Брошенный кот

Взгляд упал на большое зеркало, висевшее на стене. Марко посмотрел на себя. Жалкое, дрожащее существо в инвалидном кресле. Никому не нужный, всеми позабытый и мало кем признанный художник. Парень подъехал к зеркалу и дотронулся пальцами до холодного стекла. Из него смотрело худое, бледное лицо с покрасневшими глазами, из которых продолжали бежать слезы. - Кем ты стал? - шепнул хриплый голос и отражение повторило его мимику и движение губ, - Жалкое, никчемное существо... Сколько раз Марко снился сон, что он вновь может ходить и рядом неизменно был тот, кто принял его таким, какой он есть, кто не требовал от него невозможного, кто любил его... кого Марко любил всем сердцем. Парень никогда не видел лица этого человека, да это было и не важно, главное, что он он рядом, что он не оставит, не предаст, не обманет... И каково же было просыпаться по утрам и обнаруживать пустую постель и понимать, что все это было сном и в жизни таких чудес не бывает. Раньше художник еще надеялся найти свое счастье, но после того, как его оставили из-за инвалидного кресла, променяв на блестящее будущее (хотя Марко не осуждал Кристиана, он действительно достоин лучшего, нежели мог дать ему брюнет), он потерял всякую надежду. Если уж ходячим ему не везло в личной жизни, то сейчас и подавно надеяться не на что. Это поистине настоящее чудо, когда, не смотря на инвалидность, образуются пары и крепкие семьи. Да, друзья, которые обзавелись семьями, заходили к нему, старались поддерживать, мол, главное, что ты жив и голова-руки целы...а что толку? Это тяжело, находясь в инвалидном кресле, оставаться оптимистом... Тем более сейчас... Когда его дом покинул тот, ради которого Марко жил все последнее время... Да, друзья приходят, поддерживают, но потом они уходят к себе, к своему теплу и уюту, оставляя Марко одного в темной квартире, и тогда из всех углов и щелей начинает вылезать оно...одиночество... Так больше продолжаться не может... Он долго боролся, искал и надеялся на лучший исход, но лучше уже не будет, по-крайней мере для него. Идея созрела сама собой. От понимая того, что нужно делать стало вдруг так легко, голова тут же прояснилось и было даже страшно, насколько в ней стало пусто. Художник развернул свою коляску и направился в ванную. Включил воду и достал свою опасную бритву. Кто-то ради шутки подарил ее как-то, а Марко все не пользовался... Вот и пришло ее время. Художник сидел напротив набирающейся ванны и смотрел на поблескивающее острое лезвие. Будет больно, но совсем чуток... а потом должна быть темнота и покой. Покой обязательно! А что будет после...рай? ад? а, может, вообще ничего? Никто не знает... Но для Марко скоро раскроется эта тайна человечества, вот только рассказать ее будет уже некому... Пар наполнил маленькое помещение и художник выключил воду. Вновь посмотрел на лезвие, а затем на свое запястье, оглянулся на дверь в маленькой надежде, что Эдвард вернулся в квартиру и вот сейчас остановит его... Накричит, обидится, но главное - остановит... Но нет. Дверь была закрыта, а за ней никого не было, чтобы ворваться, выхватить бритву, отшвырнуть ее в сторону и, закричав, обнять Марко, обнять, защитить, не дать сделать последний шаг... Он один. Абсолютно. И это одиночество вновь смотрит своими холодными бледными глазами изо всех щелей и со всех углов. Одиночество всегда стояло за спиной художника. Всю его жизнь... - Что ж... ты...вы, госпожа Одиночество, и станете моим свидетелем... - горько улыбнулся Марко и, набрав в рот воздуха, резко полоснул себя по запястью... Горячая алая кровь полилась в ванну с водой, мгновенно окрашивая ее в красный. Художник взял бритву скользкими пальцами и полоснул по второй руке, после чего выронил бритву и опустил обе руки в воду, позволяя крови быстрее вытекать. - Ну вот и все... - шепнул он, - склонился к бортику, погружая руки по локоть в воду и закрыл глаза.