Неоконченная симфония

Dolce con anima - нежно, с душой (ит.) Драко не случайно выбрал оркестровую — он видел общее расписание на двери и знал, что последним до половины седьмого там будет заниматься со своим учеником Снейп. Он до сих пор не был уверен, стоило ли обо всем рассказывать, но ему была необходима хоть какая-то поддержка. — Профессор! — Добрый вечер, Драко, — кивнул Снейп. — Видел твое имя в списке. Занимаетесь сегодня? Малфой нервно закусил губу, собираясь с мыслями. — Драко? — Дело в том, что я… Сегодня я назначил Поттеру урок, — протараторил он. — Я не знаю, будет ли хоть какой-то толк от этого, просто я хочу… Вижу, как ему на самом деле тяжело, и поэтому решил… Лицо профессора вытянулось, когда среди его сбивчивой речи он понял главное. — Погоди! Он согласился… играть? — спросил он. Драко как-то сразу сник, расстроенный. Ни на что Поттер не соглашался и вообще может не прийти. Ведь это настоящий абсурд! Последние сутки, самые долгие в его жизни, Малфой мучился угрызениями совести, размышляя о том, не слишком ли много он решил на себя взять. Не перегнул ли он вчера палку своей обличительной речью? С другой стороны — ведь он всего лишь сказал ту правду, которую Поттер и так знал. Боялся себе признаться, конечно, но знал.Теперь же Драко было безумно страшно, что он не справится, но он все равно был готов идти до конца. Главное, не сделать хуже. Этого он боялся больше всего. Снейп положил руки ему на плечи и доверительно заглянул в глаза. — Драко, это замечательная новость, — сказал он серьезно. — Поверь, если кто и сможет ему помочь, то это ты. Ваше влияние друг на друга всегда было слишком сильным. И… за эти годы ничего не изменилось, неужели ты сам не видишь? Малфой опустил взгляд. — Но… я даже не знаю, с чего начать. — Знаешь, — ответил Снейп. — Доверься своему чутью. Пожелав ему удачи, профессор удалился, оставив Драко наедине со своим обливающимся кровью сердцем. Вскоре он уже сидел в оркестровой и, затаив дыхание, вслушивался в звуки, которые доносились из коридора. Стоило ему заслышать эхо чьих-то шагов, как пульс мгновенно подскакивал. Но шаги снова и снова стихали, и Драко, устав нервничать, безмолвно замер возле рояля. У него было ощущение, что он стоит на краю пропасти, и от того, чтобы прыгнуть вниз, его отделяет всего один крошечный шаг. *** Фортепианный конкурс в Лидсе был мечтой Драко с девяти лет. И вот, в шестнадцать, его мечта, наконец, стала реальностью. Ничто не сравнится с тем чувством гордости и превосходства, которое он испытал, когда члены жюри назвали его имя. Драко Малфой. Победитель. Эйфория была столь пьянящей, что глаза постоянно щипало, когда он раздавал интервью журналистам. Не зря он занимался сутками, не спал и почти не ел, умудрившись выучить наизусть несколько крупных произведений, в том числе концерт для фортепиано с оркестром №2 си-бемоль мажор Иоганнеса Брамса, обошел большое количество участников, сильных, взрослых и опытных. Он должен был победить. Других вариантов не было. Но, как он считал, главная его победа всё равно случилась раньше — когда на финальном прослушивании в Хогвартсе он обошел Поттера. В конце они остались вдвоем. И комиссия выбрала его. Сначала Малфой утер нос этому очкарику, а потом выиграл конкурс. Шах и мат. Он возвращался в Хогвартс с триумфом Александра Македонского, завоевавшего мир. На каждом уроке его встречали аплодисментами. Преподаватели пожимали руки, а ученики помладше смотрели с благоговением и перешептывались за спиной. — Посмотри-ка на его самовлюбленную физиономию! Тоже мне — мисс Вселенная. Услышав до боли знакомый голос, Малфой обернулся, хищно оскалившись. — Мама тебя не учила, что завидовать нехорошо, Уизли? — сказал он. — Или она была занята производством очередного рыжего имбецила и не нашла на это времени? — Мне плевать на твои оскорбления, Малфой, — ответил Рон. — И завидовать мне нечему. Ты бы сейчас так не сиял, если бы Гарри не… — Рон! — воскликнула Грейнджер, хватая его за рукав. — …не сделал то, что сделал. Малфой нахмурился. О чем это он говорит? Что сделал Поттер? Не обращая внимания на протест своей девушки, Уизли недобро ухмыльнулся, затем шагнул к нему и кое-что прошептал на ухо. *** Драко подкараулил Поттера после фортепиано и буквально затолкал в ближайшую нишу. — Это правда?! — Малфой, ты с ума сошел?! — воскликнул Поттер, сбрасывая со своих плеч его руки. — Отвечай! — взревел Драко. — Это правда?! — Да о чем ты, черт тебя дери?! — Не притворяйся, что не понимаешь, Поттер! Уизли мне все рассказал! Лицо Поттера буквально на секунду напряженно застыло, а потом он покорно вздохнул, опуская глаза. — Ох, Рон. Черт. Драко отшатнулся в сторону, чувствуя, как дрожат похолодевшие за секунду руки. «Конкурсная комиссия выбрала Гарри, но он отказался в пользу тебя», — прошептал ему Уизли, и Малфой до последнего надеялся, что это вранье. — Я просто решил, что тебе этот конкурс нужнее, — сказал Поттер, пожав плечами. — Ну, признание и прочее… Какая-то ерунда! Не в силах произнести ни слова, Драко смотрел на него и ждал ухмылки или насмешки, но Поттер был совершенно серьезен, будто правда верил в то, что говорил. Но… Разве может кто-то в здравом уме добровольно отказаться от участия в одном из самых престижных международных конкурсов?! Ведь если бы Поттер поехал, он бы обязательно выиграл — по поводу этого у Малфоя не было никаких сомнений. Что не так с этим человеком?! — И…поздравляю с победой, Малфой, — сказал Гарри. — Я знал, что ты справишься. Не понимаю, — думал Драко. — И никогда не пойму. Что это — какая-то изощренная издевка? Какой в этом смысл?! Когда он пришел в себя, Поттер уже успел уйти. Его спина виднелась в самом конце коридора. — Придурок, ты хоть понимаешь, что это… нечестно?! — крикнул Малфой ему вслед. — Мне не нужны подачки! Поттер не обернулся. Малфой так и остался стоять в пустом коридоре, кипя от негодования. Да, он выиграл. Но чувствовал себя проигравшим. *** Каким глупым и слепым он был! Только сейчас Драко понял, что тогда Гарри поступил так не из-за того, что хотел как-то его оскорбить своей уступкой. Чертов сукин сын просто хотел подстегнуть его! Заставить заниматься с утроенной силой, играть на пределе возможностей, и когда Малфой повелся на это все, просто отступил в тень. В отличие от Драко, ему не надо было самоутверждаться. Когда в девятнадцать ноль ноль наручные часы запиликали, Малфой выдохнул и тяжело опустился на стул. Поттера не было. Да и на что он рассчитывал? Наверняка и Снейп, и Люпин уже пытались что-то сделать… Если у них ничего не вышло, с чего он взял, что выйдет у него? Он и преподавателем-то не был. В девятнадцать пятнадцать Драко закрыл крышку рояля. Безнадежно. Гарри не придет. Он вышел в коридор и вставил ключ в замочную скважину, когда вдруг позади него раздались торопливые шаги. Поправляя очки на ходу, к нему спешил Гарри — взъерошенный, с целой пачкой нот. — Ты решил меня не ждать? — спросил он, нервно улыбнувшись. Драко открыл рот, но сказать так ничего и не смог. Боже, он пришел. Всё-таки пришел! — Телефон, Малфой, — пояснил Гарри, видя его замешательство. — Ты не видел смс? — Смс? — глухо откликнулся Драко. — Да. Я написал, что задерживаюсь на зачете и смогу быть только на полчаса позже. Он говорил так спокойно, будто они вчера не орали друг на друга, будто всё снова было так, как прежде. — Я… Я не видел, — честно сказал Малфой. Ни перед одним из сотен своих выступлений он так не волновался. Поттер застыл, неловко теребя свободной рукой край своего джемпера, и это придало Драко уверенности. Сегодня он должен вести. Никаких сомнений. Громко щелкнул ключ в замке. К сцене они шли молча, и только возле рояля шаг Поттера сбился. Драко оглянулся. Боже… А он-то думал, что это он — мастер носить маски. Столько боли и страха в глазах он еще ни у кого не видел. Он просто обязан зажечь в них надежду! Хотя они оба понимали, насколько глупым и бессмысленным может быть этот порыв, и что, скорее всего, ничего из этого не получится, Гарри все равно поверил ему, пришел, несмотря ни на что. Это дорогого стоило. — Не бойся, — сказал Драко. Сказал с нежностью, с которой успокаивают ребенка. — Играть буду я. Ты просто будешь мне помогать. Малфой поставил к фортепиано длинную банкетку, на которой они спокойно могли поместиться вдвоем. Он сел справа от Гарри, который впервые за много лет занял место исполнителя, а не учителя. Драко видел расширившиеся от ужаса зрачки и каплю пота на его виске, напряженную спину и бегающие в панике глаза. Подрагивающие руки Гарри держал на коленях, крепко, до синяков вцепившись в них пальцами. Малфой осторожно взял его правую руку в свою. — Ты доверяешь мне? — спросил он, давая понять, что если он хоть на миг почувствует себя неуютно или ему станет страшно, они сразу прекратят. Поттер посмотрел на него долгим взглядом и, наконец, кивнул. — Хорошо, — Малфой тоже кивнул. Холодная рука в его руке все еще дрожала, хоть и не так сильно. А еще через несколько долгих вздохов успокоилась совсем. Драко с облегчением увидел, как плечи Поттера немного расслабились. — Всё хорошо, — тихо сказал он. И Гарри, и самому себе. Затем он аккуратно положил его ладонь поверх собственной руки так, чтобы их пальцы по контуру повторяли друг друга, правая на правой. Ладонь Поттера была чуть шире его собственной, но пальцы оказались почти одинаковой длины. Сердце Драко колотилось как бешеное, когда он придвинулся еще ближе, прижимаясь к Гарри плечом и бедром, чтобы было удобнее играть. Неизвестно, кто из них волновался больше, когда в трепетной тишине оркестровой раздался первый звук. Поттер вздрогнул, но руку не убрал, и Малфой продолжил, молясь всем на свете богам, чтобы у них все получилось. Ми-до-си-до-соль-си-фа-ми-до. Пальцы его, с дополнительным весом чужой руки, глубоко нажимали клавиши. Гарри, казалось, совсем не дышал, как и сам Драко. Это было самое начало «Вереска» Дебюсси. Почему именно эта пьеса? Он не знал. Просто, как говорил Снейп, доверился своему чутью. Дебюсси всегда приносил ему умиротворение. Может, это он сделает и для Гарри. Мелодия, без поддержки гармоний в партии левой руки, звучала робко, задумчиво и настороженно. Он до ужаса боялся, что в любую секунду руку Поттера вдруг сведет той страшной судорогой, но, к счастью, этого не происходило. Гарри закрыл глаза и теснее прижался к нему. Драко и так практически обнимал его левой рукой, касаясь подбородком плеча и вдыхая необыкновенный запах его волос. Он растворился в звуках, в ощущениях, в Гарри и тепле его тела, стараясь стать проводником между ним и музыкой. Поттер должен почувствовать, что она все еще живет в нем, в его руках, и что на самом деле он никогда с ней не расставался. Несколько минут, которые прошли до окончания музыкальной фразы, показались Драко вечностью. Он будто прожил целую жизнь, наполненную самыми невероятными событиями. Мелодия закончилась. У них получилось! Счастливый и взволнованный, Драко вздохнул с превеликим облегчением, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Он повернул голову и нос к носу столкнулся с Гарри. Тот смотрел на него со смесью удивления, радости и благодарности. Смотрел так, будто понял что-то, чего не знал еще сам Малфой. Его глаза были так близко, что Драко снова начало затягивать в ту вселенную, что за ними скрывалась. Ту вселенную, частью которой он больше всего на свете хотел быть… — Малфой? Драко вздрогнул, невольно отодвигаясь и пряча взгляд. Спина мгновенно взмокла, причем озноб был таким сильным, что мелко застучали зубы. Боги, да что же это?! — Прости, я… Как ты? — спросил он, с трудом слыша свои слова за ударами собственного сердца. Поттер выглядел не менее удивленным, чем он, но это, скорее всего, было из-за потрясения во время игры. Понял ли он что-то? Почувствовал, что едва не сделал Драко? Холодные пальцы страха смыкались вокруг горла — страха за свою дружбу с Поттером, за собственные неподвластные здравому смыслу чувства. — Я… В шоке, — выдохнул Гарри, уголки его губ дрожали. — Не думал, что это возможно. Малфой тоже не думал, что это возможно. Ему пора было убираться из Хогвартса, пока он не натворил каких-нибудь глупостей! Уехать и забыть все это, не дожидаться концерта. — Ты молодец, — сказал Драко, стараясь успокоиться. Удары сердца становились тише. — Сыграем что-нибудь еще? — Да, пожалуй, — кивнул Поттер. Ему всё еще было страшно, хоть и не так, — Малфой прекрасно это видел и напомнил себе, для чего он сейчас здесь находится. Он хотел снова придвинуться ближе к Гарри, но в последний момент передумал. Достаточно было его обжигающей руки поверх его собственной. Когда зазвучала мелодия из Крестного отца, Поттер тихо засмеялся. Улыбнулся и Драко, чувствуя, что страх немного отступает. — Беру пример с тебя, — сказал он. — В репертуаре не только классика. Глаза Поттера горели, как у ребенка, который впервые в жизни увидел настоящее чудо. Драко чувствовал, как его пальцы больше не лежат безвольно на его руке, а немного подрагивают, стараясь, хоть и совсем невесомо, нажимать клавиши вместе с ним. Они сыграли первую часть, перешли на вторую, но на репризе рука Гарри вдруг дрогнула, сжимая руку Драко и останавливая музыку. — Что, Гарри, что-то не так? — испугался Малфой. Поттер повернулся к нему, снова оказываясь слишком близко, практически касаясь челкой его лба. Драко был так напряжен, что, казалось, еще чуть-чуть и полетят искры. — Ты не забыл, что эта тема называется «Темой любви»? — спросил Гарри с мягкой улыбкой. И, не дожидаясь ответа, поцеловал. Глаза Малфоя широко раскрылись от удивления, но всего лишь на мгновение. Не думая ни о чем на свете, кроме теплых губ, вкус которых он так боялся узнать, Драко сорвался, прыгнул без оглядки в ту самую пропасть, которая все шире раскрывалась перед ним изо дня в день, с того момента, как он приехал в Хогвартс. Даже если ему потом придется отскребать свои останки от земли, это не имело значения, потому что миг полета был таким прекрасным, что ради него стоило умереть. Он притянул Поттера поближе, целуя его так, будто это действительно был последний в его жизни поцелуй. Одной рукой он крепко вцепился в его волосы, а другой, напротив, нежно поглаживал его щеку, при этом в голове звучали какие-то глупые фанфары, а за закрытыми веками сверкали фейерверки. Поттер тихо простонал ему в губы, и страсть уступила место нежности. Как же Драко боялся, что сейчас Гарри вдруг щелкнет пальцами у него перед носом со словами «эй, Малфой, ты уснул что ли?». Но наваждение не кончалось, и Гарри по-прежнему был рядом — он чувствовал прикосновение его нежных рук, чувствовал жар его тела, снова и снова касался губами губ, не в силах остановить это безумие. Гарри взял себя в руки первым. Он прервал поцелуй и прижался лбом к мокрому лбу Драко. По законам жанра кто-то из них должен был бы немедленно отстраниться, побледнев от ужаса и отвращения, и в панике убежать, по дороге обязательно обо что-то споткнувшись. Но они не двигались с места, слишком удивленные и взволнованные. Слишком счастливые. Когда-то давно Драко уже бегал от своих чувств. Наступать на те же грабли он больше не собирался. — Прости, не удержался, — робко улыбнувшись, сказал Гарри. Его глаза озорно блестели. — Это все по-настоящему, да? — Видимо, да, — ответил Малфой, не в силах оторвать от него взгляд. — И что мы будем с этим делать? — Для начала договоримся, что ничего не будем говорить Снейпу, — нервно хихикнул Драко. Гарри рассмеялся вслед за ним, нежно убирая за ухо его челку. — У него случится сердечный приступ. — Это точно. Они смотрели друг на друга, пытаясь осознать, понять… Принять. В глазах отражались сотни вопросов и десятки самых разных чувств. Но было среди них одно самое невероятное, светлое и сильное, и в то же время горькое и губительное, способное испепелить обоих за считанные секунды. Благословение или проклятие? Время покажет. А пока Драко был уверен в одном — это взаимно. Всегда было взаимно.