На все свои причины

***

Во-первых, звук настолько неожиданный, громкий и резкий, что мы все трое сразу отскакиваем от лестницы, еще не поняв, что это за звуки. Но в следующую секунду, когда я смутно осознаю, что это похоже на выстрелы, Килиан, проорав в рацию, что на нас напали, и, крикнув второму охраннику на этаже, чтобы тот прикрыл нас, оттаскивает меня и Дрю от лестницы и заталкивает обратно в комнату к брату, защелкнув дверь на замок. Сразу после этого быстро пододвигает комод к двери, чтобы отсрочить нам появление незваных гостей в комнате. Мы же с Дрю ошарашены происходящей перестрелкой. От каждого выстрела дергаемся так, будто стреляют в нас. Поэтому, конечно, мы в шоке и как бы мне ни хотелось сказать, что мы вынесли это достойно, это не так. Мы хоть и не истерили и точно не впадали в оцепенение, но вот некой заторможенности все же избежать не удалось. Но и на самом деле, в доме царит такой шум, такой гул, что содрогаются даже стены. — Они как чертовы кроты напали из-под земли! В рации Килиана еще слышен голос Билли, но он гаснет сразу как раздается очередной выстрел. — Килиан … Я делаю попытку обратиться к парню, который уже наставлял пистолет в дверь, передавая в рацию, что нам нужна помощь. Ему вскоре кто-то кричит: — К окну, бегом! И после этого в дом снова что-то словно врезается и с улицы раздается очередная перестрелка. Килиан же толкает нас с Дрю к окну в ту же секунду, как на нашем этаже раздается шум и стрельба. Парень быстро отодвигает штору и открывает окно. После чего толкает Дрю к подоконнику: Та только испуганно дергает головой. — Нет, ты же не хочешь сказать мне… Но именно это Килиан и хочет сделать. — Прыгай! Быстро! В нашу дверь уже пытаются ворваться и в нее раздается ряд выстрелов, поэтому Килиан не ждет действий от Дрю, а берет ее за руку и свешивает с окна. Не знаю, куда она падает, но хочется верить, что прыжок со второго этажа не подарит Дрю переломы. Потом парень так же тянет меня. — Давай! Но мы оба возвращаем взгляд к двери, когда ее снова пытаются выбить.Только когда в нашу комнату почти врываются, Килиан стреляет, попутно толкая меня вниз и сам прыгает следом. Мы приземляемся на какой-то кузов. Довольно жестко приземляемся, надо заметить. Меня на пару минут оглушает и в ушах уже вместо выстрелов просто слышится звон. Но зато теперь я понимаю, что в дом тогда врезалась машина, которая везла нас сюда. Очевидно, что для нас нашли только такой выход. — Хватайтесь за поручни! Я готова в истерики проорать, что здесь нет никаких поручней, но в тот момент, когда машина стартанула, Дрю перехватывает мою левую руку и оттягивает ее к сторону какой-то рукоятки. — Держись за это! Я сразу хватаюсь за это приспособление, а вот Килиан наваливается поверх меня и Дрю. И сразу после этого по нашему кузову начинают стрелять. Я уже понимаю, что снаружи в основном люди Роберта Маклина и Александры, потому что перестрелка шла в сторону моего дома. Враги были внутри, поэтому сейчас, когда машина отъезжала от дома, с улицы обстреливали наш дом, чтобы не дать никому обстрелять нас. Жаль только, что этого мало. Потому что в нас реально стреляют. Вся эта успокаивающая хрень про то, что Доминик не собирается кого-то из нас убивать, и мы нужны ему и его людям живыми, чтобы нами можно было манипулировать, теперь напрочь выбивается. Потому что вот вам реальность: в нас стреляют. По-настоящему стреляют. Я с ужасом жду, когда какая-нибудь пуля протаранит мне голову, и с таким же ужасом боюсь слететь с этой чертовой машины. Пули отскакивают от металлического кузова как чертовы петарды, пока не попадают в цель. Килиан не сдерживает глухого шипения, а я испуганно держусь за то, что можно было назвать рукояткой. При этом второй рукой крепко сжимаю куртку Дрю, боясь потерять ее. Если сейчас кто-то слетит с кузова, то это верная смерть. Тебя либо обстреляют, либо ты просто разобьешь голову. Все происходит, буквально, за две минуты. Слишком быстро, слишком пугающе. Но как только машина отъезжает от моего дома на десять метров, происходит другое потрясение. Кузов машины моментально обваливается и мы трое падаем внутрь. Еще более жесткое приземление, поэтому я стону из-за ушибленных коленей, а Дрю стонет из-за удара головой. Но на наше облегчение верх кузова закрывается так же быстро, как собственно, и открылся. Какой-то мужчина, которого, лично я, вижу первый раз в жизни, нажимает на какие-то кнопки у водительской кабины и верх кузова возвращается в исходное положение, скрывая нас от внешнего мира. — Килиан! Этот мужчина сразу подбегает к нам и пока мы с Дрю отползаем в сторону, он переворачивает Килиана, чтобы четко различить простреленную ногу парня. Даже при том, что здесь было не очень-то светло, так как горел только жалкий фонарик на одной из стен, все мы прекрасно различаем удушающий стон парня, нога которого стала до ужасного темной. — Мистер Эндрюс … я в порядке… Килиан стонет и шипит каждый раз, когда машина виляет и нас всех внутри перебрасывает как каких-нибудь килек. Я снова ударюсь коленом, а Дрю, отлетев к каким-то ящикам, больно ударяется запястьем. — Терпи, Килиан, мы вытащим эту пулю! Тебе нужно продержаться лишь сорок минут! Мужчина снова склонился над Килианом, оттащив его к боковому отсеку и там же пристегнув его какими-то ремнями. Я понимаю для чего это, только когда машина снова виляет и нас с Дрю снова метнуло друг к другу, из-за чего мы больно ударяемся лбами. Только спустя пару минут, воспользовавшись тем, что машина на некоторое время взяла прямой курс, я притягиваю Дрю ближе к себе, и та мертвой хваткой цепляется в мой локоть. Она истошно дрожит, а я продолжаю напряженно всматриваться в мужчину перед собой. Он что-то достал из какой-то сумки, а потом что-то всадил Килиану в ногу отчего тот не сдержал крика.  — Терпи мальчик. Терпи … И как только он отползает от Килиана, который истошно шипел, я делаю то, чего никто от меня не ожидал. Даже я сама. Я тянусь к рюкзаку Дрю и достаю из него то, что мне нужно было. — Кто вы такой? Поясню: я вижу его первый раз. Кто за рулем я тоже не догадываюсь. Куда нас везут, кто нас везет, подстроено ли все это? Да, у меня проблемы с доверием. И я думаю, мы все уже в курсе этого. — Ты что?! Чейз! Господи, ты что творишь?! Пока я выставила дрожащей рукой пистолет в сторону неизвестного мне мужчины, Дрю, оторопело дернувшись, в полном ужасе впилась мне в руку. Мой жест вызвал у нее еще большую панику. Я же жду ответа от человека напротив. Да, я параноик. И я не знаю кому доверять. Почему ничего не слышно от Мистера Блорка и Роберта Маклина? И да, у меня есть причина сомневаться в тех, кто оказался рядом. Потому что прежде, чем выпрыгнуть из окна, я успела кое-что заметить. То, что было скрыто от посторонних глаз, и то, что явно предназначено было только мне. Может, мне показалось. Может, это был просто шок и у меня разыгралась паранойя. Но при всей отчаянности происходящего, меня не покидала мысль, что я могла увидеть то, что было на самом деле. Что это не моя фантазия. Я видела это. Действительно, видела. — Кто вы и на кого работаете? Не знаю, как мне удается говорить ровно и твердо, потому что внутри меня все трепетало от ужаса. Стоило только подумать, что меня и Дрю схватили не те, кто надо, и я готова была биться головой об стену. — Чейз! Убери эту хренову штуку из своих рук! Дрю истошно проорала мне это визгливым и надрывающимся криком, а я почти проигнорировала это. Не знаю, почему Танакой овладела такая неприкрытая паника, но она, действительно, выглядела перепуганной. Я же упрямо держу пистолет в своих руках, готовая в любой момент выстрелить, если мы с Дрю попали в ловушку. — Тише, Аннабет, — мужчина выставил перед собой руки, ладонями вверх, и сейчас, когда его лицо было обращено ко мне, я немного различила мужчину. Седые короткие волосы, льдисто-голубые глаза, мощные усы и широкий нос с горбинкой. Ему было точно больше сорока пяти. — Я Дэвид Эндрюс Маклин. Что? Маклин? — Двоюродный брат Роберта Маклина. — Мужчина выдавил легкую улыбку. — Ты дружишь с моей племянницей, Пайпер. Я около сорока секунд просто тупо смотрю на него, удивленная тем, что услышала. Хорошо, допустим это имеет место быть. — Куда вы нас везете? И кто за рулем? Мужчина почти довольно поджимает губы, мысленно чему-то усмехнувшись. Я сразу нападаю на него с очередным подозрением. — Что смешного? Но он только фыркает. — Блорк говорил, что вы в этом плане неучи. — Мужчина выгнув бровь, кивнув на пистолет в моих руках. — И он клятвенно заверял меня, что проблемы могут быть только с Дрю. Очевидно, тебя он недооценил. Этого не достаточно. Я только щурю глаза и стараюсь держать пистолет с минимальной дрожью в руках. — Вы не ответили на предыдущий вопрос. — Мы направляется в дом Хелен и Ли Танаки. — Мужчина послушно кивает на Дрю, которая встречает новость о том, что мы едем к ней домой, без всякого облегчения. — А за рулем находится Оливер, ты с ним знакома. Мужчина просит Оливера откликнуться и, когда тот стучит нам и просовывает голову в проем, я наконец-то успокаиваюсь. — А теперь убери пистолет, красавица. — Мужчина жестом показывает мне убрать оружие, и я, все еще хмуро, но следую его указанию. — Ты правильно поступила, я рад, что Блорку удалось научить вас защищать себя оружием, а не биться в слезливой истерике. Но сейчас лучше от греха подальше убрать этот пистолет, потому что я пригожусь вам больше, если во мне не будет дырки от пули. У Мистера Эндрюса была громкая твердая речь, он все согласные словно выплевывал резким движением. Такая немного грубоватая речь рядового солдата. Мужчина многозначительно выгибает широкую седую бровь, отчего я внезапно начинаю ощущать стыд. Дерьмо. Когда я откладываю пистолет в сторону, все еще дрожащей рукой, надо заметить, Дрю с громким выдохом облегчения отталкивается от меня и, забрав пистолет, отползает в сторону. Прислонившись спиной к какому-то ящику, она почти обессилено опрокидывает голову назад, вяло утирая с лица покатившиеся градом слезы. Я была бы потрясена ее поведением, таким банально девчачьим, если бы меня не одолевали другие потрясенные чувства. Мужчина снова возвращается к Килиану, и, наконец-то включив свою рацию, громким ругательным словом встречает того, кто был с ним на проводе. — Паршивцы протаранили малышу ногу. Нам нужно подогнать врачей к дому Ли. Парнишка выдержит час в пути, но боюсь потом его придется насильно удерживать в мире живых. Я на ушибленных коленях ползу к Килиану, и, сев рядом с ним, с ужасом осматриваю бледное лицо парня. — Вы вкололи ему снотворное? Мистер Эндрюс, отложив рацию, когда услышал мой вопрос, подполз ко мне и сел рядом, выставив вперед свои длинные ноги. Сам бережно коснулся рукой лба парня. — Это сильное болеутоляющие. С ним парень перенесет час ожидания скорой без смертоносной агонии в ноге. Мужчина вздохнул и с искренним беспокойством кинул взгляд на простреленную ногу Килиана. Потом перевел такой же обеспокоенный взгляд на меня. — Ты как? Сильно напугалась? Сдавленно кивнув, тяну дрожащую руку к Килиану. Сейчас, когда я видела его в такой близости, я, конечно, различила багровое пятно на ноге и ощутила запах крови слишком уж сильно. Сейчас я была на грани истерики. Буквально. — Эй, он справится. — Я отрываю взгляд от ноги Килиана и поднимаю его к седовласому мужчине рядом с собой. Мистер Эндрюс положил свою большую ладонь мне на плечо и как-то по-отцовски успокаивающе меня встряхнул. — Малыш Килиан сильный, он пережил не одно ранение. Переживет и это. Я, снова тяжело сглотнув, смахиваю с глаз слезы. — Вы так тепло о нем отзываетесь… Вы знакомы? Конечно, от меня не скрылось то, как трепетно Мистер Эндрюс обхаживал раненого парня. Он обращался к нему по-отцовски ласково, как к ребенку. Мистер Эндрюс, поправив мне ворот куртки, спокойно кивнул. — Я его бывший наставник, он служил в моей роте. Мы оба бросаем на бледного парня тревожный взгляд. Сейчас до меня дошла вся масштабность проблемы. — С нами был еще Билли… он остался в доме? Мужчина, устало выдохнув, просто покачал головой и проронил старое английское ругательство в адрес людей Доминика. Что ж, одного мы же потеряли. Килиан был в очереди следующим. Я с невыносимой болью смотрю на парня, ненавидя в этот момент только себя и обстоятельства в целом. Пока Мистер Эндрюс садится возле разрыдавшейся Дрю, я накрываю руку Килиана своей. Парень пострадал из-за нас. Из-за меня. Из-за того, что мне приспичило вернуться домой. За какой-то чертовой шкатулкой, которая стоила жизни тому самому Билли. Это я была мишенью. Не Билли, ни Килиан, ни даже Дрю… Это был мой дом. И это в меня должны были стрелять и меня ранить. — Это все из-за меня… Я выдыхаю вслух эту ненавистную мысль через долгие двадцать минут, когда Мистер Эндрюс переводит Дрю ближе к нам и заканчивает обрабатывать ей ушиб на голове. Из ее головы ранее текла кровь, поэтому мужчина принялся обрабатывать голову девчонки, вскоре успокоив и меня и ее саму относительно того, что дырки в ее голове нет. Только сильный ушиб. Потом он, конечно, решил заняться мной, но я качаю головой, сказав, что не нуждаюсь в этом. Ушибленные колени не вылечить перекисью, а таблетки болеутоляющего у него не было. Поэтому когда мужчина хмурится, услышав мои слова обращенные к Килиану, я только удрученно поворачиваю к нему голову. — Килиан упал на нас с Дрю, таким образом, прикрыв от врагов и взяв все пули на себя. Он спас нам жизнь… Я снова печально смотрю на бледное лицо парня, который стал для меня сегодня героем. Он не обязан был рисковать своей жизнью ради двух сопливых девчонок. Но он это сделал. — Если бы мы не поехали… Если бы я осталась в школе … Прежде чем я захлебнусь в своих рыданиях, Мистер Эндрюс с неким раздражением берет мое лицо и заставляет меня встретить его пронзительный взгляд. — Итак, девочка, запоминай сейчас все, что я скажу. Готова? Я хмурюсь, не понимая, что он хочет, а мужчина только по-прежнему спокойно поправляет мне шапку. — Вы — дети. Он переводит свой тяжелый взгляд с меня на бледную Дрю, которую ранение Килиана зацепило не хуже моего, обращая все наше внимание на себя. — Мы — взрослые. Мужчина тяжело качает головой, когда видит перед собой две пары глаз, полных ужаса и ненависти к себе. При всей своей грубости, резкости и суховатости, этому мужчине удалось как-то до нас достучаться, притупив в нас волну паники и самоуничтожения. Ему удалось заставить нас слушать и внимать его словам. Ему удалось вдолбить мне то, что я никогда сама не признала бы. — Работа взрослых — защищать таких детей, как вы. Неважно из какой вы семьи и насколько у нас хреновый характер. Мы вас защищаем, потому что больше никто не сделает этого. Наша работа — не дать вам пострадать. Усекли? Мистер Эндрюс положил ладонь мне на плечо, а второй рукой похлопал Дрю по ноге. Он отчеканил эти пронзительные и противоречивые слова без всякого спорного успокоения. Он, действительно, верил в это. Но мужчина задерживает свой взгляд на мне. Потому что понимает, что я слишком сильно начала топить себя в том, чему нашла определение и виноватого. Поэтому он заставляет меня внимать каждому ему слову и заставляет меня дать ему обратную реакцию во взгляде. — Это наши пули. Не ваши. И, боже, как мне хотелось запомнить эти слова. Дословно.