Приёмыш

С сентябрем в страну Камня пришел холод, да такой, что тренировки проще было отменить, чем тратить по три часа на разогрев учеников, но Учиха гонял их так, что в конце дня оба хотели только спать. Успехи Сэй в игре на флейте были значительными, а вот Хана в тайдзюцу был слаб, словно первогодка Академии. И как он не порывался тренироваться с энтузиазмом, не мог продвинуться дальше начального курса. Итачи сказал ему, что если не получается, значит, пусть ищет себя в другом. Парень ответил, что «все или ничего» и ушел. Его не было видно уже две недели. *** Сэй проснулась от холода, забравшегося под одеяло. Климат в стране Камня был такой, что и летом тут было не жарче, чем зимой в Конохе, поэтому Акацуки так и не занесли две других кровати в номер, а решили спать вместе. Итачи не захотел лишний раз беспокоить людей, да размеры комнаты не предполагали установку двух дополнительных спальных мест, к тому же он искал тепла из-за достаточно прохладных ночей и плохо отопляемых апартаментов. Кисаме было глубоко фиолетово на то, с кем он спит, главное, не на острых шипах. А Сэй привыкла принимать решения Итачи как должное. Напарники ушли из комнаты на кухню постоялого двора, чтобы просто посидеть, послушать людей, да поесть. И хотя Учиха заботливо подоткнул ученице одеяло под ноги (стараясь сделать так, чтобы Кисаме не заметил), холод все равно пробрался к телу. Русовласка вздохнула, пытаясь согреться, затем присела, завернувшись в одеяло, напомнив самой себе нори и суши. Весело фыркнула. Небо было темным, отчего, несмотря на холод, в комнате становилось уютно. Сэй, поджав ноги к груди, припомнила, как в ее конохском домике было также уютно в дождливые дни, когда ливень заливал деревню и невозможно было пойти играть с Наруто. «Уже год прошел без малого, как мы втроем ушли из деревни, - заметила девушка. – Как же… - прикрыла глаза. – Как же я хочу увидеть Наруто… Мне ведь уже… - раскрыла глаза, оживившись на мгновение. – Сегодня же шестнадцатое сентября, так? Мне шестнадцать лет. Если только старик тогда не наврал мне», - радость тут же сошла на нет. Она никогда не праздновала свой день рождения, так как никто не привил ей такую традицию. Но от осознания того, что, по ее мнению, она не достигла видимых результатов, ей стало совсем грустно. Дверь со скрипом раскрылась, и в номер вошли Итачи и Кисаме. - Все, я больше никуда не пойду, - ставя Самехаду у стены и садясь в кресло, сказал мечник. - Добрый день, - произнесла Сэй, кивнув им. - А ты почему не встаешь? – подошел к кровати Итачи. – Не расхолаживай себя лишний раз. День рожденья не повод для лени. Русовласка в изумлении подняла на него взгляд. - А откуда вы знаете? - Да ты сама же трезвонила об этом, - откликнулся Хошигаки. – Забыла? Зимой тебя было не заткнуть – только и знала, что болтать. - Бестолковый я шиноби, - пробормотала Сэй, ставя подбородок на колени, прижатые к груди. – Нет смысла вставать с кровати, если я не смогу сегодня измениться, - обреченно выдала она. - Не понимаю причин твоего уныния, - заметил Итачи, садясь на кровать. - Прошел почти год, а я ничего не достигла. Учиха в ответ сделал молниеносный выпад в ее сторону, и Сэй сама не поняла, как столь же быстро поставила блок рукой. Изумилась себе, похлопав ресничками. - Думаю, это можно считать большим продвижением в твоем обучении тайдзюцу, - внутренне светясь от гордости за свою ученицу, сказал нукенин. - Ну да, - медленно проговорила та, поправляя сбившееся одеяло. – Кроме того, у меня есть техника та самая, которая убирает противника, - русовласка вдруг действительно оживилась, что выражалось в блеске серых глаз. Кисаме, лениво смотревший на них со своего кресла, отметил, что эту привычку она переняла у Итачи. Ему подумалось, что будь Сэй черноволосым парнем, то стала бы точной копией Учихи. «Пха-ха», - подумал он. - Может, придумать название моей технике? – предложила девчонка. - Например? – расстегивая плащ, подержал ее идею наставник. - Сэй-Сан! – вскинула руками, чтобы таким образом скрыть глупость названия. - Сэй-сан, бестолковая, это уважительное обращение к тебе лиц младше тебя, - откликнулся не сумевший промолчать Хошигаки. - Кисаме прав. Что еще? – вешая плащ на спинку кресла, что стояло у окна, и садясь в него, сложил руки замочком Итачи. - Просто Сэй – это мое имя, а сан – это максимальное число дней, которые проспит противник, - пояснила свое название куноичи. – А еще хочу добавить в название гендзюцу. Это же как бы техника иллюзий? Это моя личная техника сна! – постепенно оживление и радость Сэй накатывали как по лестнице. - Неплохо, - кивнул Итачи. – Но при другом исходе твой противник может и вовсе не очнуться. Тогда твоя техника станет Вечной иллюзией для него. - М-м-м-м… - задумалась русовласка, подперев щеку рукой. – Муген. Сан. Сэй. Гендзюцу. О! Придумала! – щелкнула пальцами и выпалила: - Сэн-сай гендзюцу! Хе-хе. А интересно, те, кто раньше придумывали техники, вот также сидели и думали, как их назвать? – весело фыркнула девчонка. - А чего бы и нет, - оскалился Кисаме. – Как будто они нелюдями были, шо также бы не сидели и не сочиняли названия. Сэй, кивнув, мол, здравая мысль, встала с кровати и ушла в ванную, оставив мужчин наедине со своими мыслями. Вскоре из-за закрытых дверей послышался шум и тяжелые удары чем-то металлическим об пол. Затем приглушенный возглас «Стоять!» и звонкий удар о край ванны. Переглянувшись, напарники подошли к двери и раскрыли ее. Посреди ванной стояла Сэй в позе шиноби, готового к битве. В руке был ковшик с длинной ручкой, которым она, вероятно, избивала пол. - Тихо, - широко раскрытыми глазами оглядывая пол, громко зашептала она своим сокомандникам. – Он все еще здесь. Итачи вооруженным глазом увидел съежившегося от страха паука, притаившегося у ножки ванны. Кисаме, махнув рукой, ушел на кресло. - Я думаю, он давно убежал, - заметил Учиха. Сэй сощурилась, встретившись взглядом с наставником. - Нет, он здесь. Я чувствую. - Идем, нечего тут делать, - протянул ей руку. - Я его поймаю, потому что я не люблю, когда по мне кто-то ползает ночью. Б-р-р. Учиха в молчании подошел к слегка удивившейся ученице, отнял ковшик, поставив его на полку, затем подхватил ее на руки, перекинув через плечо, и унес на кровать. - Ну ладно, - решила не перечить Учихе девушка. – Вы только не тягайте меня больше, Итачи, - посмотрела на него снизу вверх, стараясь сделать это без тени сочувствия. – Я, наверное, очень тяжелая? - На твоем месте я бы позаботился о том, что более важно: с твоей арахнофобией нужно что-то делать, - произнес мужчина, присев на кровать, ибо закружилась голова. Сэй коснулась его руки, обеспокоенно следя за едва видимой сменой эмоций на его лице. - Итачи, - тихо сказала она и, встретившись с ним взглядом, передумала, продолжив: - Я боюсь не только пауков, но также всех мелких насекомых, крыс и змей. И я читала, что для девушки это нормально, - негромким, но убедительным тоном сказала русовласка. – У вас руки холодные, - взяв его ладонь в свои, принялась согревать дыханием. Кисаме уже давным-давно все понял. И что Итачи любит свою дражайшую ученицу не как положено наставнику, и что сама бестолковая куноичи тоже к нему что-то испытывает. Проблема в том, что один открещивается от своих чувств во имя высоких целей, а вторая просто дуб. Полный. - Кстати, - Сэй поднялась на кровати и, скрипя пружинами, накинула на нукенина одеяло. – Надо было раньше так сделать, вы ведь не против? – улыбнулась ему, снова по привычке оседлав его ноги. – Так теплее! – глядя в ставшее резко непроницаемым лицо Итачи, живо покивала она. - Ребят, снимите номер, - приложив ладонь к глазам, пробормотал Кисаме, широко улыбаясь. Учиха прожег его взглядом, только не испепелил разве что, и посмотрел меланхолично в глаза своей подопечной. - А я поняла, - она склонила голову набок, не отводя от него взгляда. – Помните, вы были очень-очень печальным, когда мы шли в эту страну? Наверное, у вас тогда был день рожденья, и вы его совсем не любите. Июнь… девятое? – не замечая, придала своему лицу жалостливое выражение, потому что уже не могла смотреть на измученное лицо Итачи. - Интуиция тебя не подвела, - улыбнулся одними глазами мужчина. *** Позже, когда Сэй уже спала, а напарники сидели в тишине и темноте, слушая звуки из коридора, Кисаме заметил: - Ей шестнадцать. - Это намек? – не поворачивая головы, сказал Итачи. - Да нет, я так, просто, - пошел на попятную Хошигаки. Замолчал. Задумался. Решил, что Итачи в состоянии справиться с такой небольшой проблемой, раз уж выкосил целый клан. *** Перед самой полночью, когда напарник вышел из комнаты, Учиха подошел к кровати и присел, глядя в спящее лицо своей ученицы. Чуть улыбнулся, поправив прядку, упавшую ей на глаза. Если бы не клан, если бы не младший брат, которого он любил больше, чем собственную жизнь, если бы он был не Итачи Учиха, возможно, он бы абстрагировался от всей этой суеты и ушел с арены главных действий, закинув себе на плечо русовласку. Но в этой жизни у него слишком много обязанностей, и первая из них: умереть от рук любимого брата. Вторая: передать любимую ученицу в руки Саске, чтобы вложенные в ней собственные Итачи качества навсегда были с младшим братом и утешали его в минуты особенного отчаяния. Сэй тихо вздохнула во сне, перевернувшись на спину. Мужчина медленно приблизился к ее лицу, обжег дыханием ее губы и, удержавшись от поцелуя, выпрямился. Нукенин поднялся, подхватил со стула плащ и вышел из комнаты, не оглядываясь. Местные опять что-то мутят. Нехорошо, если это как-то потревожит именинницу.