На все свои причины

***

      Следующий день проходит довольно скучно. Погода за окном не располагала к прогулкам: было сыро и промозгло. Физкультуру благополучно отложили до теплых времен, поэтому я, снова почувствовав тягу к бегу, сильно расстроилась. Хейзел погрузилась в мир скрапбукинга и рукоделия, Бьянка тоже занималась с ней. С одной стороны мы все еще присматривали за Хейзел, а с другой стороны Бьянка тоже этим увлеклась.       Хлоя стала посещать мастер-классы по моделированию одежды и стилю, а мы с Пайпер просто занимались учебой. Фрэнк грузанул нас проектом по химии, историк, как оказалось, тоже не тяготел к Пайпер, поэтому мы вдвоем разбирались со своими рефератами, пока остальные отдыхали и занимались тем, что им нравится.       Я все больше и больше сближалась с Пайпер. Со временем мы с девочками рассказали ей про ситуацию с Майком, что, конечно, ошеломило ее. И если Бьянка, Хлоя и Хейзел теперь старались забыть про это, то поговорить об этом с Пайпер было легко. Она не сносила все мои предрассудки на стресс и помогала не сойти с ума довольно логичными замечаниями. Ей было все это интересно, мне — просто нравилось поговорить кем-то, кто не начнет упрекать меня в том, что я произношу имя, которое у нас как табу.       Пайпер первая из девочек, с которой я поделилась чем-то личным относительно брата.       — Какой красивый парень! Вы здесь очень похожи.       Я улыбнулась, услышав, как подруга оценила брата, когда я показала ей его фото. Да, Джейсон был видным парнем, но в отличие от многих, не хвастался этим и не принимал как должное. Он был простым, ответственным и умным парнем.       — Не знаю, чего ему не хватало, — понуро бормочу я, отложив телефон, — все было хорошо.       Пайпер сочувственно обнимает меня за плечи.       — Не суди его так строго, Бет. Может у него и правда была какая-то серьезная причина.       О которой я, вероятно, никогда не узнаю.       После ужина, когда Тай и Крис ушли в комнату, а Хейзел ушла спать, сославшись на головную боль, утащив с собой Бьянку и Хлою, получилось так, что мы разбились на пары: я и Перси, Лео и Пайпер. Все, конечно, удивились, когда эти двое стали встречаться. Но им было хорошо рядом. Пайпер признает, что у них нет какой-то сильной влюбленности и чего-то такого, но их тянет друг к другу и им хорошо вместе. Лео всегда мог ее развеселить, а Пайпер всегда знала, где нужно его остановить и прикрыть ему рот.       У Криса и Хлои ничего серьезного не получилось, поэтому ребята снова вернулись к тому с чего начинали. Но флирт так и остался их характерной чертой.       Парни расположились у нас в ногах и яро обсуждали, когда придет конец света. Мы с Пайпер довольно мрачно оценили такой выбор темы. Но было смешно наблюдать за тем, какие невероятные причины придумывают парни. Лео и Перси были простыми ребятами и не всегда считали нужным обдумать то, что говорят.       — Техногенная катастрофа, — предполагаю я, после того как Пайпер предложила, что мы умрем от ядерной войны.       Перси и Лео просто от нас отмахнулись, сказав, что мы мыслим слишком узко.       — Кто-то разбудит мумию! — восторженно говорит Лео, и Перси дает ему пять.       Я закатываю глаза вслед за Пайпер.       На следующий день Бьянка пожаловалась мне на Хейзел.       — Я больше не могу с ней, Бет.       И я прекрасно ее понимала: Хейзел была нервной, дерганной, растерянной, даже вспыльчивой, что всех заметно напрягало. От меня и Бьянки девушка то ли устала, то ли мы так сильно надоели ей, что она старалась избегать нашего общества. Это было печально, учитывая, что мы собирались присматривать за ней. Поэтому я поговорила с Тайсоном и Перси, объяснив им всю ситуацию, и ребята, не пререкаясь, сказали, что попробуют поговорить с ней и приглядывать за девушкой, пока нас она держит на расстоянии.       Все свободное время я же тратила на чертов доклад историка. Политику я откровенно не любила, а уж разобраться в ней, да еще за такой период, это довольно не просто. Я начала с элементарного и просто разбирала уровни власти, потом дошла до органов и партий, стала выстраивать иерархию всех политиков, министров и членов правления.       Когда я дошла до советника по государственным и финансовым вопросам Александры Коулман, я ненароком вспомнила про разговор в часовне между Рейной и историком. Тогда Мистер Ди тоже упомянул какую-то Александру. И судя по всему, она была как-то связана и со мной.       Но Александра Коулман? Нет, абсолютно точное и жирное нет. Нас ничего не могла связывать. К концу дня прихожу к выводу, что Александр в правлении немало, не говоря уже о нижестоящих организациях. Паршиво догадываться о том, что одна из них кем-то приходится мне. Александра Патриция Тэйч занималась строительством, и я больше склонялась к ее кандидатуре, так как отец же почему-то связал свою жизнь с архитектурой? Еще был вариант с членом комиссии по делам молодежи, Александрой Фратчер. Однако я все равно считала, что у меня не может быть «тайного» родственника и Рейна ошибается.       Проведя пару дней за изучением политики и власти Великобритании, я пришла к выводу, что пришло время знать правду. Поэтому я пришла к Перси перед комендантским часом и сказала ему, что хочу прокрасться в кабинет Рейны.       Перси встретил мой комментарий как шутку, но перестал смеяться, когда увидел, что я настроена серьезно.       — Ты ведь пошутила, Чейз?       — Мне нужно узнать, кто меня сюда протолкнул. Я должна посмотреть свою папку.       — Может попросить у Рейны?       — Перси, она не разрешит, по той простой причине, что мой отец против этого. Поэтому перестань сопротивляться и просто помоги мне. Ты же знаешь, где какая охрана, и когда лучше пробраться в ее кабинет, чтобы не нарваться на ваших «скорпионов».       Перси после тридцати минут спора, все-таки уступил мне, признав, что я имею право на правду. Поэтому он достал бумагу, ручку и сел на кровать рядом со мной.       — Камер наблюдения в школе нет и это сильно облегчит нам задачу.       Но я сразу перебиваю его.       — Как так нет? В каждой школе есть, а здесь должна быть наверняка!       Перси, закатив глаза, откладывает ручку.       — Мы закрытая школа, Бет. И это предполагает, что у нас нет никакой техники, по которой нас можно отследить, или которой могут воспользоваться шпионы. Камеры наблюдения противоречат правилу о конфиденциальности и нашей личной свободе, потому что если украсть их — пиши пропало. Вся подноготная детей нынешних властей и бизнесменов выйдет наружу, обнажая самые ненужные и порой опасные вещи. Поэтому в нашей школе, камер наблюдения нет. Поняла? Только охрана и патруль 24/7 как на территории школы, так и за ее пределами. Даже министерство не может похвастаться таким количеством квалифицированной охраны, как мы.       Что за дерьмовая школа? Почему здесь все так сложно?       — А если что-то случится? Нападение, теракт или война?       — Если нам дают разрешение из соответствующего министерства, то мы превращаемся в военную базу со своим оружием и техникой. Еще вопросы есть?       Мрачно качаю головой, и Перси снова берется за ручку и бумагу, быстро изобразив схему школы и нужный нам коридор.       — Мы пройдем вот здесь ближе к утру, потому что в полночь школа охраняется намного усердней.       — Сегодня?       Перси отрицательно качает головой.       — Сегодня нельзя, нам нужно дождаться, когда на дежурство от скорпиона в этой части школы будут Тайсон и Крис, и если не ошибаюсь, они должны выйти в пятницу.       — Думаешь, они нам помогут?       — Чем меньше кто-то знает о нашей вылазке, тем лучше, но если нас поймают, пусть это лучше будут наши парни. Мы должны перестраховаться.       Пару минут молчим, глядя на схему.       — Ты не обязан идти со мной, Перси…       Парень смерил меня таким взглядом, что я не осмелилась продолжить.       — Я пойду с тобой, и это не обсуждается. И в какую бы авантюру ты не захотела попасть, всегда тащи меня за собой.       Вздохнув, я просто утыкаюсь лбом ему в плечо. Как его можно было не любить?       Перси обнимает меня одной рукой за талию, а второй складывает все исписанные нами листы и откладывает их в сторону.       — Думаешь, найдешь там что-то? — осторожно спрашивает он, когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.       Зеленые глаза смотрят на меня с беспокойством, которое я полностью разделяю.       — Не знаю, Перси. Но эти тайны начинают меня пугать. Я хочу знать, с чем могу столкнуться.       Перси кивает и, коснувшись моего лица, медленно наклоняется, после чего касается моих губ своими. Перси мягок и очень ласков, словно пытается отвлечь меня от всех этих переживаний хоть на какое-то время. И я рада тому, что он делает это таким образом. Поэтому, обняв парня за шею, я послушно падаю на кровать, потянув его за собой.       — Аннабет, нам нужно поговорить.       Хейзел поймала меня за руку, когда я торопилась в библиотеку, поэтому я едва не заорала от неожиданности, а после — от злости, когда вытянутая из темного проема рука, схватила меня и затащила в подсобку. Черт возьми, ну почему меня перехватывают именно этим ужасным приемом?!       — Какого черта, Хейзел?! Я чуть не умерла от страха! — зло шиплю я, все еще чувствуя, как бешено бьется сердце.       Но подруга практически закрыла мне рот рукой, чем снова меня напугала.       — Аннабет, замолчи.       Ледяное спокойствие Хейзел резко контрастировало с моим, поэтому я быстро сменила гнев на милость и перестала злиться. Сейчас она меня просто пугала.       — Хейзел, что происходит?       Девушка, осмотревшись по сторонам, снова приблизилась ко мне.       — За нами следят, Бет. За мной следят.       Смотрю на Хейзел долгим внимательным взглядом.       Нет, нет, нет.       Пожалуйста, пусть она скажет, что она так шутит!!!       — Тебе лучше рассказать все более детально, если ты хочешь …       Но Хейзел снова перебивает меня, вжавшись в мои плечи сильной хваткой.       — Ты думаешь, я сошла с ума? Что я сумасшедшая?!        — Нет, Хейзел, ты что…       — Все это время пока вы присматривали за мной, я смотрела по сторонам! И каждый раз, когда рядом всплывало имя Майка, происходило что-то странное!       Глубоко вдохнув, я расцепляю ее пальцы на своей кофте, и так же нервно оглянувшись, как до этого делала девушка, снова поворачиваюсь к ней, сказав, что нам лучше поговорить там, где нас точно не услышат.       — Сейчас будет звонок, и как только коридор заполнится учениками, мы с тобой выходим отсюда и сливаемся в толпе, поняла? — я говорю спокойно и медленно, так, чтобы Хейзел успокоилась и «услышала» меня. Раз Хейзел была близка к панике, то я тем более не должна была впадать в ужас и должна была работать мозгами, — На шахматы мы не пойдем, вместо этого по отдельности идем в часовню, и когда сядем на скамью возле витражей, ты все расскажешь мне, поняла?       Хейзел судорожно кивает, и вскоре я вывожу нас из подсобки, где толпа учеников подхватывает нас. Теперь разыгралась паранойя и у меня. Я снова вспомнила, как пропала моя фотка с Джейсоном, вспомнила человека в лесу. Я готова была прибить Хейзел за то, что она посвящает в это только меня!       В часовне я оказываюсь первой, поэтому сидя перед нашим священнослужителем, дергаюсь и нервно оборачиваюсь на каждый шорох. Мужчина пару раз обеспокоенно посмотрел на меня, но я выдавила вымученную улыбку, пытаясь показать ему, что у меня все отлично.       Ахаха.       У меня все паршиво, а не отлично!       — Бет.       Я снова дергаюсь, когда запыхавшаяся Хейзел садится рядом.       — Почему так долго?! Я НАЧАЛА ВОЛНОВАТЬСЯ! — шепчу я, и девушка так же тихо отвечает, что просто тянула время, из-за чего я дарю ей злой взгляд.       — Рассказывай, Хейзел.       И девушка покорно рассказывает о том, что стала замечать какие-то странности. Ей периодически стала попадаться на вещах заглавная «М».       — Я сначала даже не обращала внимания, но когда это повторилось уже не в первый раз, я задумалась и вывела причину. Каждый раз, когда кто-то из вас говорит мне, что Майк нас больше не побеспокоит или что он не сунется в школу, я вижу этот знак. Либо в новой книге, которую дает мне Эллен, либо у себя в тетрадях, либо еще где-то. Понимаешь?       Тяжело вздохнув, склоняю голову набок.       — Ты думаешь, это Майк?       — Да. Я думаю, что он, таким образом, пытается сказать мне, что он жив, и, что он еще вернется.       Я отворачиваюсь к алтарю и мрачно смотрю на священнослужителя. Хейзел тоже молчит, только ее тяжелое дыхание говорит о том, как сильно она нервничает. Я с надеждой обращаюсь в мысленный счет, который в этот раз снова отказался мне помогать. Стало быть, пора искать другой способ усмирять нервы.       — Почему ты сказала об этом только сейчас?       — Потому что теперь мне страшно, — едва слышно выдыхает Хейзел.       Супер.       Вот теперь я тоже в ужасе.       Значит, бывший Хейзел, сумасшедший и душевнобольной тип, пытается мало того, что сказать ей о том, что он следит за ней и за нами, так еще и показать, что он легко проникнет в школу, будь это необходимо. Да, я не хило так теперь нервничала. Последний раз я видела его прямо перед собой с хищным оскалом, острым ножом, на котором была не только кровь убитого им охранника, но и моя и Бьянки. Хочу ли я увидеть его еще раз? Ответ «Нет».       Большое такое жирное «НЕТ»!       — Давай сделаем так, Хейзел, — я поворачиваюсь к ней, понимая, что на пике эмоций ей могло что-то показаться. Мне нужны были очевидные конкретные факты, а здесь пока очевидных доказательств не было вообще. Только ошалевшая интуиция и плохое предчувствие. — Сегодня после ужина, мы с Бьянкой сделаем вид, что переживаем за тебя и снова упорно будем тебе говорить о том, что твой бывший в прошлом. Ты под конец должна нам поверить и с нами согласиться.       — Ты хочешь, чтобы он снова дал о себе знать?! — с ужасом пропищала Хейзел, а я устало потерла лоб.       — Это последнее чего я хочу, вернее, я вообще этого не хочу, как и ты. Просто мы должны проверить это, Хейзел. И немаловажно получить прямое доказательство к тому, что это он. Не обижайся, но так нужно сделать, Хейзел.       — Да я понимаю, Бет. Иногда мне самой кажется, что это все игра моего воображения, только как только я себя в этом окончательно убеждаю, все меняется.       В этом мы с ней очень похожи. Поэтому, обняв расстроенную подругу, я пытаюсь успокоить и себя и ее. Мы проводим в часовне больше часа, и наверно каждая из нас, пытается найти здесь какое-то спасение для встревоженной души.       Но, увы, не находим.