Неоконченная симфония

Cantabile - певуче (ит.) Разбудил их телефонный звонок. Поморщившись от громкого звука, Драко потянулся к лежавшему на тумбочке мобильнику. — Доброе утро, — протянул Тео. Правда судя по голосу — для него оно было не очень добрым. — Драко, ты случайно не знаешь, где Поттер? — Э-э-э, — протянул Малфой, рассматривая зевающего на другом конце кровати Гарри. — Почему ты спрашиваешь об этом меня? — Да так, проверяю теорию. — Какую еще теорию? — Неважно, — хмыкнул Нотт. — Если увидишь, передай ему, что он уже как полчаса должен быть на совещании. МакГоногалл почему-то считает меня его личным секретарем. — На совещании? — переспросил Драко, выразительно взглянув на Гарри. Поттер резко сел на кровати, широко раскрыв припухшие со сна глаза, и беззвучно выругался. Малфой едва сдержал смех, настолько комично это выглядело. — Ладно, если увижу — передам. Драко отключил телефон и плюхнулся обратно на кровать. — О боги, МакГоногалл меня прикончит, — простонал Поттер, взглянув на часы. — Я быстро заснул, да? — После четвертого ноктюрна, — с улыбкой ответил Малфой. Гарри был заспанным, растрепанным и невероятно очаровательным. И Драко совершенно не пожалел о том, что не стал будить его вчера вечером. Поттер просто выключился. Более того — проспал в одной позе до самого утра. Малфой чувствовал себя очень странно, укладываясь спать рядом с ним, но на душе было невероятно спокойно. — Прости, — виновато сказал Гарри. Он уже поднялся с места, пытаясь разгладить руками брюки и рубашку. — Ничего страшного. Ты хотя бы перестал походить на живого мертвяка. — О, спасибо за комплимент! — Всегда пожалуйста. Пока Поттер был в ванной, Драко просто сидел на кровати и улыбался. Сердце его, счастливое, умиротворенное, стучало ровно и тихо. Зато в голове один за одним вертелись вопросы. Стоит ли напомнить Гарри о своем предложении помочь с учениками? Не будет ли это слишком навязчиво? Успеют ли они еще позаниматься до его отъезда? Размышления его были прерваны возмущенным голосом Поттера. — А ты чего расселся?! На совещание в пижаме пойдешь? — воскликнул он. Во всяком случае, на часть вопросов Драко ответ получил. Не веря своему счастью, он тотчас сорвался с места, хватая вещи. Когда они, плохо причесанные, помятые, немного паникующие вывалились за порог, то сразу наткнулись на торжествующую улыбку Теодора Нотта, который стоял возле окна, сложив руки на груди. — Тео?! — воскликнули оба, переглядываясь. — Быстро же ты его нашел, Драко! — ухмыльнулся тот. — Что ты тут делаешь? — возмутился Малфой, краснея. — Я же говорил — подтверждаю теорию. Точнее, уже подтвердил. Какого рода это была теория, объяснять уже не было смысла. Тео смотрел на них таким выразительным взглядом, что никаких сомнений не возникало. — Это не то, о чем ты подумал, — медленно протянул Драко. Почему у него было такое чувство, что отец спалил его с сигаретой в руках? — Мы просто занимались допоздна, — поддержал его Гарри. Улыбка Тео стала шире. — Да я не сомневаюсь, — подмигнул он. — Надеюсь, эти… хм… занятия прошли успешно? — Нотт, прекрати! — воскликнул Драко, но губы сами складывались в улыбку. — Это совсем не… — Да ладно вам уже! — всплеснул руками Тео, подходя ближе. — У вас же все на лицах написано — что у тебя, что у него. Гарри не знал, куда деть глаза. Щеки его горели так ярко, что могли запросто осветить ночью один из коридоров. — Все сложно, — наконец сказал он, поправив очки. — Правда? — Правда? Переспросили одновременно Драко и Тео, и после короткой паузы все трое дружно рассмеялись. Напряжение исчезло. И, боги, как же Малфой был сейчас благодарен Нотту за то, что он был именно таким — понимающим и светлым, как солнце. — Между прочим, он думал, что мы с тобой встречаемся, — Тео взглянул на Гарри, при этом обличительно указав пальцем на Драко. Увидев, как Поттер поменялся в лице, Малфой поднял две руки вверх. — Я ничего не курил! — поспешил заверить он, прежде чем Гарри успел сказать хоть слово. Дружный смех вновь нарушил тишину коридора. Пять минут спустя Гарри и Драко уже важно сидели в учительской среди других преподавателей-пианистов и рассуждали о том, как Малфой может помочь в сложившейся ситуации. МакГоногалл сначала скептически отнеслась к такой идее, ввиду предстоящего концерта Драко, но за него неожиданно вступился Снейп. Вообще, в течение всего совещания он не сводил глаз с обоих молодых людей, но о чем он думал, понять было сложно. Какие-то изменения в их отношениях он чувствовал определенно. То, что о них узнал Тео, сначала вызвало у Драко беспокойство, но теперь, по прошествии некоторого времени, он понял, что рад этому. Казалось, что, будучи засвидетельствованы кем-то еще, их отношения стали более реальными, настоящими. Все это правда. Ни больше ни меньше. В какой-то момент Драко поймал себя на мысли, что ему ужасно любопытно — а что случилось бы, если бы он поцеловал Гарри прямо сейчас? Перед всеми? Заметив удивленный взгляд Поттера, он покачал головой, пряча улыбку. Боже, о чем он только думает! В итоге ему отдали сразу троих учеников — двух мальчиков с четвертого курса и девочку-пятикурсницу, которая, едва узнав о таком неожиданном счастье, принялась строчить что-то по телефону с широкой улыбкой на лице. Очевидно, хвасталась подругам, воображая, как она останется один на один с красавчиком Драко Малфоем. Первый урок был назначен уже на сегодняшний вечер. — Волнуешься? — спросил Гарри, когда они вышли подышать свежим воздухом после совещания. — Есть такое, — вынужден был признать Драко. Но радовало другое — хотя бы на время из его головы вылетели все мысли о грядущем концерте. Поттер немного сжал его локоть в знак поддержки. — Все получится, — сказал он. — Никто не требует от тебя серьезной педагогической работы — тебе удастся встретиться со своими учениками максимум раза три. Просто положись на свои чуткие уши и неоценимый опыт исполнительской деятельности. — До отъезда мне нужно успеть позаниматься еще с одним учеником, — выразительно хмыкнул Драко. Поттер хотел что-то возразить, но так и не смог, опустив глаза. — Что? Неужели ты думал, что я забыл? Ох, если он снова пойдет на попятную, ему точно несдобровать! — Ну… — серьезно протянул Гарри. — Вообще-то я именно за этим тебя целовал. Думал, что смогу выбить тебя из колеи и в дальнейшем избежать… Наблюдая, как вытягивалось вслед его словам лицо Малфоя, Поттер не выдержал и рассмеялся, за что и получил весьма болезненный тычок в бок. — Дурак ты! — воскликнул Драко. — Это совсем не смешно. — Не смешно, — согласился Гарри и чуть тише добавил. — Но уже не так больно. *** Ричард Бонасера пришел к нему в пять. Как успел узнать Драко, единственный сын английской виолончелистки и итальянского художника, что подтверждала не только фамилия, но и копна густых черных локонов, венчавших его долговязую фигуру. Малфой помнил его по отчетному концерту, тогда он весьма недурно исполнил пьесу Дебюсси. — С чего мне начать, мистер Малфой? — в первую очередь спросил Ричард, когда доставал ноты. — Предлагаю тебе выбрать самому. Юноша недоверчиво покосился на новообретенного учителя, и достал из папки пьесу — «Печальные птицы» Равеля из цикла «Отражения». Драко улыбнулся собственным воспоминаниям. Если в Хогвартсе он играл «Лодку в океане», то в будущем у него сложилась целая программа произведений композиторов-импрессионистов. Он до сих пор помнил все пять пьес из этого цикла. Немного подумав, Ричард все-таки убрал ноты. — Попробую наизусть. «Пора бы, — подумал Драко. — До экзамена считанные дни!» Как и до его концерта. Очевидно, заболевший профессор Блэквуд был хорошим преподавателем, потому что Ричард играл очень хорошо. И вопреки своим опасениям совершенно не ошибался. Малфою было сложно только первые минут пятнадцать. Он никак не мог правильно сформулировать свои мысли, боялся, что Ричард его не поймет или, что еще хуже, истолкует неправильно. Но страх был напрасным. Очень скоро его полностью захватила работа над произведением и посильная помощь вверенному ему мальчику. Нужные слова подобрались, приемы нашлись. Полтора часа, в конечном итоге, пролетели совершенно незаметно. — Я тут посмотрел твое расписание… — сказал Драко. — Ты сможешь прийти в четверг после обеда? — В четверг?.. — протянул Ричард, а потом нахмурился. — Эм… Давайте лучше в пятницу. — Почему? У тебя вроде нет уроков в четверг. Какие-то планы? — Вообще да. Я обещал помощь с химией… одной девочке, — судя по тому, как покраснели его уши, девочка была весьма и весьма необычная. Драко оставалось только ухмыльнуться. Школа-школа! — Ладно, тогда звони, уточним время. Ты молодец, осталось немного доработать сонату и все.  — Спасибо… И еще, мистер Малфой? — Да? Ричард, уже стоявший возле двери с нотной папкой в руках, поджал губы, словно решая, спросить или нет. — Как вам это удается? — наконец, сказал он. — Так много выступать и совсем не волноваться? Это было настолько неожиданно, что Драко даже рассмеялся. — Прости… — сказал он, — Но это всего лишь иллюзия. На самом деле я волнуюсь перед каждым из своих концертов. — Серьезно? — Абсолютно, — кивнул Малфой. — И это совершенно нормально. — Но как же тогда… — Дам один простой совет. Когда ты в следующий раз выйдешь на сцену, просто задай себе вопрос — зачем ты здесь? Не получить высокую оценку. Не заслужить похвалу преподавателя. Не сыграть Баха так чисто, как бы даже он сам не смог. Ты идешь к роялю, чтобы получить удовольствие. И доставить его слушателям. Вот и вся математика. Ричард улыбнулся. — Хорошо. Постараюсь. Оставшись в одиночестве, Драко глубоко вздохнул. Сможет ли он последовать своему же совету? Осталось всего лишь девять дней. Прилететь он должен хотя бы за двое суток, чтобы успеть прийти в себя после смены часовых поясов. Значит неделя. Всего неделя с Гарри. "Надо бы немного поиграть. До ужина еще есть время", — подумал Малфой. И тут взгляд его наткнулся на оставленную Поттером папку в кожаном переплете. Она все так же лежала на крышке рояля. Нет, пожалуй, игру он отложит на потом. *** Драко терпеть не мог Больничное крыло. Оно было для него неким символом слабости и безысходности. За пять лет он попадал сюда всего дважды, и оба раза с незначительными ранениями — царапина на локте да растяжение голеностопа. На этот раз ему повезло значительно меньше. Температура под сорок, сопли рекой. Да еще когда?! Под самое Рождество! К счастью, итоговый экзамен за полугодие он уже сдал, но… Он бы никогда никому не признался, как сильно ему хотелось послушать «Рождественские песни» Бриттена в исполнении сводного хора. Сам он на хор не ходил, считая пение совершенно глупой тратой времени, но именно эти песни… Подумать только — всего два года назад они с мамой гуляли по нарядно украшенному Хогсмиду и слушали на площади хор местной приходской школы. Драко совершенно не понимал, почему к этой необычной музыке так много внимания. — Лучше бы спели «Carol Of The Bells», чем эту муть, — поморщившись, сказал он. — Но это же Бриттен, глупенький!* — засмеялась мама. Драко хотел помнить ее именно такой — звонко смеющейся среди цветных огоньков и медленно падающих снежинок. А вот отец, кажется, на всю жизнь запечатлел перед глазами лишь бледную тень любимой женщины, что он видел в больничной палате. Драко взглянул на часы и шмыгнул носом. Концерт уже должен был закончиться. Значит, можно было рассчитывать на визит Тео и Блейза. Друзья не заставили себя ждать. — Честно, Драко, тебе повезло, что ты этого не слышал, — фыркнул Блейз. - Мне казалось, что я слышу один большой трек. Малфой через силу ухмыльнулся. В нелюбви к хору они с Забини были похожи. Чего не скажешь о певуне Тео, который сиял неподдельным восторгом. Никаких сомнений быть не могло — если бы голос не ломался, он бы с радостью стоял среди выступающих. — Ничего вы не понимаете, — протянул он, но вроде не обиделся. — М-м, а кто-нибудь записывал концерт? — как бы между прочим спросил Драко. Собственные видеокамеры мало у кого были, но на этом концерте были и родители, которые порой снимали своих чад. Блейз покачал головой. — Да кому нужны эти рождественские гимны?! — хмыкнул он. — А почему ты спросил? Хотел насладиться этими божественными звуками? Малфой отвел взгляд. — Да так, просто любопытно, — тихо сказал он, понимая, что никогда не сможет никому из них рассказать о своей боли. — Мы, наверное, пойдем. Отдыхай, Драко, — сказал Тео, очевидно, приняв выражение его лица за смертельную усталость. — Завтра зайдем. — Хорошо, — кивнул он. Все тело горело ужасно, голова болела, сон совсем не шел. Целый час Малфой просто ворочался из стороны в сторону. Перед глазами одно за одним проносились тревожные воспоминания. Как он испугался, когда мама упала в обморок, едва проводив его до замка в тот праздничный день. Как сурово смотрел на него отец, будто обвиняя в случившемся. Но откуда он мог знать? Они ничего не говорили ему до самого последнего момента! Когда несколько месяцев спустя Драко наконец узнал, что мама в больнице, ей оставалось жить ровно два дня. Рак не дал ей никаких шансов. Звуки фортепиано ворвались в его воспаленное сознание как дуновение теплого ветерка. Напоминающая колокольный звон мелодия звучала едва слышно, потом все громче и громче, пробуждая в душе странные щемящие чувства. Малфой уже начал погружаться в спасительный сон, когда до него неожиданно дошло. Пусть это был совсем не хор, но эта мелодия… С громко колотящимся сердцем он подскочил на кровати, понимая, что это совсем не сон. Кто-то играл на фортепиано «Рождественские песни» Бриттена, и играл где-то совсем близко. Мигом забыв про свое неважное самочувствие, Драко влез в тапки, накинул халат и выскользнул за дверь — благо медсестры на месте не было. Источник звука оказался буквально через дверь по коридору. Надо же, он не думал, что рядом с Больничным крылом где-то может быть рояль. Стучать Малфой не стал, просто открыл дверь и во все глаза уставился на играющего. — Поттер?! — воскликнул он, стряхнув наваждение. — Тебе что — играть больше негде?! Господи, почему в его жизни все и всегда упирается в этого очкарика?! — Прости, если разбудил… — пролепетал тот, прекратив играть. — Ты не был на концерте, и я подумал… Ты вроде хотел послушать хор. Драко потер переносицу, изображая обреченность, но на самом деле старался скрыть захлестнувшее его с ног до головы волнение. Что Поттер может знать?.. Как?.. — Господи, с какой стати?! — Я видел, как ты слушал их на репетиции. Мне показалось, что тебе… интересно. — И ты решил на ночь глядя для меня поиграть? Совсем сбрендил? Гарри лишь усмехнулся и пожал плечами. — Я просто обязан был отметить, что тебе понравилось что-то помимо твоей блистательной персоны, — сказал он, внимательно глядя на Драко. Малфой фыркнул. Сил злиться у него просто не было. — Проваливай отсюда, добрый самаритянин, — сказал он. И закрыл дверь с другой стороны. Вернувшись обратно, Драко со стоном рухнул в кровать. Конечно, Поттер не мог ничего знать о его прогулке с мамой, о его чувствах, об этом никто не знал, но… Ни Тео, ни Блейз, ни даже обычно внимательная Панси — никто ничего не увидел, не понял, даже просто не спросил. А этот идиот, заметив лишь его необычный интерес, приперся в другой конец замка, чтобы для него поиграть? Почему, Поттер?.. Зачем ты это делаешь? Несмотря на противоречивые эмоции, Малфой пожалел, что нагрубил ему. Впервые в жизни пожалел. Сделанного не вернешь, но, может быть, еще получится кое-что сделать?.. Драко прислушался. Шагов в коридоре слышно не было. Значило ли это, что Поттер еще не ушел? Шанс был маленький, но все же… Драко взял с тумбочки свой телефон. «Ладно, Поттер, играй», — набрал он и тут же отправил, зная, что если будет медлить чуть дольше, точно не сделает подобной глупости. Прошло всего три секунды. И зазвучала музыка, зазвучала так, будто и не прерывалась ни на секунду. Малфой невольно ухмыльнулся. Его персональный концерт. И, как бы ни было сложно признать, ему достался лучший исполнитель из всех возможных. *** Драко с нежностью смотрел на фрагмент афиши того старого рождественского концерта, который венчал первый лист. То, что тогда произошло между ним и Поттером, иначе как магией он бы не назвал. Конечно, на следующий день все снова было так, как прежде, — они препирались и спорили. Но это чувство благодарности к своему вечному сопернику осталось с ним навсегда. Гарри тоже запомнил этот день. По-настоящему необычный для них обоих. Очевидно, никакой систематизации в архиве не было, потому что следом за афишей из Хогвартса Драко увидел собственную фотографию — гораздо более позднюю, времен учебы в колледже, вроде тоже с какого-то концерта. Он тогда решил немного отрастить волосы, но потом передумал. Не очень хотелось быть похожим на отца. Драко перевернул страницу и наткнулся на фото веселой рыжеволосой девочки и высокого серьезного мальчика. Обоим было не больше десяти, но своего учителя Малфой не мог не узнать. Даже юным Северус Снейп уже выглядел хмурым и недовольным всем миром. Лили Поттер (конечно, это была она!) куда-то тащила его за руку. Да… Судьба — странная штука. Повернись все иначе, именно Снейп мог стать отцом Гарри. Дальше Драко захватила вереница знакомых лиц, статей, вырезок из журналов, концертных программок. Вся жизнь Гарри проносилась перед его глазами эпизод за эпизодом. Вот он вместе с Роном Уизли, очевидно, первый или второй курс. Одетые в одинаковые свитера, на которых были вышиты первые буквы их имен, мальчики улыбались с набитыми ртами. Пол вокруг них был усыпан фантиками от конфет. Вот Гарри за рулем мотоцикла. Он улыбается, совершенно не подозревая, что вскоре этот самый мотоцикл станет причиной гибели его крестного. А вот и красавица Джинни Уизли, которую Поттер неловко ведет в танце на выпускном балу. Боги, если бы самого Драко так сфотографировал кто-то из друзей, он бы пустого места не оставил. В отдельном файле лежали статьи о концертах самого Гарри. Он выступал нечасто, но с невероятно обширной программой. Драко нежно провел пальцами по фото из журнала, где Поттер, уже взрослый, одетый во фрак, сидел за роялем. Уехав в Италию, Малфой старался забыть о нем, вычеркнуть из своей жизни. Зависть — так ему казалось. Но время показало, что он жестоко спутал зависть и глупость. Гарри, в отличие от него, нашел в себе смелость следить за его карьерой. Потому что всегда уважал в нем музыканта. О родителях Гарри в газетах писали часто, особенно первые два года после его поступления в Хогвартс, но та статья, на которую Малфой смотрел сейчас, — была самой первой, от 1 ноября, 1991 года. «Мальчик-который-выжил», — было написано в заголовке, текст предваряла фотография счастливой семьи Поттер — мать, отец и розовощекий счастливый Гарри. Драко смотрел на фото несколько долгих минут, пытаясь представить, каково ему было расти без родителей. Конечно, в детстве он краем уха слышал, что у опекунов Поттеру приходится несладко, но это вызывало лишь довольную ухмылку. Только после потери собственной мамы к нему пришло осознание своего малодушия. Читать статью Малфой не стал, сердце заныло. Но ему стало очень интересно, кто мог хранить ее с того самого дня. Гарри же был еще совсем мал. Дамблдор? Вряд ли он мог быть уверен, что Поттер тоже станет музыкантом. А может, Сириус Блэк? Тоже маловероятно. Насколько знал Драко, когда все случилось, он уже сидел в тюрьме. Некрологи обоих обнаружились следом. Сириуса Гарри потерял, когда учился на пятом курсе, Дамблдора — на шестом. Директор ушел из жизни тихо и мирно, заснув навсегда в своей комнате, в стенах школы, которой отдал больше пятидесяти лет своей жизни. Малфой уже знал, что увидит на следующей странице. На фото в газете Джинни Уизли была вместе с Гарри. Было написано несколько слов о том, кем она была, несколько слов о том, кем является ее муж, несколько слов о том, что преступника задержали уже на следующий день. Обычный наркоман и вор, который даже ничего не помнил толком. Статья не отражала главного — сколько поломанных жизней скрывалось за десятью строчками этого сухого текста. Гарри, Рон Уизли, родители, потерявшие единственную дочь. Перед глазами Малфоя как наяву возник сидящий на полу в его комнате Гарри, рассказывающий свою историю. Господи, какими ерундовыми казались любые проблемы на фоне таких трагедий! Что бы с тобой ни случилось — все можно преодолеть, исправить, выдержать. Все обратимо. Все, кроме смерти.