Неоконченная симфония

Doloroso - горестно, грустно, скорбно, с болью (ит.) И я идиот тоже, — думал Драко. Самый настоящий. Зачем только полез? С чего он взял, что Гарри позволит ему влезть в свою жизнь? Да, они стали неплохо общаться, Драко был рад и этому. Но… слишком наивно было с его стороны полагать, что они теперь настоящие друзья. Гарри совершенно ожидаемо вспылил, защищаясь, Малфой это понимал, но от того боль не уменьшалась. Он ведь действительно хотел лишь выразить свое сожаление. А теперь… Скорее всего, это была их последняя встреча. Поттер больше не согласится с ним заниматься. Ни за что. Драко играл до самого вечера, надеясь отвлечься от своих переживаний. Но в этот вечер музыка, его панацея от всех болезней, не собиралась его спасать. Он закончил в десятом часу и рухнул в кровать, не раздеваясь. *** Драко собирался посвятить вечер отработке прелюдий Баха, и очень удивился, когда услышал, что в классе сольфеджио уже кто-то играет. Настроение сегодня и так было ни к черту, а этот факт лишь подлил масла в огонь. По расписанию сейчас было его, Малфоя, законное время, и он был готов голыми руками вышвырнуть играющего из-за инструмента. Он ожидал увидеть какого-нибудь пронырливого младшекурсника и с разбегу начать наступление. Но за роялем оказался совершенно неожиданный человек. Поттер. Драко будто наткнулся на стену, замялся на пороге, не зная, что делать. Когда Поттер был за инструментом, Малфой старался держаться от него подальше. Гарри чуть вздрогнул, заметив его, но продолжил играть как ни в чем не бывало. По комнате разливались звуки воздушной танцевальной пьесы. Казалось, что вот-вот прямо посреди класса появятся тоненькие балерины в белых пачках и закружатся как листья на ветру. Драко волевым усилием отогнал от себя наваждение и сжал кулаки. — Поттер, — сказал он. — Какого хрена ты тут делаешь? — Играю, как видишь, — отозвался тот. Драко принял свой обычный холодный надменный вид и медленно подошел к роялю. — Не слепой, вижу, — криво усмехнулся он. — Проваливай отсюда, пока я добрый. Сейчас мое время! — Ты перегрелся, Малфой? — откликнулся Гарри. Он не отрываясь смотрел на Драко. Руки же его играли будто сами по себе. — Сегодня я тут играю. С семи до девяти. Возмущению Драко не было предела. Вопиющая наглость! — Нет, это ты перегрелся, очкарик, — сквозь зубы сказал он. — По средам время с семи до девяти мое! Поттер неожиданно усмехнулся и всё же посмотрел на свои руки. Он доиграл сложный пассаж и остановился. — По средам, Малфой, возможно, — сказал он. — Но если ты посмотришь в календарь, то увидишь, что сегодня вторник. Сначала Драко подумал, что это какой-то розыгрыш, но припомнив предметы, которые сегодня были днем, он понял, что Поттер прав. Сегодня действительно был чертов вторник. Ох, давненько он не чувствовал себя таким идиотом! Увидев, что до Малфоя дошло, Гарри едва заметно ухмыльнулся своей победе и продолжил играть, будто Драко тут уже не было. Это было его ошибкой. Безумно хотелось сказать какую-нибудь гадость, но Малфой поступил иначе. Он сделал вид, что разворачивается, собираясь уходить, и в последний момент якобы случайно задел крышку фортепиано, которая в следующую секунду рухнула прямо на руки Поттера. Пора бы ему запомнить, что больше всего на свете Малфой ненавидит выглядеть глупо. *** Разбудил его стук. Спросонья Драко не сразу понял, что происходит, но когда до него дошло, что стучат в дверь, он сполз с кровати едва ли не с матрасом, включил ночник, и на ватных ногах поплелся открывать. Весь сон слетел, когда он увидел на пороге Поттера. Под его глазами залегли огромные круги, и даже очки не спасали его от сходства с привидением. После нескольких секунд паузы Драко молча отступил в сторону, пропуская Гарри. Пройдя в комнату, тот огляделся и остановил взгляд на заваленном нотами рояле. — У тебя есть что-нибудь выпить? — Найдем. После своих неудачных концертов, Драко, как это водится, топил свое горе в алкоголе. Когда он поехал в Хогвартс, на всякий случай прихватил с собой бутылочку виски. Но к ней так ни разу и не прикоснулся. — Извини, льда нет. — Переживу, — откликнулся Гарри, принимая из его рук бокал. Он опустился на пол, облокотившись спиной на кровать, и Драко сделал то же самое, устроившись рядом. Он пока не представлял, хороший это знак или не очень, что Поттер сам к нему пришел. Для чего? Мириться или прощаться? Малфой всё еще был немного зол на него, но вместе тем очень рад его видеть. Робкая надежда на то, что всё разрешится благополучно, теперь казалась вполне реальной. Какое-то время они пили в тишине, пока Гарри, наконец, не нарушил молчание. — Это случилось в Эдинбурге, — тихо сказал он. — Меня попросили сыграть на юбилее одного известного искусствоведа, ценителя классической музыки. Джинни как всегда поехала со мной — она любила такие поездки. Всегда сидела среди публики, а потом рассказывала мне, что слышала от людей. Гарри тепло улыбнулся воспоминаниям, а Драко затаил дыхание. Ему вдруг захотелось закрыть уши или убежать подальше, чтобы не слышать финала этой истории. — Мы должны были уехать еще час назад, но, окруженный благодарными слушателями, я всё играл и играл. Она сказала, что выйдет немного подышать свежим воздухом вместе со своей знакомой, которую там встретила. Я хотел пойти с ними, но Джинни лишь рассмеялась. Она часто ругала меня, что я излишне ее оберегаю. И наверно поэтому скрывала, что… что беременна. — Господи… — сорвалось с губ Драко. — Был жаркий спор между поклонниками сонат Моцарта, Гайдна и Бетховена. Я играл эпизод за эпизодом, и был так увлечен, что совсем потерял счет времени. Проклятый рояль плотно втянул меня в свои сети, — губы Гарри скривились в злой усмешке. — Я опомнился, только когда среди гостей увидел Люси, ту самую знакомую Джинни. — А где Джинни? — спросил я. Она развела руками. — Не знаю, я думала, с тобой. Она осталась на улице разговаривать по телефону. Наверно в тот момент я уже почувствовал, что что-то не так. — Как давно это было? — Минут двадцать назад. Я никогда не забуду этот долгий путь по лестнице со второго этажа, потом через отделанное белым мрамором фойе, потом ступени крыльца и ворвавшийся в легкие морозный воздух. Я звал ее, но вокруг не было ни души. Когда я свернул в тот злополучный переулок за театром, мои ноги уже были налиты свинцом… Гарри залпом допил виски и прочистил горло. — Она лежала на асфальте. Кровь, которая в темноте казалась черной, уже пропитала ее песочного цвета плащ, а удивленный пустой взгляд был направлен в усыпанное звездами небо. Вот и вся история, Малфой. Я играл, наслаждаясь музыкой и вниманием, пока в нескольких десятках метров за стеной мою беременную невесту резал ножом какой-то ублюдок. Под какую музыку она умерла? Бетховен? Гайдн? Никогда этого не узнаю. Но вопрос этот по-прежнему не дает мне покоя. Драко не знал, как выразить то, что чувствовал. Всё получилось само — опущенная вниз рука его вдруг потянулась в сторону, находя рядом руку Гарри, осторожно переплетаясь с ней пальцами. Не помня себя от страха, Малфой замер, проклиная себя за этот глупый порыв. Но когда Гарри сжал его руку в ответ, панику смыло волной давно позабытой нежности. Поттер молчал. Молчал и Драко, пытаясь подобрать какие-то слова. Невозможно было представить, каково же ему пришлось… Мысли метались из стороны в сторону — он вспоминал, каким счастливым Гарри был рядом с Джинни, когда он последний раз видел их вместе много лет назад, представлял, в каком ужасе он был, узнав, что она ждала ребенка. В каком бешенстве мог быть Рон Уизли, сорвав всю свою боль на лучшем друге, который страдал не меньше, чем он. Драко явно не был тем человеком, с которым Поттер мог бы поделиться такой ношей. — Прости, — наконец, сказал он, невольно сжимая руку Гарри чуть крепче. — Я не должен был… — Всё в порядке, — ответил тот. — Это ты прости, что я на тебя налетел. Просто… мне до сих пор сложно принять, что ты уже не тот самовлюбленный засранец, который пытался при любом удобном случае отравить мне жизнь. Я не хотел тебя обидеть. Драко покачал головой. Он был просто глупым и избалованным папенькиным сыночком, и ему за многое было стыдно. Но Поттеру не нужны были его извинения. Он его простил и так. — А то, что у тебя с руками… — Малфой замялся, подбирая слова. — Ты пытался что-то сделать? Ну… — Ходил ли я к врачу? Да, неоднократно. Все говорили, что это психосоматика, но что с ней делать, так никто и не понял. Один из психотерапевтов сказал, что это пройдет, только когда я избавлюсь от чувства вины. Но… это невозможно. Гарри помолчал. — После того, что случилось, один только вид рояля вызывал во мне лишь воспоминания о теплой крови на руках. Я не играл несколько месяцев, а когда, наконец, решился, то просто не смог. — Мне очень жаль. Чувство вины… Да, Малфой прекрасно знал, как оно может заживо сжигать душу. Оставалось только восхищаться, сколько же сил должно было быть у этого человека, чтобы после всего пережитого сохранять бодрость духа и помогать другим в том, чего лишился сам. Драко понял, за что все ученики так любили Гарри, потому что сам стал одним из них. От всех этих обрушившихся на его голову откровений, он чувствовал себя размазанным по стенке. Было странно видеть, как этот взрослый, переживший многое в своей жизни Гарри Поттер, сидел рядом, одновременно такой знакомый и такой неизвестный, с бледным лицом и растрепанными волосами, умудрившийся за несколько минут втянуть его во вселенную своей души, показав сразу и звезды, и черные дыры. И Драко знал, что этот момент он запомнит на всю жизнь. Теперь он мог лишь отплатить правдой за правду. — Ноктюрн Шопена до диез минор. Ты играл его на отчетном концерте в конце четвертого курса, помнишь? — Драко прокашлялся. — Это было настолько прекрасно, что я… я просто разревелся, как девчонка. В тот момент я поклялся себе, что сделаю всё, что угодно, чтобы превзойти тебя. Но… я никогда не хотел для тебя такой судьбы. Когда я узнал, что ты не играешь, Поттер, я подумал лишь о том, что отдал бы всё, что угодно, лишь бы пережить тот момент с четвертого курса вновь. Сердце тяжело стучало, но слова слетали с губ очень легко, будто всё это время только и ждали, как быстрее обрести свободу. Совершенно неожиданно для себя Драко обнаружил, что быть честным — с другими и с самим собой — не так уж и сложно. Он хотел еще добавить: «Я всегда восхищался твоим талантом». Но вместо этого вдруг сказал совсем другое. — Я всегда хотел быть твоим другом. Вот и всё. Пусть теперь Поттер делает с этой правдой все, что захочет. Боковым зрением он видел, как Гарри удивленно смотрит на него, но сил посмотреть в ответ не было. — Лучше поздно, чем никогда, не правда ли? — осторожно спросил Поттер. Драко всё же решился посмотреть ему в глаза. Именно в этот момент они оба, наконец, поняли, что лед, который когда-то стеной стоял между ними, не просто треснул, он растаял, будто его и не было. Они стали взрослыми. — Я рад, что ты здесь, — добавил Гарри, и Малфой несмело кивнул в ответ, не веря своему счастью. Рука Гарри все еще была в его руке, его улыбка, грустная, но такая привычная, его тепло и искренность, всё это было слишком для Драко. Испугавшись своих эмоций и желаний, он резко отвернулся, стараясь выровнять сбившееся дыхание, потом аккуратно освободил свою руку и поднялся с пола. — У меня кое-что есть для тебя, — сказал он. Достав из кармана куртки небольшой сверток, он протянул его Гарри. Тот с энтузиазмом развернул кусочек ткани и рассмеялся. На ладони оказались его очки, целые, с новым стеклом. — Круглые тебя совсем не устраивают? — хохотнул он. — Нет, — категорично заявил Малфой. — Напоминают о старых временах. Теперь… теперь всё иначе, не правда ли? Гарри понимающе кивнул. — Чем будешь заниматься завтра? — спросил он. — Помимо рояля, я имею в виду. — Есть предложения? *** — А-а-а-а, Поттер, подожди! Смеясь, Гарри пустил свою лошадь галопом. — Догоняй! — крикнул он. — Легко сказать — догоняй! — крикнул в ответ Драко. — Я не ездил верхом лет пять, если не больше! Пощади, Гарри! Они во весь опор неслись по лесу, вздымая за собой ворох опавших листьев. Свежий воздух ласкал легкие, солнце припекало даже сквозь кроны деревьев. Ветер, скорость, смех заставляли испытывать настоящую эйфорию. Гарри не соврал, когда сказал, что его ждет «путешествие в прошлое». Малфой снова чувствовал себя ребенком, счастливая улыбка не сходила с его губ так долго, что заболели щеки. Несмотря на страх, он довольно быстро приноровился. Всё-таки в юности он хорошо держался в седле, а во времена учебы так вообще несколько раз выигрывал в соревнованиях. Большой ипподром Хогвартса, бывший когда-то гордостью школы, пустовал уже много лет, и было настоящим чудом, что Хагриду позволили оставить нескольких лошадей. Когда бешеная скачка была окончена, Драко шумно вздохнул, не переставая улыбаться. Они пустили лошадей шагом. — Это было невероятно! — Я знал, что тебе понравится, — усмехнулся в ответ Гарри. Ветер растрепал его темные волосы, глаза озорно сверкали, он снова был открытым и ярким, как летнее солнце. Драко невольно засмотрелся, вспоминая, как они по-детски держались за руки, сидя на полу. Но как еще он мог оказать поддержку? — Да! Прямо возвращение в детство. Наверное, часто катаешься с Тео? — Не-е, — протянул с ухмылкой Гарри. — Он собак-то за километр обходит, какие лошади?! Моя единственная компания в прогулках верхом — это Снейп. — Кстати о Снейпе, — откликнулся Драко, нахмурившись. — У меня до сих пор в голове не укладывается — как вы стали нормально общаться? Вы же друг друга на дух не переносили! — Кто бы говорил! — воскликнул Гарри, и Малфой фыркнул. — То, что лежит на поверхности, зачастую, весьма обманчиво, — продолжил он. — Я всегда считал, что Снейп ненавидит меня из-за того, что я похож на своего отца, который часто доставал его во времена учебы. — А разве это не так? — Частично. Но главная причина была в другом — Северус был влюблен в мою маму. — Что?! — У меня была такая же реакция. Оказывается, они с ней были лучшими друзьями еще до Хогвартса, потому что жили по соседству. Оба с ранних лет занимались музыкой, и радости не было предела, когда родители отправили обоих в одну школу. Они так же продолжали дружить и общаться, несмотря на то, что попали в разные группы. И чем старше становились, тем сильнее Снейп понимал, что она ему больше чем друг. Вполне возможно, что со временем она бы ответила ему взаимностью… — …если бы не твой отец, — договорил Драко, уже понимая, к чему все идет. — Да, — кивнул Гарри. — Их чувства вспыхнули внезапно — как это все обычно бывает в юности. Они были безумно влюблены друг в друга! И Снейп не мог этого простить — ни ей, ни ему. — И решил отыграться на тебе. Поттер пожал плечами. — Это было несправедливо, но его сложно винить. — Ты легко прощаешь, да? — Жизнь идет дальше. Прошлое всё же должно оставаться в прошлом. Драко не мог не согласиться. Помнить о прошлом нужно, но жить им — одна из главных ошибок большинства людей. Он больше не собирался ее совершать. Какое-то время они ехали молча, в уютной тишине, слушая только пение птиц и шепот листвы. — Знаешь, смотреть, как играют другие, и не играть самому — настоящая пытка, — сказал, наконец, Гарри. — И я долгое время выдерживал ее. — Выдерживал? — Да, пока не появился ты, — хмыкнул Поттер. — Живое напоминание о том, что я потерял, чего мог бы достигнуть. «Он зависит от тебя не меньше, чем ты от него», — сказал Тео, и только сейчас Драко начал понимать, о чем он говорил. — Пусть мы не ладили с тобой никогда, все эти годы я не выпускал из вида твою карьеру и даже успел побывать на нескольких концертах. Музыка на самом деле подчиняется тебе. Какое бы ни было произведение — ты обуздываешь его как дикого зверя, справляешься со всеми сложностями, даешь ему жизнь. И поэтому я очень хочу сделать всё, что от меня зависит, чтобы ты снова вернулся на сцену. Драко невольно потянул поводья на себя, останавливая лошадь. Он смотрел на Гарри так же, как он сам вчера смотрел на него, услышав о том ноктюрне. Оказывается, у него тоже была своя правда для Малфоя. Боги, неужели все это действительно так? Их взаимная неприязнь, а порой и открытая ненависть на протяжении стольких лет были лишь мыльным пузырем, готовым лопнуть в любой момент? Сколько лет они потратили на соперничество и вражду! — Так ты все же был на том рождественском концерте в Вене?! — воскликнул Драко. Гарри рассмеялся и кивнул. — Это был один из самых лучших твоих концертов. — Спасибо, — откликнулся Малфой. Ему одновременно было больно за Гарри, но в то же время невероятно тепло внутри от того, что, оказывается, все эти годы у него был… ангел-хранитель. *** В тот вечер Драко не мог заснуть. Боже, что он натворил?.. А если он повредил ему какое-нибудь сухожилие? Крышка у старого рояля была тяжелой. О чем он только думал?! Малфой не мог забыть, как Поттер коротко вскрикнул от боли, а потом прижал руки к груди, будто боясь, что они исчезнут. В этот момент Драко хотелось броситься к нему, упасть на колени и целовать их, прося прощения. Но он ушел, не оборачиваясь. Только через три дня, когда Гарри сыграл на зачете двадцатиминутную программу и получил наивысший балл, Драко перестал волноваться.