Неоконченная симфония

Ostinato -настойчиво, упорно, упрямо (ит.) Уж о ком Малфой действительно подзабыл за время своей интенсивной подготовки, так это о Тео. Утром воскресенья он прислал смс-ку, в которой сообщал, что сегодня собирается в Лондон на «Тоску» и предлагает присоединиться и ему, и Гарри. Драко тут же вспомнил, что Поттер еще на самом первом занятии говорил об этом. Казалось, что с того момента прошло не две недели, а полгода. Осторожно поинтересовавшись у Гарри, едет ли он, Малфой сразу согласился. Обычно в Ковент-Гарден билеты распродавались задолго до спектакля, но благодаря знакомствам, Тео всегда мог рассчитывать на хорошие места. К тому же, сегодня в роли Марио Каварадосси был его хороший друг. — Мы с Виктором вместе учились в Гилдхолле*, так этот пронырливый засранец уже успел попеть во многих ведущих театрах, — рассказывал Тео. — Талантливый, но очень своеобразный тип. Дорога до Лондона была долгой, но всё равно на машине было быстрее, чем на поезде. Тео уверенно гнал свой форд по пустынным трассам, рассказывая о той постановке, что они сегодня увидят. Труппа королевского театра была одной из лучших в мире, к тому же ее руководители старались сохранять классический вид опер и балетов, не следуя популярной в двадцать первом веке моде на «осовременивание». Драко сидел рядом с Ноттом на переднем сиденье и периодически смотрел в зеркало заднего вида — ему было хорошо видно, как Гарри дремлет, прислонившись к двери. В выходной этому трудоголику надо было бы хорошенько выспаться, а не тащиться в Лондон на спектакль. — Не волнуйся за него, — сказал Тео, заметив очередной взгляд Малфоя. — Несколько часов сна в машине, и к нему вернется человеческий облик. Драко хотел было возразить, что вовсе он и не беспокоится, но что-то его остановило. Он вдруг понял, что Нотт был идеальным источником информации. Он просто обязан знать, что случилось с Поттером! Теперь оставалось только выбрать правильный момент. — Кто бы говорил про человеческий облик, Нотт, — сонно буркнул с заднего сидения Гарри. — Ты себя в зеркало видел? — Нет, Поттер, — откликнулся Тео. — Я в него уже неделю не смотрел, времени нет. — А что делать?.. — обреченно вздохнул Гарри, не открывая глаз. — После сессии выспимся. Драко впервые задумался о том, насколько могут быть близки эти двое. Да, он пару раз видел их вместе в Большом зале за обедом, или гуляющими во дворе. Но именно сейчас, когда Тео нежно улыбался во время разговора с Гарри, Малфой невольно допустил в свою голову мысль, что они могут быть больше чем друзьями, и это открытие отозвалось необъяснимой тяжестью на сердце. Настроение неумолимо портилось, и чтобы отделаться от ненужных размышлений, Драко тоже решил подремать. Даже если всё так, это не его дело. В Лондоне они оказались за полчаса до спектакля. Роскошное фойе театра было наполнено людьми, и в какой-то момент, пробираясь сквозь эту толпу вслед за Тео, Малфой испугался, что потеряется в этом людском потоке. Казалось, что каждый смотрит ему вслед и видит слово «неудачник» на его спине. Он успокоился, только когда рука Поттера легла на его плечо, указывая направление. Нотт побежал за билетами, оставив их разглядывать картины на стенах. — Я не был тут лет пять, — признался Драко. — Уже и забыл, как тут красиво. — Надо почаще тебя куда-нибудь вытаскивать, — подмигнул Поттер. — А то зарастешь мхом. — Я постараюсь включить встречи с тобой в мой плотный график, — надменно произнес Драко, рассчитывая получить от Гарри ответную шутку, но тот смотрел куда-то в сторону, будто совсем его не слыша. — Гарри? Проследив за его взглядом, Малфой понял, почему не дождался реакции — по лестнице поднимались Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Ох, этого еще не хватало! Святая троица в сборе. Уизли, отрастивший за эти года небольшой живот и бороду, казался совершенным неандертальцем рядом с симпатичной и стройной Грейнджер. Ну прямо тролль и эльф! Драко уже хотелось провалиться сквозь землю, он совершенно не желал, чтобы эти люди врывались в его с Гарри мир. Он стоял и ждал, что Поттер сейчас обязательно кинется к ним с улыбкой и объятиями, но… Гарри не двигался с места. В один момент он весь как-то сгорбился и посерел, прямо на глазах превращаясь в гранитный монумент. Несколько секунд спустя Уизли прошел мимо, делая вид, что никого не замечает, а Гермиона только в последний момент успела кинуть удивленный взгляд на самого Драко. Больше всего на свете ему хотелось спросить, какого же хрена сейчас произошло, и он бы непременно спросил, если бы в этот момент не подошел Тео. Наверно, это было и к лучшему. — Пойдемте, сейчас как раз будет третий звонок, — сказал он. Малфой успел заметить, какой строгий взгляд Нотт бросил вслед чете Уизли. Что бы ни случилось между Гарри и его теперь уже бывшими друзьями, это, очевидно, уничтожало его, и Драко, даже не зная причины, готов был броситься вслед за Уизли и хорошенько ему врезать. Ему было тяжело видеть Поттера таким. На его памяти Гарри лишь однажды был столь же несчастным — когда на пятом курсе в аварии погиб его крестный. Малфой не знал подробностей, но говорили, что вроде как у мотоцикла отказали тормоза. Насчет мест Тео не соврал — им была предоставлена вип-ложа прямо возле самой сцены. — Места тут такие дорогие, что их почти никогда никто не выкупает, — объяснил Поттер. — Поэтому сотрудники театра по негласной договоренности по очереди приглашают друзей и родственников бесплатно смотреть спектакли. Тут можно почувствовать себя как минимум премьер-министром. — Или британской королевой, — подхватил Тео. Опера подействовала на Гарри успокаивающе. Драко видел, как разглаживаются тревожные морщины на его лице, как светлеют глаза, и он тоже расслабился, погружаясь в красочное действие оперы. После учебы в Имоле, Малфой хорошо знал и любил итальянский язык, который совершенно заслуженно называли самым музыкальным в мире. «Тоска» была одной из ярчайших жемчужин итальянской оперы. Первое действие оперы пролетело незаметно. Виктор Джонсон, друг Тео, действительно был хорош в роли Марио, его бархатный баритон с первых нот зачаровал слушателей. Во время короткого антракта Нотт пошел навестить его за кулисами, а Гарри стал рассказывать, какие оперы и балеты они уже успели посмотреть с того момента, как Тео приехал в Хогвартс. — Ему тяжело без сцены, да? — спросил Драко. — Всегда тяжело, когда невольно чего-то лишаешься, — ответил Поттер. — Но мне кажется, что Тео скоро вернется в строй. На прошлой неделе слышал, как он на зачете пел дуэт со своим учеником, и, поверь, его голос завораживает не хуже, чем голос Виктора. Малфой снова почувствовал, будто в груди сжимается что-то мерзкое и скользкое. Зависть, ревность — можно было назвать как угодно. Гарри и Тео всегда вместе, понимают друг друга с полуслова, постоянно шутят, у них миллион общих тем для разговора, а он уедет уже через несколько недель, и вряд ли сможет вернуться в Хогвартс до Рождества. Медленно, но верно к Драко приходило понимание того, как сильно ему не хватало обычного человеческого общения. Он устал, да. Но не от музыки, концертов и переездов. Он просто устал быть один. Отец до сих пор внушал ему, что путь гениального человека — путь одиночки, но только сейчас Малфой начал понимать, что это всего лишь романтическое заблуждение. — Тео наверняка уедет в Париж, ты снова поедешь колесить по миру, — вздохнул Гарри. — А я снова останусь один. Драко невольно улыбнулся. Не только он переживает из-за одиночества. Всё-таки Поттер тоже привязался к нему, как это было ни парадоксально. — Знаешь, Поттер, МакГоногалл предлагала мне остаться преподавать, — ухмыльнулся Малфой. — Прямо жду не дождусь, как буду валить на зачетах твоих учеников. — Не-е-т, только не это, — протянул Гарри, смеясь. — Если ты станешь преподавателем, я уйду жить в пещеры отшельником. — Мобильник только не забудь, — вставил подошедший Тео. — Без тебя никто не сможет составить нормальное расписание экзаменов. Второе и третье действие Драко смотрел с удовольствием, стараясь не впускать в свою голову грустных мыслей. В конце концов, можно было жить сегодняшним днем. А сегодня прекрасный день! Он смотрит оперу в одном из лучших театров мира в компании… друзей. Тео был другом из прошлого, Поттер же неожиданно стал другом в настоящем. И когда Драко это понял, то старое обидное воспоминание о неудачно предложенной на первом курсе дружбе перестало иметь значение. Важно было то, что происходит сейчас и что произойдет в будущем. После спектакля Гарри неожиданно оставил их — у него была запланирована встреча (с кем, он не сказал), поэтому у Драко и Тео было часа полтора на вечернюю прогулку по Лондону. Малфой посчитал это подарком судьбы. Пока он думал, с какой стороны подойти к интересующим его вопросам, Тео неожиданно спросил кое-что сам. — Как давно ты общался с Панси? Я знаю, что вы какое-то время встречались… — Мы разговаривали в день моего приезда в Хогвартс, — сказал Драко. — А что? — Ну-у-у, — протянул Нотт. — Есть одно дело. По его краснеющим щекам Малфой прекрасно всё понял и неожиданно для самого себя рассмеялся. То ли от понимания, какой он дурак, то ли от облегчения. Тео явно не ожидал такой реакции и с удивлением уставился на него, рассчитывая на объяснения. — Прости, — выдохнул Драко сквозь смех. Его щеки тоже запылали. — Я почему-то подумал, что ты и Поттер, вы… ну… Тео поменялся в лице. — Ну ты и наркоман! — схватившись за сердце, воскликнул он, тоже начиная смеяться. — Я и Гарри?! Боги… Как тебе только такое в голову могло прийти?! — Ну, я не знаю, — пожал плечами Драко, продолжая улыбаться. Он готов был броситься по мостовой вприпрыжку. — Просто показалось, и всё. — Показалось ему! — И… как давно ты влюблен в Панси? — С Хогвартса, — кисло улыбнулся Нотт. — Конечно, время идет, и я думал, что чувства угасли. Но пару месяцев назад я встретил ее на Денмарк-стрит**, и понял, что пропал. Она выбирала себе новую акустическую гитару, потом я угостил ее кофе, ну и… всё. Уже второй месяц я думаю только о ней. Хотел спросить, может ты в курсе, есть ли у нее сейчас кто-то или нет. — Честно, Тео, я не знаю. Полгода назад, когда мы последний раз говорили о личной жизни, у нее точно никого не было. Сейчас не имею понятия, — сказал Малфой. — Но… Я в любой момент могу ей позвонить, чтобы спросить, как дела, а заодно и передать от тебя привет. Нотт просиял, хлопнув его по плечу. — Я навсегда буду твоим должником! — Договорились. Пора было начинать наступление. — Тео, расскажи мне о Гарри, — осторожно попросил он. — Что именно тебя интересует? Ты сейчас общаешься с ним чаще, чем я. — Это правда, что он не играет на фортепиано? — А, ты об этом… — Тео замялся. Улыбка потухла. — Даже не знаю, вправе ли я… Если он сам не рассказал… — Тео. Что. Ты. Знаешь? — настойчиво повторил Драко. Он почувствовал легкое раздражение. И не потому, что Нотт не хотел говорить, а потому что случайно подчеркнул, насколько он близок Гарри в отличие от него. — На самом деле, я знаю не так много, — сказал Тео. Это явно была не самая приятная тема для разговора. — Он перестал играть после смерти Джинни Уизли, около трех лет назад. Такого Малфой точно не ожидал.  — Уизли? Она умерла?! — с искренним удивлением воскликнул он.– Что произошло? Драко прекрасно помнил младшенькую из рыжеволосых, они с Поттером стали встречаться на шестом или седьмом курсе Хогвартса. — На самом деле нелепая смерть — какой-то отморозок пырнул ножом на улице в надежде разжиться несколькими фунтами. На тот момент Гарри и Джинни были помолвлены. Драко даже не знал, что сказать. Он ничего об этом не слышал. Да и откуда было… — Семейство Уизли ополчилось на него, ведь он должен был быть рядом в тот момент и защитить ее. — Но ведь это была трагическая случайность, разве нет? — Конечно, случайность. Кто мог такое предвидеть?! Но ты же прекрасно знаешь, что всегда нужен виноватый. И в итоге… Рон избил Гарри так, что он попал в больницу. С тех пор они не общаются. Хотя с Грейнджер он иногда видится. Сейчас он как раз с ней встречается. — И Гарри перестал играть… — Да. Посттравматический синдром, или что-то в этом роде. С того дня он ни разу не садился за инструмент, а через некоторые время после всех пережитых ужасов приехал в Хогвартс. И вместо талантливого пианиста мир получил не менее талантливого преподавателя, — подумал Драко. Он так хотел узнать правду, но, получив ее, совершенно растерялся. На душе скребли кошки. Стоило представить, каково было Поттеру, и к горлу подкатывала тошнота. Ему еще сильнее захотелось найти Уизли и хорошенько начистить его надменную физиономию! В памяти всплыли слова Снейпа о том, что Гарри «заставлял» музыку проникать в самую душу. «Заставлял» в прошедшем времени. Он тогда подумал, что Снейп оговорился. Теперь же у Драко было чувство, что он упустил в своей жизни нечто удивительное и важное, и от этого внутри него всё сжималось от печали. — Знаешь, с твоим появлением он изменился, — сказал Нотт, отвлекая его от душевной бури. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — хмыкнул Тео. — Раньше при встрече мы могли говорить о чем угодно — о погоде, об учениках, о планах на будущее. Знаешь, о чем мы говорим теперь? — О чем? — О тебе, — улыбнулся Тео. — Он зависит от тебя не меньше, чем ты от него. Подумай над этим. Драко был слишком удивлен, чтобы найтись с ответом. *** Когда во вторник он пришел в кабинет Гарри на свой собственный урок, он не знал, с чего начать разговор. Наверно надо было что-то сказать ему… Какие-то слова поддержки, может быть. Но нужны ли они Поттеру от него? И не растормошит ли Драко старые раны? Один раз он уже сделал это и не хотел снова видеть тот холодный отчужденный взгляд. Но в то же время вести себя так, будто ничего не случилось, он тоже не мог. Когда они возвращались в Хогвартс после оперы, он поймал себя на мысли, что не может посмотреть Гарри в глаза. — Привет, — просто сказал Драко и сел за рояль. Не дожидаясь какой-либо команды, он сыграл подряд три этюда из той огромной партии, что он разучивал к первому занятию. Причем наизусть. Надо было куда-то выплеснуть эмоции. — Что на тебя нашло? — удивленно спросил Гарри, когда он закончил. — Решил разыграться, — отмахнулся Драко. — И не смог остановиться после первого. — Оно и к лучшему. Твоим пальцам сегодня придется потрудиться. На пюпитре перед Малфоем появились ноты сонаты №17 ре минор Бетховена. Это произведение было ему хорошо известно. К тому же входило в программу концерта. — Мне не нужны ноты, — буркнул Драко, хватаясь за страницы. Он прекрасно знал ее наизусть целиком. — А я думаю, что нужны, во всяком случае, поначалу, — сказал Гарри, возвращая ноты обратно. — Не делай поспешных выводов. Ты еще не знаешь, что тебя ждет. — Удиви меня, — хмыкнул Драко. — После тридцати восьми этюдов мне ничего не страшно. Гарри улыбнулся подозрительно радостно. — Твоя задача — сыграть первую часть на полтона выше. — Что? — Ты прекрасно меня слышал. — Ты сдурел? Прямо так? С ходу? В тональности с шестью бемолями?! — А почему бы и нет? Пианист ты или кто? Транспонировать еще в Хогвартсе учились. — Учились, да. Но не такого же уровня произведения! Драко с ужасом взглянул на первые две страницы. Вот тебе и удивил… Интересно, а он сам-то так мог вообще? — Кстати, Эмили, которая тебе так понравилась, перед концертом играла ту прелюдию на два тона выше, когда разыгрывалась. Просто потому, что она ей так больше нравится. Ах так, значит! Драко шумно выдохнул и с рвением висельника принялся ковыряться в нотах. В итоге первую строчку в черепашьем темпе он сыграл только с шестой или седьмой попытки. Мозг просто отказывался работать быстрее. Необходимо было переносить мелодию в нужную тональность, помнить о знаках и давать команду рукам и пальцам, при этом не забывая о ритме и прочих музыкальных деталях. — Что-то медленно, — прокомментировал Гарри. Он сидел за своим столом и листал какой-то музыкальный журнал. — Признайся, Поттер, тебе же просто нравится надо мной издеваться! Гарри снова ухмыльнулся. — Есть немного. — Вот-вот! Сам бы попробовал так поиграть… — Люпин заставлял меня играть третью часть Лунной сонаты во всех тональностях. — Хотел бы я это послушать, — тихо сказал Драко. — Где он сейчас? Люпин. — Живет в Лондоне вместе с Тонкс и сыном, дает частные уроки. — Видишься с ним? — Да, конечно. Не так часто, как хотелось бы, но отношения поддерживаем. К тому же Тедди — мой крестник. Малфой, хорош болтать, давай работай. Драко недовольно закатил глаза, но к работе послушно вернулся. — Не зацикливайся на транспонировании в нужную тональность каждой отдельной ноты. Перестрой схему в своей голове. Заставь мозг соображать в ми бемоль миноре. Ты же хорошо знаешь это произведение! — Легко сказать! Несмотря на сложность, со временем процесс действительно стал происходить гораздо легче. Голова стала работать по-другому. Вторую страницу Малфой играл уже в разы легче. А третью даже не смотрел в ноты. Он знал произведение наизусть. — Вижу, ты понял принцип, — сказал Гарри, когда он завершил очередной эпизод первой части. — Этот прием здорово тренирует мозг, твою музыкальную гибкость, расширяет пространство. Позволяет понять, что произведение существует не только в рамках написанного. Ты управляешь им, а не оно тобой. — Поттер, тебе бы книги писать. — Возможно, когда-нибудь напишу, — согласился Гарри. — Предлагаю еще несколько заданий на сегодня. За следующие полчаса под чутким руководством своего учителя Драко творил настоящий беспредел: превращал вальсы в мазурки, фуги в джазовые напевы, ноктюрны в марши. Это было интересно и забавно. Он чувствовал себя школьником и радовался, как маленький, когда Гарри хвалил его за особо удачный вариант импровизации. И если раньше Лист, Шуман, Чайковский и другие были для Драко серьезными уважаемыми всем миром творцами, то теперь, благодаря таким «надругательствам», они стали для него и просто «друзьями». Ему казалось, что знакомые произведения (из его концертной программы попались еще два), стали по-настоящему родными и понятными. Особенно, когда после переделки он играл их второй раз — уже так, как надо. — И последнее на сегодня. Драко играл уже почти два часа и совершенно не устал. Более того — с энтузиазмом ждал следующего задания. Но когда он увидел ноты, которые Гарри перед ним поставил, что-то оборвалось внутри. Хорошее настроение вдребезги разбилось о реальность, в которой Гарри Поттер больше не играет на фортепиано. Перед ним был ноктюрн Шопена До диез минор. — Почему бы тебе не сыграть его наоборот? Первую и третью часть в мажоре, а среднюю в миноре? Драко? Драко смотрел в ноты, и старое болезненное воспоминание, которое он столько лет старательно прятал внутри себя, обрело свободу. Пятый курс. Гарри за роялем. Фонтан эмоций. Слезы. Ужасное чувство несправедливости поднималось внутри, норовя смести на своем пути всё. Нет, он не сможет делать вид, будто ничего не знает. Не сможет притворяться, что ему всё равно. — Ты будто призрака увидел. Малфой, с тобой всё в порядке? — Нет, не в порядке, — ответил он дрогнувшим голосом. Гарри молчал, ожидая продолжения. Он чувствовал, что оно будет. — Почему ты не сказал мне? — Не сказал чего? — удивился Гарри. — Не сказал, что ты больше не играешь. Малфой выдохнул. Будь, что будет. Поттер молчал некоторое время. Краем глаза Драко видел, как он трет переносицу. В окно билась какая-то мошка, и в тишине отчетливо был слышен стук крошечного тельца о стекло. — Тео рассказал мне, — продолжил Драко. — Я все знаю. — Да ни черта ты не знаешь, — холодно перебил Гарри. Глаза его гневно блестели. — Так расскажи мне! — вспылил Малфой, вскакивая с места. — Зачем?! — развел руками Гарри. — Какая тебе разница? Драко не мог этого сказать. Не мог сформулировать. Не сейчас. — Ой, да брось, Малфой! — Поттер встал со стула и прошелся до двери, держа руки на поясе. — Вот только не надо жалости. Тебе не идет сочувствие или что ты там пытаешься изобразить. Он принялся ходить взад-вперед по кабинету, как обычно ходят тигры в клетке. Драко кипел от гнева, едва не скрипя зубами, мыслей в голове было так много, что он не знал, за какую ухватиться. — Я просто хотел… — Что? Позлорадствовать? — перебил Гарри. — Пожалуй, я утолю твое любопытство. В два шага он оказался возле него и занес руки над клавиатурой. В голове Малфоя уже звучал до мажорный аккорд, который должен был появиться в следующую секунду, но вместо этого… Он с ужасом наблюдал, как кисти рук Гарри внезапно преобразились, их будто свело неведомой судорогой, которая скрючила пальцы под немыслимыми углами. Драко видел такое только в кино, когда какого-то героя пытали электрическим током. Но это было на самом деле и поэтому выглядело в тысячу раз кошмарней. Взгляд Гарри был почти безумным, он тяжело дышал, и Драко готов был поклясться, что в этот момент слышал громкие удары его сердца. Руки Гарри исчезли, отчаяние и злоба, которыми от него фонило, исчезли так же, когда он сделал шаг назад. — Уходи, — приказал он. Драко послушно встал. Собственные руки дрожали. Сейчас он едва бы попал пальцем хоть по одной клавише. Он остановился возле двери. — Знаешь, Поттер, — горько сказал он, не оборачиваясь. — Ты идиот. ________________________________ *Гилдхолл — британское высшее учебное заведение в области музыки и театра. **Денмарк-стрит — улица музыкальных магазинов в Лондоне.