На все свои причины

***

      Все эти дни Хейзел ночевала в моей комнате, что успокаивало меня, но раздражало Перси, который не мог прийти ко мне ночью. Мне приходилось ссылаться на то, что у нее кошмары, и что мы много о чем говорим в это время.       — В твоей кровати должен быть я, Чейз, — раздраженно сказал Перси, когда ко мне в комнату снова постучала подруга.       Извинившись перед парнем и, в искупление вины поцеловав, я впустила подругу, которая уже привыкла к колким замечанием Перси, и что самое веселое, неплохо парировала ему.       — Что, тебе опять сегодня обломается да, Джексон? — с довольной усмешкой поприветствовала моего парня Хейзел, наплевав на его хмурое выражение лица и мой немой укор.       Перси оставляет при себе свое мнение, и, крепко поцеловав меня в последний раз, выходит из комнаты.       Ночью ни одна из нас, конечно, не спит. Тупо страшно. Бьянка, как мы и договаривались, ровно в два часа ночи заглядывает к нам. Она точно не была рада тому, во что я ее посвятила, но деваться ей было некуда. Теперь мы распределяемся, и так как я не хочу уже спать, я вызываюсь быть часовым первой. Девушки укладываются на моей кровати и довольно скоро засыпают, пока я напряженно всматриваюсь в темноту комнаты.       К четырем часам утра мы меняемся, и теперь сплю я, пока девочки дежурят. Конечно, теперь, когда мы ждали ответного хода от преследователя Хейзел, ни одна из нас не могла спокойно спать и гулять по школе в одиночку. Парни ссылались на то, что мы с Бьянкой присматриваем за Хейзел, а мы тупо боялись разбиться по одному.       За завтраком мы снова предстаем перед всеми не выспавшимися и нервными, но Хлоя, которую мы боялись втягивать в это, сегодня такая же мрачная, поэтому парни нас не трогали. Пока мы с Хлоей жалуемся на головную боль, парни обсуждают футбол и очередную выходку историка, который наказал их тем, что заставил пересказывать половину учебника. Лео и Тайсон не могли похвастаться хорошими знаниями по его предмету, да впрочем, и по всем остальным тоже, поэтому такое наказание было им совсем не в радость.       От Майка никаких вестей не было, чему, лично я, была рада. Не хотелось думать, что Хейзел права. Хотя каким-то задним чувством я понимала, что меня ждет большое разочарование и этот парень даст о себе знать каким-нибудь сааамым паршивым способом.       Пятница наступила неожиданно быстро, поэтому сплавив Бьянку и Хейзел ночевать к Хлое, я пробралась к Перси и, как мы и договаривались, стали ждать, когда пройдет полночь. Спать никто из нас не хотел, потому что тот факт, что мы собирались пробраться к Рейне в кабинет, заставлял нервничать и его, и меня. Поэтому мы просто лежали в обнимку в его кровати пока на часах не наступило 3.30.       — Ты готова?       Перси повернулся ко мне, наверно, тайно надеясь, что я передумаю.       — Я готова.       Вздохнув, парень просто подошел ко мне и, взяв меня за руку, повел к двери.       — Слушайся меня во всем и не перечь. И не шуми.       Мне нравилось, что Перси взял на себя в этом вопросе шефство, потому что я сильно нервничала. Я не хотела обидеть Рейну, если она застукает нас, но и мучатся в догадках тоже больше не могла. Мне нужно было знать, что от меня скрывают.       Перси осторожно вывел нас из общежития, и каждый раз, когда я слышала какой-то шорох, я панически вжималась в Перси. Один раз мы едва не столкнулись с охранником, благо Перси вовремя спрятал нас в пространстве между шкафов. Поэтому когда мы оказались перед кабинетом Рейны, уже оба были на грани и хотели только одного, как можно быстрее с этим покончить.       — Серьезно?       Я не могла скрыть удивления, когда Перси вытащил из карманов кусок проволки.       — Ты же не думала, что у меня есть ключ от ее кабинета?       Вообще-то я надеялась, что у парня есть дубликат, ведь за столько лет наверняка был шанс сделать это. Увы, Перси действовал по старинке. Довольно мастерски отворив замок железной проволкой, он только снова заставил меня удивиться его талантам и подумать о том чему их учат в этом долбанном «Скорпионе».       Перси резко толкает меня внутрь кабинета, после чего осторожно притворяет дверь. Я наконец-то с облегчением вздыхаю и направляюсь к столу Рейны, оставив Перси у двери.       Так, мне нужно мое личное дело.       Прежде чем открыть нужный ящик, я открываю семь раз ненужные. Поэтому когда вижу перед собой долгожданные папки учеников, перестаю дергаться. Пока перебираю папки, замечаю имена своих друзей, и в голове сразу всплывают слова Люка, о каждом из них. О том, что у Хейзел, Тайсона, Хлои были проблемы. Которые наверняка, есть в их деле, если я открою. Замешкавшись на пару секунд, я все-таки пролистываю папку с именем Хейзел, и останавливаюсь только на папке Перси. Вот уж кто для меня закрытая книга.       — Нашла?       Я резко убираю руки с этой папки, шикнув на Перси, что скажу ему, если найду. Меня прилично потрясывает и я мысленно корю себя за неуместное сейчас любопытство. Для начала мне нужно узнать, что есть в моем деле.       Когда пальцы касаются папки с моим именем, я уже чувствую, что этот момент сейчас перевернет в моей жизни многое. Я уже не надеялась на то, что здесь будут только имена отца и Сью. А уж толщина моей папки и вовсе заставила меня похолодеть. Почему она такая массивная?       Вытащив свою папку, я начинаю бегло ее пролистывать, все также подсвечивая себе подсветкой от телефона. Имя, фамилия, бла бла бла, я пролистываю свои оценки и успехи в прежней школе, с тоской пробегаюсь по записям из участка и школьного психолога. Ничего нового. Родители: Фредерик Чейз и Минерва Чейз, мачеха — Сью Чейз, старший брат Джейсон и остальные детали, которые известны мне с детства.       Черт.       Я пролистываю свою папку, с некоторым напряжением отмечая последовавшую за ней вторую вложенную папку, в которой оказались все мои грамоты и дипломы, даже выписки из газет, когда я участвовала в своей первой олимпиаде как самый юный участник. Ощущение было такое, что Рейна собирала обо мне информацию задолго до того, как я поступила сюда. Но это было невозможно, поэтому, скорей всего, этим добром ее снабдил отец. Только зачем ей это?       Я снова перелистываю все папки и на этот раз замечаю какие-то телеграммы, которые сначала и не заметила. Рейна! Я почти уговорила Фредерика. Аннабет должна учиться в «Миллонтии» и он начинает это понимать. Он боится не усмотреть за ней и уже почти согласен отправить ее к тебе в школу, если бы будем сохранять конфиденциальность. Александра Рейна! Ты должна принять девочку в школу на следующей неделе. Фредерик дал нам разрешение! Александра Рейна! Школьный психолог Аннабет сказала, что смена обстановки должна помочь ей изменить свой мрачный взгляд на мир и сменить поведение, но я боюсь как бы она не замкнулась в себе окончательно. Она не может смириться с уходом Джейсона, Рейна, и мы с тобой как никто ее понимаем. Потому что чувствовали тоже самое, когда сбежала Минерва. Помоги ей, Рейна. Александра       Что за хрень?       Почему здесь фигурирует имя моей матери?!       Я дрожащими руками фотографию эти телеграммы и поспешно убираю все на места.       Александра… кто такая Александра? Почему она так волнуется обо мне?       — Бет, ты как?       Перси сразу обнимает меня, когда я оказываюсь рядом с ним, и испуганно всматривается в мои наполнившиеся слезами глаза. Минерва, Джейсон … упоминание их имен это двойной удар. Потому что я потеряла обоих.       — Давай уходить отсюда.       Перси крепче прижал меня к себе, уловив в моем голосе печаль.       Мы осторожно вынырнули в коридор, и пока Перси закрывал замок своей проволкой, я нервно оглядывалась по сторонам.       И как только мы вернулись к нему в комнату, я сразу села на кровать и открыла фотографии, протянув телефон хмурому Перси. Парень видел, что я расстроена, но не знал, что именно я нашла, отчего нервничал и волновался. Зато когда посмотрел фото, покачав головой, просто притянул меня к себе, позволяя мне уткнуться носом в его шею и прижаться к нему как щенок.       — Минерва это имя моей матери, Перси. Они знали ее. Знали!       Меня начинает сотрясать мелкая дрожь, и Перси, отложив телефон, просто крепко обнимает меня. Ему нечего сказать, да и мне не хочется ничего слышать. Мне просто нужно все обдумать и успокоиться. Боль в душе была связанна с упоминанием матери, которая умерла, когда я была совсем ребенком, и любимого брата, который бросил меня и не вернулся. В глубине души я держала детскую обиду на каждого из них, за то, что они не остались со мной.       — Все это так странно, Перси, — в конце концов, сипло говорю я, когда дрожь проходит.       — Я понимаю, Бет. И если Рейна знала твою мать, то это объясняет, почему она так защищает тебя. Рейна оберегает тебя и тебе повезло с ней.       Перси заботливо гладит меня по лицу.       — Похоже, из всех троих, именно твой отец настаивает на том, чтобы все оставалось в тайне. Поэтому ты вполне способна «разговорить» Рейну. Задай ей все эти вопросы и послушай, что она скажет, Бет.       — Как думаешь, кто эта Александра?       Перси, пожав плечами, снова обнимает меня.       — Понятия не имею. Но скорей всего, если твоя мать сбежала от нее, то вполне реально, что это твоя тетя, либо твоя бабушка, либо еще какой-нибудь дальний родственник.       Когда я со стоном бьюсь головой о его грудь, Перси тихо смеется. Но когда я поднимаю голову и встречаю его грустный взгляд, я понимаю, что один и нас был бы рад иметь столько родственников.       — Послушай, Бет, пока ничего криминально мы не узнали. Но мы продолжим искать правду, обещаю! И не стоит пугаться того, что твоя семья больше, чем ты привыкла о ней думать. Поверь, главное, что она вообще есть.       Утро было паршивым, потому что после разговора с Перси я была сама не своя, изнывая от сочувствия к парню. Если мне казалось, что жизнь ко мне не справедлива, то к нему и подавно.       Парень уснул, крепко прижимая меня к себе, но я оставшуюся часть ночи пролежала тупо глядя на него. Я не понимала, как смогла так сильно влюбиться в него и порой эти чувства начинали меня пугать. Особенно в такие моменты.       Я выскользнула из его комнаты на рассвете, и, оказавшись у себя, довольно долго заново вчитывались в эти телеграммы. Все это было как-то неправильно и жутко странно.       Но еще большее разочарование меня ждало позже.       Когда в коридоре, где мы с Бьянкой обсуждали свои доклады, появились бледная Хейзел и взвинченная Хлоя. А это могло означать только одно.       Он вернулся.