Брошенный кот

Марко вылетел из подъезда. Сердце в груди разрывалось, словно хотело проломить ребра и вырваться наружу. Лучше бы так оно и сделало, и тогда молодой фотограф умер бы сразу, прямо тут, у дома Уилла, а когда тот бы узнал об этом, то сразу бы понял и раскаялся, что так поступил с тем, кто его любил. Хотя, какого хрена себя обманывать? Уилл никогда бы и не почувствовал даже на мгновение что-то подобное. Он уже давно ничего не чувствует к Марко. - Наивный идиот, - выругался фотограф, - Повелся на его слова… Надеялся, что за эти полгода что-то изменилось. Ага! Как же! Никто и ничего не изменилось. Брюнет быстро зашагал к остановке и не видел, как в подъезд зашел парень. Если бы Марко вдруг захотелось оглянуться и присмотреться к вошедшему, то он бы сразу его узнал. Тот самый любовник, с которым он застал Уилла. И сразу понятно, что это не просто совпадение и этот парень сюда не в гости к бабушке пришел. Но фотограф не оглядывался и не знал, что у его бывшего намечается прекрасное продолжение вечера, который не получился с ним. «Да! Макс же сказал, что сегодня идем в бар! Отличный повод напиться и забыть весь этот кошмар!» И тут же в груди очередной стук сердца отозвался нестерпимой болью. Парень сжал футболку на груди. Больно… Как же больно… А еще нестерпимо болел зад. Уилл его в лохмотья, похоже, порвал. Но все же сильнее болело в груди. Это умирала вновь растоптанная любовь, наивность и глупость. Ботт достал телефон. Три пропущенных от Макса, два от Алисы. Брюнет даже не слышал их, был погружен в свое столь недолгое и, как оказалось, ненастоящее счастье, что даже забыл про друзей. Вздохнув, парень набрал номер Макса. Пара гудков и друг ответил. В трубке звучала музыка и слышался смех девчонок. - Ну и где носит нашу пропажу? – вместо приветствия поинтересовался друг. - Прости, - виновато улыбнулся Марко, - Я…я был немного занят… Вы уже в баре? - Ясень пень! И если ты протележишься еще с час, то тебе придется не сидеть с нами, а забирать уже отсюда! Макс, когда выпьет, всегда становится более разговорчивым. Обычно с него и трех слов не вытянешь. Зато он – человек дела. - Хорошо, я через двадцать минут буду. – отозвался Ботт и нажал «отбой». Глубоко вздохнул. Черт, даже дышать больно. Уилл… Нет. Все. Хватит. Нет больше Уилла. Сегодня, в той квартире, на том диване умер Марко Ботт. Умерла его любовь к этому дьявольски красивому шатену, любовь к его лучистым глазам, к его улыбке, к его бархатному голосу… Парень мотнул головой. Прочь мысли! Прочь! Глупое сердце, уймись! Замри, окаменей. Фотограф сел в подошедший автобус и тот помчал его к бару, к друзьям, к лучшему миру, где тебя любят просто за то, что ты есть, а не за твое тело и красивую задницу… Бар «Черный лис» был популярен в этом городе. Здесь была уютная атмосфера, приятная музыка, всегда вежливое обслуживание и выпивка по карману. Хозяин бара сам стоял за барной стойкой, протирая бокалы, которые и так были идеально чистыми. Его молодой помощник ловко смешивал коктейли для посетителей, чаще всего для девушек, которых привлекала его смазливая моська, белые волосы и диахрония – один глаз парня был светло-голубым, а второй – зеленым, и щебечущая стайка постоянно вилась возле него. Хихикали, шутили, бросали горячие взгляды на парня, а тот знай себе, мешает спиртное с соком, мило улыбается и поддерживает беседу с посетителями. Драки тут были редкими явлениями. Посетители уважали хозяина и поэтому старались не приносить ему лишних хлопот. Компания друзей обнаружилась за дальним столиком. Фотограф увидел их сразу. - Маркооооо!!! – Алиса отсалютовала ему большой кружкой пива и сделала из нее такой же большой глоток. Девушка была уже навеселе. Что ж, Марко скоро станет таким же и тогда боль, терзавшая его, отступит. А утром… а до утра можно случайно и не дожить… - Чувааак, перебирай ногами… - Он, ик, хочет ползти! Ха-ха-ха! - Алиса, тебе не стыдно? - А что? Я виновата, ик, что он так нажралси? - Помогите-ка… Макс тащил на себе упившегося Марко, который порывался встать на четвереньки, а потом и вовсе уснуть тут, на асфальте. Вообще, Ботт не умел пить. Он сразу пьянел. - Девочки, залезайте в машину. – скомандовал Макс и хихикающие подружки полезли в желтое такси. Затем Макс запихал на заднее сиденье почти бессознательное тело фотографа и сел сам. Назвал адрес своей квартиры и машина покатила. - Чувааак, - подал голос пьяный Марко, качая головой, - Меня сейчас…вырвет… - Эй! Только не в моей машине! – тут же взвился таксист. - Потерпи, почти приехали, - говорил Макс. - Чувааак, мне плохо… - продолжал гнуть свое фотограф. - Терпи! - Плохо… Машина остановилась и Макс стремительно выдернул друга из салона. Как только брюнет коснулся ногами земли, как тут же скорчился под каким-то кустом и его вывернуло. Таксист получил свои деньги и быстро скрылся. - Ты как? – присела на корточки рядом со страдальцем Алиса. - Херово… - ответил парень, вытирая рот рукавом куртки. - Держись, мы почти пришли, - Макс взвалил своего пьяного друга себе на плечо, словно мешок, и понес к себе в квартиру. Удивительно, но после того, как Уилл попросту выгнал своего бывшего (черт, как же больно это осознавать) любовника, жизнь на этом не закончилась. Марко продолжал жить: дышал, спал, ел, думал… Все как обычно, только дыра в груди, что появилась полгода назад, стала больше. Тогда она была небольшой, про нее даже можно было забыть, если постараться, а сейчас эта она увеличилась в размерах и в нее уже могло провалиться сердце. По-крайней мере так казалось фотографу. Но поддержка друзей не позволила молодому человеку уйти с головой в пучину отчаяния. И Марко смог выкарабкаться из своей черной меланхолии, в которую впадал все чаще, а тут и время выходить на новую работу подошло. Эта новая должность стала словно глоток холодной воды в жаркий день. Ботт вел лекции, с охотой отвечал на вопросы студентов, помогал, если у кого-то что-то не выходило, он заканчивал проекты и брался за новые – делал все, лишь бы грустные и ненужные мысли о Уилле не лезли в голову. Фотоаппарат почти не покидал его рук. Но так же помимо фотографии Ботт занимался и живописью, создавая отличные картины маслом, акварелью и пастелью. Тетина квартира, в которую он наконец перебрался, была полностью оборудована для инвалида – низкий гарнитур на кухне, раковины, ванна… Тетя несколько лет пробыла в инвалидном кресле, а так как ухаживать за ней было некому, то она потратила свои сбережения под переделывание квартиры под себя. Молодой фотограф копил деньги, чтобы скорее сменит тут все, так как для него это было слишком низко и жутко неудобно. Но одну комнату он все же изменил уже сейчас: он выкинул все, что было в этой спальне и сделал тут свою мастерскую. Если не было возможности работать в студии на работе, Марко трудился здесь. Музыка, кофе или чай, бутерброды и запах краски. Молодой человек рисовал, рисовал как проклятый, а если не рисовал, то фотографировал и обрабатывал фото. Тут и там стояли как законченные, так и только-только начатые картины, всюду валялись разные эскизы, зарисовки, клочки бумаги с какими-то записями, фотографии с пейзажами, портретами, миниатюрами и целыми фотосессиями... Два раза в неделю Марко давал дополнительные уроки живописи у себя дома. Студенты, которые любили и уважали своего преподавателя за его веселый нрав, умение хорошо объяснить материал, зачастую приносили вкусные гостинцы. Они пили чай прямо в студии на полу, так как стол все же был низок для них. Во всех этих хлопотах и переживаниях пробежало лето и вот Алиса знакомит своего друга со своим женихом, с которым она проводит все больше и больше времени, а потом и Кэт с Максом наконец-то объявили, что хотят пожениться и уже подали заявление в ЗАГС, а потом улетят на медовый месяц куда-нибудь, где тепло, а когда вернутся, то обязательно отпразднуют свою свадьбу с близкими друзьями. Марко был искренне рад и за друзей, но в душе чувствовал предательство с их стороны по отношению к себе. - Нет, я не могу так рассуждать! – расхаживая по комнате, вслух рассуждал он, - Это их жизнь, они вправе распоряжаться ею так, как они хотят и я не имею права требовать им не любить и не встречаться до тех пор, пока сам не устрою свою личную жизнь, но… - парень со вздохом упал на кровать и уставился в потолок. – Они заняты друг другом… счастливы вместе… и демонстрируют свою любовь всему миру… пока я тут умираю от душевной боли и стараюсь забыться, заваливая себя работой…