Брошенный кот

Долгий период реабилитации Марко запомнил как непрекращающийся ад. Ад, в котором хотелось застрелиться, повеситься, отравиться, вскрыть вены, выброситься из окна. Ад, в котором парень не видел своего будущего в дальнейшем, не видел больше смысла жить и дышать. Он не видел смысла в собственном существовании в этом мире. Больничные палаты, операционные и реанимация в первые дни после травмы, стали "родными”. Но в инвалидное кресло Марко сел не сразу. Далеко не сразу. В первое время он отказывался даже смотреть на него, постоянно молчал, отказывался от еды, тогда его кормили насильно, у него случались частные истерики, во время которых он пару раз сильно себя ранил и тогда приходилось привязывать его к кровати. Друзья часто приходили к нему, но он никого не желал принимать - видеть счастье других, видеть тех, с кем совсем недавно он был счастлив, приносило ему нестерпимую боль и осознание, что теперь он не и в их мире, не с ними. Мысли о Кристиане он старательно гнал прочь. Новость о том, что он вообще не сможет ходить, только сидеть в кресле, даже после реабилитации, Марко воспринял спокойно. Он давно уже похоронил себя, а покойникам нечего переживать, в каком положении им разлагаться. И вот однажды в его палате появился он. Медбрат, который пришел помочь Марко преодолеть эту депрессию и вернуться к жизни, пускай и в инвалидном кресле. - Здравствуйте! - широко улыбаясь, парень сел на стул рядом с кроватью бледного Марко. Тот посмотрел на него пустыми глазами и отвернулся, ничего не ответив. Такое холодное приветствие не спугнуло гостя, - Меня зовут Жан Кирштайн. Я здесь, чтобы помочь вам. - Вы пришли наконец меня убить? - негромко задал вопрос больной. - Ну что вы. Нет, - ничуть не смутился Жан. Похоже, он уже не в первый раз слышал подобные слова, - Я здесь, чтобы помочь вам. Именно с этих слов и началась их борьба. Жан с энтузиазмом пытался расшевелить Марко, внушить ему уверенность в себе, вернуть жажду жизни, а Ботт в свою очередь сопротивлялся, доказывая, что никакого смысла в этом нет и не будет никакого результата. Однажды, когда Жан пришел к Марко, то не стал спорить с ним и уговаривать. Он просто показал ребенка, девочку, которая сидела в инвалидном кресле как раз напротив палаты Марко и тот мог видеть ее. - Она так же, как и вы, навсегда прикована к инвалидному креслу, - мягко проговорил парень, - Но не отчаивается и продолжает усиленно тренироваться, ходить на гимнастику. По началу она тоже не могла даже сесть самостоятельно, а теперь посмотрите - сидит в кресле и может сама себя обслужить, а ведь ей всего лишь 14 лет. - Жан посмотрел на Марко и улыбнулся, - Вы тоже можете этого добиться. У вас все получится. Марко смотрел на девочку и думал, что она еще меньше, чем он, слабее... нет. Она сильнее. Сильнее духовно, а разве он хуже? Нет. Он такой же сильный. Он тоже может быть самостоятельным. - Я не хочу... не хочу... - прошептал Ботт. - Чего именно? - тут же задал вопрос Жан. - Быть обузой... для всех... - Вы и не будете! - радостно воскликнул медбрат, - Если доверитесь мне, то станете самостоятельным! И с этого момента Жан основательно взялся за Марко, за его реабилитацию. Поначалу Кирштайн разбудил в больном желание жить и бороться за свою самостоятельность. Затем, постепенно Марко начал осторожно садиться на кровати, а потом - Жан пересадил его в кресло. - Не спешите... Так... Осторожно... Возможно, начнет кружиться голова, так как вы долго лежали. Возможно, даже потеря сознания. - Почему? - Так, как после длительного лежания ваш организм отвык гонять кровь в вертикальном положении, - пояснил Жан. Шло время и вот Марко уже может самостоятельно садиться в кресло и на кровать из него, самостоятельно передвигается по больнице, посещать гимнастику, массаж... И все время рядом с ним Жан - его поддержка и опора. Именно этот человек разбудил в Марко желание жить и, спустя длительное время Марко впервые попросил карандаш и бумагу, чтобы снова начать рисовать.