На все свои причины

***

Дрю все еще игнорировала меня. Но она уже хотя бы перестала утирать слезы. Сейчас девчонка просто сидела, поджав к себе ноги и устремив немигающий взгляд в сторону от меня. Мистер Эндрюс подсел ближе к кабине, где был Оливер. Мужчины обсуждали наши координаты с начальством и всячески планировали нам более безопасный маршрут. Мне оставалось только молча сидеть возле Дрю, придерживая Килиана за руку. Желания заглянуть в рюкзак, чтобы открыть шкатулку, у меня так и не возникло. С одной стороны — страшно, с другой — не уверена, что я готова к новым тайнам и вопросам. С этим бы всем дерьмом разобраться. Не зря у нас всех было плохое предчувствие. Из разговоров мужчин я уже поняла, что мой дом оккупировали люди Доминика. Только поступили они на редкость умно: они заняли оборону не внутри и не снаружи, как люди Александры и Мистера Блорка. Нет, эти люди заняли оборону под моим домом. И это позволило им и быть в курсе событий и выждать удобный момент, чтобы перехватить меня. Теперь они знают, что я приезжала домой. Знают, что что-то меня привело туда. Меня снова передергивает от воспоминаний того, как началась перестрелка в доме и еще больше от того, что я увидела прежде, чем выпасть в окно. Делаю глубокий вдох, чтобы усмирить вновь разволновавшиеся нервные клетки. Дрю, заметив, как я дернулась, только устремила на меня острый взгляд, который кричал о том, что мне сейчас лучше не нервировать ее. Однако, когда Оливер сказал нам, что мы через пятнадцать минут подъедем к поместью ее родителей, Танака притянула к себе свой рюкзак и достала оттуда, кто бы мог подумать, чертову косметичку! Конечно, я не сдержалась. — Серьезно? Дрю, уже вытирающая лицо влажными салфетками, сделала вид, что не слышит меня. Мистер Эндрюс, увидев, чем занята Дрю, только скептически усмехнулся. Этого было достаточно, чтобы я почувствовала к Дрю раздражение. Какая к черту косметика?! У нас в машине раненый человек и в нас еще час назад стреляли! Страшно подумать, где мы с Дрю могли оказаться, если бы Килиан вовремя не среагировал на звуки в моем доме! Единственное оправдание, которое я даю Дрю, это что она просто так справляется со своим стрессом. По крайней мере, ее руки не дрожат, как мои. Поэтому, когда она стала надменными движениями наносить на лицо пудру, я уже более иронично повторила свой прошлый вопрос. Танака подарила мне довольно жгучий взгляд, но игнорировать меня в этот раз не стала. — На территории моего дома есть свои правила, Чейз. Так что лучше отстань. Что ж, ко мне вернулась колкая и язвительная Дрю Танака, по которой я «успела соскучиться». Однако я уже менее раздраженно осматриваю профиль девчонки. В конце концов, я не знаю, что у нее за семья. Сколько там пафоса, шика и надменного равнодушия. Дрю мало говорила о своей семье. О том, что она считает своего отца эталоном — говорила, о том, что ее мать крутая — говорила. Но о том, что представляет их семья внутри всего этого образа, нет. И если Дрю не хотела предстать перед матерью заплаканной и беззащитной, мне стоило только гадать относительно истинных причин ее поступка. Она или боялась ее или, наоборот, не хотела разочаровать. — Роберт, как обстановка? — Мы перекроем две дороги по северной части от дома и с восточной части перекроем шоссе. Хвоста за вами нет и вряд ли появится, вас потеряли из виду где-то минут тридцать назад и по радарам вас не отследить сейчас благодаря Тетчеру. Думаю, вы можете остаться у них до утра. Мистер Эндрюс отключает рацию и возвращается к Килиану. Бледный измученный парень с протараненной ногой вызывал у меня все еще кучу переживаний. Его пульс не был достаточно четким и сильным, чтобы мы могли за него не беспокоиться. Проходит где-то еще минут десять, прежде чем машина останавливается и Оливер открывает нашу дверь. В кабину сразу заходят два мощных парня и под указания Мистера Блорка, осторожно вытаскивают Килиана и сразу укладывают его на носилки. Килиан дарит всем душераздирающий вопль и сразу после него парня заносят в рядом стоящую огромную палатку белого цвета. То, что это выездная «больница», примыкающая к дому, я понимаю только когда Мистер Эндрюс сам поясняет нам с Дрю куда, собственно, тащат раненого парня. Не успеваем мы даже оглянуться, как с крыльца разносится громогласный и несколько надрывный крик: «ДРЮ!» На крыльце стоит очень привлекательная женщина в элегантном черном пальто и всячески пытается пробиться через охрану к нам. Те почти виновато преграждают ей путь, намекая на то, что выходить из дома не безопасно. Но я даже отсюда успеваю различить как яро эта женщина пытается увернуться от них и как грозно шипит в их адрес что-то, наверняка, нелицеприятное. Поэтому Мистер Эндрюс и Оливер толкают нас с Дрю вперед, вторя нам, что пора зайти в дом, где, по их мнению, намного безопаснее. В Дрю же происходит какой-то внутренний перелом. Она выходила из машины полностью собранной и с маской уверенной себе стервы. А стоило ей увидеть рвущуюся к ней мать, Дрю моментально теряется и растерянно моргает. Только после этого она срывается с места не скрывая на своем лице тех сильных искренних чувств, что держала все это время внутри себе. Она нуждается в своей матери. Пока Дрю бежит в сторону своей мамы, которая рыча что-то нелицеприятное пытается пробиться через толпу своих телохранителей, я успеваю лишь бегло осмотреть двор этого дома. Большая территория, много пышных елей и различных плетенных веранд, сам дом из белого камня, с высокими колоннами и почти винтажными балконами на втором этаже. Красивый дом. Без лишнего помпезного пафоса, который, не скрою, я ожидала здесь все же увидеть. — О, милая! Женщина, наконец-то отмахнувшись от телохранителей, спешит обнять Дрю, и делает это так эмоционально, что, лично у меня, не остается никаких сомнений в том, что Дрю, все-таки, горячо-любимый ребенок в семье. С другой стороны, именно это, наверняка, и объясняет ее эгоизм и завидную самоуверенность. Женщина бегло осматривает Дрю на наличие повреждений и только потом поворачивается ко мне. У мамы Дрю были темно-карие глаза, которые сейчас вызвали у меня желание спрятаться за спину Мистера Эндрюса. Слишком пронзительно это женщина смотрела на меня в эту минуту. Мне стало ... неловко. Я очень остро почувствовала себя здесь третьей лишней. — Давайте пройдем все внутрь! Она резко трясет головой, словно опомнившись, и начинает суетиться. Твердо и беспрекословно говорит нам всем зайти внутрь. Я с восхищением осматриваю белоснежный холл с низко спадающими винтажными люстрами. Огромная витиеватая лестница, ведущая наверх, производит на меня не менее сильное впечатление, чем фарфоровые вазы, наполненные огромными букетами самых разных цветов. Я словно зашла в какой-то европейский музей. Не пафосный, но очень уж утонченно-стильный. — Мистер Эндрюс, Оливер, прошу вас пройти за Мартиной, она покажет вам ваши комнаты и накроет вам ужин. Женщина указывает ладонью на одну из вышедших к нам горничных. — Спасибо, Хелена. Однако она не спешит от них скрыться. — Я уже переговорила с Робертом, поэтому в курсе последних событий. — Мама Дрю не скрывает надрывного выдоха, когда поправляет свой темный пиджак. — Спасибо, что привезли моих девочек в целости и сохранности. Моих девочек? Если Дрю пропускает это мимо ушей, я слишком сильно вытягиваюсь в лице. Что за лицемерие?! Она еще пару минут обсуждает с мужчинами эту тему, а так же убеждает их в том, что врачи, которых подогнала сюда Александра, не позволят Килиану погибнуть. Потом Оливер и Мистер Эндрюс уходят за женщиной средних лет латинской внешности, оставляя меня и Дрю наедине с Хелен. Конечно, я чувствую себя неуютно. Вроде как, мне не хотелось быть третей лишней. — Аннабет, я очень рада видеть тебя в своем доме. Хелен подходит ко мне и мягко опускает свои руки мне на плечи. Я стараюсь не дергаться и только напряженно наблюдаю за ее действиями, еще не решив, как я к ней отношусь. — Можешь обращаться ко мне просто Хелен. Ссутулившись от неуверенности, я нелепо переминаюсь с ноги на ногу, что-то вяло бурча про то, какой красивый у них дом. Дрю только в привычной ей манере закатывает глаза и подталкивает нас к одной из комнат. — Давайте уже где-нибудь сядем. И, вообще, лично я бы поела. В итоге, Хелена, обняв Дрю за плечи, проводит нас к столовой, где уже был накрыт стол. Так как мы с Дрю не ели с самого раннего утра, конечно, наши животы глухим эхом начинают урчать. В унисон. Но прежде чем сесть за стол, я спрашиваю, где здесь ванная комната, и быстро скрываюсь в туалете, оставив Дрю наедине с ее мамой. Во-первых, мне нужно было успокоиться. На меня сильное впечатление произвела их встреча и я подсознательно чувствовала себя третьей лишней. С другой стороны, я все еще не понимала, как этому относится сама Дрю. Стоит ли мне, вообще, сейчас быть рядом? И сама Хелена вела себя как-то странно. Словно она не просто была обо мне наслышана, а словно она, действительно, меня знала. Когда возвращаюсь в комнату, Дрю сидит перед Хеленой, позволяя женщине ласково поглаживать ее по лицу, что-то мягко нашептывая при этом. Я снова неуверенно мнусь в проходе, не зная, уйти мне или остаться. Какая-то неловкая глупая ситуация, которая ужасно меня нервировала. В итоге, именно Дрю чувствует мое негласное появление, и, заметив меня в проходе, только раздраженно цокает. Да, так как цокает только она. — Да проходи уже, Чейз. Хватит вести себя как не родная. Хелена сразу находит меня взглядом и, мягко кивнув мне, заставляет сесть рядом с Дрю. Когда я в очередной раз что-то начинаю бубнить, она, не потерпев возражений, почти насильно опускает меня на стул и пододвигает мне суп. — Вам нужно набраться сил. Это не конечная ваша точка. Что? Рука Дрю замирает в воздухе на этом моменте, как, собственно, и моя. — В смысле?! Но Хелен, сев теперь рядом с нами, только качает головой. — Не сейчас, Дрю. Сначала обсудим некоторые моменты. Женщина снова требовательным взглядом кивает нам на тарелки, намекая на что, что мы должны поесть. И если в первые минуты женщина показалась мне почти мягкотелой, то сейчас я понимаю, что на самом деле она довольно-таки властная. В ней чувствуется внутренний стержень и тот же характер, что у ее дочери. Хелен дает нам долгие пятнадцать минут чтобы поесть. После начинает выстраивать разговор. — Я правильно поняла, что Дрю рассказала тебе о том, что вас связывает? Мать Дрю задавала вопрос без всякого недовольства. Очевидно, что поступок Дрю не сильно-то и расстроил ее. Но сама девушка уже обеспокоенно вытягивает свое лицо. — Мам, это просто пришлось к слову. Если бы… Хелен спокойно поднимает ладони и кивает. — Дрю, я не против. Девчонка с сомнением опускает взгляд. — Правда? — Правда. Я в это время тянусь к хлебу, понимая, что у нас с Дрю, действительно, большая связь, чем мне хотелось бы думать. Мы почти … родственники. Боже. Дай мне сил и терпения. — Аннабет, ты меня, конечно, не знаешь, — Хелен убирает за ухо прядь черных волос, обратив ко мне серьезный и лишенный всякого лицемерия взгляд. — Но я много лет дружила с твоей мамой и продолжала поддерживать твоего отца после той страшной аварии. Что ж. Я откладываю французскую булку, почувствовав некую тошноту. Устремляю на Хелен почти раненый взгляд. — Несмотря на гены твоего отца, ты очень похожа на Минерву. И поверь, я знаю, что она гордилась бы тобой, Аннабет. Хелен обращается ко мне не участливо и мягко как, наверно, стоило бы ожидать. Нет, эта женщина говорит прямо, без лишних прикрас и утешений. Она вся излучает собой прямолинейность в общении. — Вы вместе учились в Милонтии, да? Женщина кивает. — Да, твоя мама училась со мной в одном классе. — И, улыбнувшись чему-то, мысленно усмехается. — Веселые были времена. Я с Дрю после этих слов переглядываюсь почти неосознанно. — Мы с Минервой не сразу нашли общий язык. Пришлось изрядно потрепать друг другу нервы, прежде чем в наших отношениях что-то изменилось. Оу. Дрю, наблюдавшая за матерью с жадным любопытством, несколько глухо кивнула на меня. — Мы с Чейз тоже не сразу подружилась. И если я нервно кошусь на Дрю, почти признавшую вслух то, что мы какие-никакие, но друзья, то сама Дрю только выжидающе смотрит на мать, явно ожидая от нее продолжения разговора. Похоже, Дрю слышала все это в первый раз. А значит, ее мать что-то, да заставило нарушить молчание. Возможно, этой причиной стала ... я ? — Знаю. — Кивает Хелен, эффектно улыбнувшись. — Это мало удивило меня, Рейну и даже вашего Мистера Ди, когда Аннабет перевели в Милонтию. У нас были даже ставки на ваш счет. И первый семестр я сильно проигрывала Рейне и Мистеру Ди. Зато сейчас, похоже, отыграю больше, чем им бы хотелось. Хелен не сдерживает смешка, в то время как мы с Дрю мрачно бубним, что это совсем не смешно. — Мистер Ди был вашим учителем? Хелен тепло поднимает уголки губ, снова мягко пройдясь своим взглядом по моему лицу. Меня задевало ее ... дружелюбие. Это было ... приятно и отчасти странно. — Мы с твоей мамой были самыми проблемными ученицами в его классе. Мне, конечно, стыдно сейчас за те проделки, но тогда, поверь, мы едва его переваривали. Ой, я вас умоляю. Где-то я все это уже видела. — Знаете, с тех пор мало что изменилось, если перенести вашу историю на нас с Дрю. Мы все в унисон фыркаем после моих слов. — С возрастом Дионис все равно стал мягче. Уверена, вас он третирует не так профессионально, как делал это с нами. И если я с радостью продолжила бы этот ностальгический разговор о прошлом моей мамы, то Дрю, оценив ситуацию иначе, громко прервала эту тему. — Мам, — Дрю, отодвинув от себя тарелку, сейчас недовольно смотрела на Хелен. — Давай поговорим прямо. Не ходи вокруг да около. Я чувствую, что ты пытаешься к чему-то вывести, но так как у нас был тяжелый день, избавь нас от этой прелюдии и начни рубить правду быстрее. Если тебе есть что сказать, пожалуйста, сделай это. Потому что у нас есть вопросы. И ты либо отвечаешь на них, либо мы продолжим копаться в этом самостоятельно пока сами не найдем ответы. Долгую минуту все молчим. Я в шоке от прямолинейности Дрю. Я не оценила ее выпад, все еще считая что можно было вывести Хелен на нужную нам тему менее прозрачно. Однако сама Хелен посмотрела на раздраженную Дрю почти с осязаемым уважением. — Моя девочка, определенно. После чего поворачивает голову ко мне, уже без всякой мягкости, теплоты и участливости. Хелен серьезна. И ее взгляд заставляет меня подготовиться к худшему. — Мне есть, что сказать тебе, Аннабет. И если ты готова к, возможно, эмоционально не простому разговору, то можем начать. Я скажу то, что хочу, а ты сможешь спросить о том, о чем не могла спросить у Рейны. У нас с ней разные взгляды на то, что стоит говорить о прошлом твоей матери. И у тебя есть шанс этим воспользоваться. Что ж. Я думаю над ее предложением ровно одну секунду. — Я вас слушаю.