Crazy baby

      Наверное, я в шоке. Да, так будет легче описать происходящую ситуацию. Потому что я впервые сидела спокойно, даже смирно, и молчала, как рыба, тупо пялясь в одну точку. Несколько минут спустя Саске поставил передо мной стакан с водой, кажется, так и не дождавшись ответной реакции на протянутую руку. А потом брюнет сел рядом со мной и устало выдохнул, словно происходящая ситуация действительно что-то нормальное. Душа, блять, в душу.       И меня совсем не тяготили чувства Сакуры к этому мальчишке, я как... отстранилась от этого тела, что ли. После того, что увидела, посмотрела на ситуацию более, хм, масштабно. Впрочем, это ведь нормально, правда? Впервые я почувствовала себя отдельным, целым человеком, личностью; впервые не равняла вместе с Харлин или же просто туманила себе рассудок тем, что когда-нибудь избавлюсь от этих двоих. Меня ведь и правда успокаивали мысли об этом. Сейчас же... чувствую, что так даже лучше. Не видеть их, не слышать их, не ощущать их — пожалуй, самое прекрасное, что происходило со мной в последнее время. Я бы не вынесла их постоянных разговоров, постоянно ругани с Сакурой, постоянных этих долгих рассуждений вместе с Харлин, о которых сейчас я, в принципе, начала задумываться, но тогда бы они взорвали мне мозг. И я бы действительно скорее совершила самоубийство. — Где все? — Меланхолично спросила, наконец, решив прервать затянувшуюся тишину. Именно в этот момент я не хотела бы ее слушать, даже если эта тварина так полюбилась мне. Я это сейчас про тишину, не про Учиху. — Недавно я отправил их отдыхать — на улице за полночь, — лениво ответил тот, и между нами снова появилась эта чертова тишина, которая так и подбивала парня задать мне один единственный вопрос, на который отвечать совершенно не хотелось. И, прежде чем он это сделает, я все-таки хотела бы попытаться избежать щекотливую тему. — Знаешь, я почувствовала... необычную связь между тобой и Сакурой, пока находилась в ее теле, — неуверенно произнесла я и прислонилась боком к стенке, смотря на распахнутое настежь окно, от которого шел приятный ночной ветерок. — С тех пор, как ко мне начала возвращаться память, я многое вспоминаю и постепенно теряю старую себя — ту себя, которую ты вытащил из клетки безумного ученого. Мир, почему-то, становится совершенно другим, в отличии от того, что было раньше... — Значит,.. это не защитная реакция? — Запнувшись на полуслове, спросил брюнет, кажется, придумав вопрос только что. Он хотел спросить у меня что-то другое. — Я по ошибке оказалась в этом теле, — устало повторяю я и закрываю глаза. Меня тошнит от всего, что только связано с темой моего прошлого. — Когда-нибудь я расскажу, но не сейчас, я обещаю тебе. — Раскидываешься обещаниями? Как глупо... — Завидую я вам двоим, — тут же прервала Саске, нисколько этого не стесняясь. Если он заговорит, то заставит меня задуматься об этом, заставит понять, что делала до этого момента одну чепуху, что, впрочем, правда, но моя прежняя жизнь не хочет этого знать, не хочет с этим мириться. — Вы так молоды, но имеете настолько прочные связи, несмотря на то, что вы — такие разные. Что же вас связывает? — Не понимаю, о чем ты говоришь, — на выдохе ответил он, закрывая глаза, да еще и таким стальным голосом, словно скрывал что-то. — Ты заботишься о ней, точнее... обо мне. Ты защищаешь нас обеих, терпишь. Я уверена, что от меня бы сбежал любой, а вот ты... Почему я, столько всего скрывая, все равно остаюсь рядом с тобой? — Я ожидала такой же быстрый, как и прежде, ответ, но его не последовало, поэтому я повернула голову в сторону парня, а Учиха молчал, просто смотрел вперед и молчал. Угадала?       Но вместо привычной усмешки на губах, я нерешительно открыла рот для того, чтобы сказать еще что-нибудь, но так и не смогла. Слова застряли в горле — меня действительно волновал ответ на этот вопрос. Снова эти чувства Сакуры? Понятия не имею, когда вновь вспомнила о том, каково это — быть живой, настоящей, со всеми чувствами, эмоциями и практически полной памятью. Но это чувство, которое я испытываю, намного прочнее того, что я — Харли Квинн — когда-либо испытывала, даже к Флойду. Жизнь и вовсе стала совершенно другой после моего, как оказалось, "возвращения домой". И мне страшно от этой неизвестности, даже от одной простой мысли о том, что моя привычная жизнь больше никогда не вернется, хотя бы потому, что... ее никогда не существовало.       Я прикусила губу от безнадежности и отвела взгляд в сторону, даже как-то позабыв о том, что мы с Саске тут ведем задушевные разговоры. Мне что, и правда общаемся на более-менее нейтральные темы? Кажется, я и правда схожу с ума. В моем нынешнем положении, это очень плохо. Что, интересно, хотел от меня Вел, заставив вспомнить... все это? Что я должна была делать дальше? Какие цели преследовать? Куда идти? Не понимаю. Имеет ли смысл возвращаться к тем людям? К Итачи? Мне действительно надо бояться или же я могу подействовать на эту чертову печать? Надо притворяться, что я все еще ничего не помню или же могу все выложить, напрямую спрашивая, зачем я там нахожусь, к чему они готовятся... к чему готовят меня? — Какая связь может быть между людьми, один из которых был близок к тебе только потому, что это был приказ? — Тихий, практически неслышный, голос разрезал тишину, и я мгновенно отреагировала на это, почувствовав, наконец, как быстро бьется мое сердце, как вспотели ладони и, по-моему, как щеки налились румянцем. Он что же, обиделся на меня из-за того, что маленькая Сакура начала общаться с ним из-за слов ненавистного ему человека, а не из-за искренних чувств? Судя по тому, что я чувствую, чувства у девчонки очень даже искренние. — Общалась с тобой из, скажем так, выгоды я, но Сакура ничего не знала обо мне, до поры до времени, она даже не подозревала о том, что с ней могут совершить что-то настолько... ужасное, — поморщилась, даже сама как-то проникшись происходящим. Мне бы не понравилось, если бы близкий мне человек обманывал меня на протяжении стольких лет, и если бы это вылезло именно подобным образом. — Вы давно начали общаться? — Еще до того, как поступили в Академию, — на удивление, Учиха был предельно честен, но и взгляд у него был довольно потерянный, из-за чего просто соврать было невозможно. Впервые вижу его таким, и сердце неприятно сжимается. — Нас... Итачи познакомил... Как это... — Не глупо, Саске, — я поддалась вперед и положила руку на его плечо, чуть сжав, для того, чтобы иметь хоть какой-то контакт с собеседником. Я не понимала его, не знала так же сильно, как ее знал он, и я сама не знала, насколько правдивы были мои слова, но в чувствах Сакуры нисколько не сомневалась. — Она всегда была предельно честна с тобой.       В голове крутилось много успокаивающих фраз, которые, как правило, применяют для того, чтобы успокоить какую-нибудь плаксу или же слабого человека, которому нужна постоянная поддержка, но все они ни разу не подходили брюнету. И я не знала, что сказать, что сделать для того, чтобы такой подозрительный человек поверил мне. Это было невыполнимой задачей, потому что такой я стала лишь час назад. Я была задирой, хамкой, лгуньей, но никак не добросердечной, совсем не такой. Мне чужды все эти светлые качества, даже для меня настоящей. Для некой Цукиеми они были под запретом, даже если эта девушка умудрялась проявлять такие чувства, которые не должна была, даже если действовала наперекор всем, когда потеряла абсолютно все.       Я снова сжала плечо парня и поджала губы. Сказать было нечего. Его реакция и вовсе была всемирной загадкой, как бермудский треугольник и эти черные дыры. Поэтому мне было легче высказать свою позицию и просто не делать лишнего, просто контролировать ситуацию,.. по крайне мере, пытаться. Когда между нами тишина затянулась на долгие десятки минут, я поняла, что и вовсе оказалась лишней в помещении еще в тот момент, когда сказала свои последние слова. И пускай я даже не знаю, куда мне идти, где мы вообще находимся, но оставаться с этим человеком еще на какое-то время — действительно самоубийство. Он ведь был бомбой замедленного действия в плане своих действий, даже если, вроде как, постоянно следовал логике и разуму.       Саске — сильный, и он поймет Сакуру, если уж между ними действительно есть настолько сильная связь.       Я тихо выдохнула и убрала руку, собираясь встать с насиженного места, как резко оказалась прижата к полу. Удивленно хлопаю на настолько неожиданный поворот событий и смотрю на склонившегося надо мной брюнета. Учиха наклонился ко мне ближе, и я почувствовала его дыхание в области ключиц, что заставило сердце, буквально, пытаться выпрыгнуть из груди. Но он вовсе не этого хотел, он хотел скрыться от моего взгляда. Он все еще не принимал меня, как кого-то другого, не Сакуру, которая была другом его детства, которая всегда была рядом с ним. Непонятно лишь то, почему он раньше не заметил то, что она стала такой странной — сколько я там пробыла в ее теле в Конохе? — Саске? — ..Останься со мной, еще немного,.. пожалуйста, — еле как, но очень-очень тихо, выговорил юноша. И я, не долго думая, закрыла глаза, чтобы выдать себя за ту Сакуру, которую он хочет видеть. Кто бы мог подумать, что настолько непробиваемого человека так легко задеть? — Хорошо. — Хорошо, — облегченно выдохнул он, что не мало меня порадовало, только вот руки мои, до сих пор, прижатые к полу, как-то не освобождались — хватка на них стала даже более крепкая и чуть подрагивала. Он так боялся потерять Сакуру, как единственного человека, кто как-то связывал его с прошлым? Или же он, как и я, чувствует эту прочную связь между... нами? — Я... люблю тебя, — произнесла я, чувствуя какую-ту ответственность за то, что Сакура не может быть здесь и не может так просто сказать эти слова, эти самые важные слова для него. Как непривычно говорить эти слова... — И всегда любила... только тебя. — ..Спасибо, Сакура, — чуть помедлив, Саске прошептал эти слова мне прямо в губы, после чего аккуратно коснулся их в совершенно неумелом поцелуе. Я тут же потянулась к нему, не желая прерывать то, от чего все ощущения, все эмоции и чувства тут же подпрыгивают, от чего чувствуешь приятное ощущение во всем теле, от чего... возникает дурацкое чувство правильности. Я и правда должна быть здесь и сейчас.

***

Для атмосферы: Японская традиционная музыка — Безмолвная Луна (именно под нее поет песню Цукиеми).       Брюнет проснулся поздней ночью, почувствовав непривычный холод во всем теле, когда как засыпал в объятиях подруги детства. Сонно протерев глаза, юноша медленно принял сидячее положение и, осмотрев комнату, увидел девушку. Она стояла у распахнутого настежь окна, даже не двигаясь, но упорно что-то рассматривала. Учиха нахмурился и, не долго думая, встал и осторожно подошел к ней сзади. Вовсе не для того, чтобы напугать, как он делал это в далеком детстве, а для того, чтобы убедиться, что все в порядке.       Мельком взглянув за окно, Саске убедился, что на улице нет и души, а куноичи все равно завороженно смотрит куда-то, напрочь не замечая парня. Он коснулся ее руки, желая увести по-дальше от сквозняка, который, казалось, пробирался до самых костей, но та даже не вздрогнула, хоть и оказалась она мертвенно холодной, чего не говоря о ее уже знакомой бледном виде. Наконец, шиноби посмотрел на выражение ее лица и проследил за взглядом, наткнувшись на... луну? Да, она действительно смотрела на полную луну, не моргая, кажется, даже не дыша, что не мало волновало.       Но вид у Сакуры был такой, словно ее загипнотизировали. — Идем спать, — тихо произнес юноша, потянув к себе, но она не шелохнулась, все еще смотря на небо. — Ты слышишь это? — Слышу что? — Тут же насторожился Учиха, быстро вспомнив, где лежит катана и отложенные в сторону боеприпасы. — Луну... — Практически пропела девушка в ответ, на что он только устало выдохнул, расслабившись. Тем не менее, поведение ее было, мягко говоря, очень странным. — Песню луны... Она зовет меня... — Ничего не слышу, о чем ты говоришь? — Где ты? Где ты, Цукиеми?.. Я так скучаю... — Пропела тихо та, слегка наклонив голову и закрыв глаза. — Возвращайся скорее домой... Я так скучаю, Цукиеми...       Саске нахмурился. Голос Сакуры был совершенно другим, не таким, каким она пела сейчас эти несколько строк. Ее взгляд тоже изменился, и стал каким-то тоскливым и грустным, словно перед ним стоит больше не та маленькая жизнерадостная девочка, которая всегда подбадривала его с самого детства, всегда поддерживала, даже защищала, хоть и он — Учиха — был категорически против подобного. До некоторых событий он отрицал то, о чем она говорила, просто потому, что не мог поверить в подобный бред. Брюнет не верил в перерождение душ, а уж тем более — в переселение. Но, смотря на то, как быстро менялось поведение этой девушки, как она была честна с ним, хоть и ни во всем, брюнет понял, что рядом с ним совершенно другой человек, который потерялся. И это была не Сакура, другое... существо с нечеловеческими способностями, возможностями. И все странное, что происходит вокруг нее — это на самом деле, даже непонятный парень, который каждый божий день напоминал о том, что он — Вселенная. Согласитесь, бред. Никто в это не верил, но он слепо следовал за ними потому, что хотел сохранить хоть какую-ту часть своей жизни, защитить ее.       И связь, о которой она говорила, действительно существовала. Саске чувствовал ее сердцем.

***

Flashback. — Цукиеми, моя прекрасная королева, — жар отдает во всем теле, а чьи-то уста не перестают шептать слова любви и обожания. Я выгибаюсь в спине и на несколько мгновений забываю, как дышать, чувствуя мягкие губы на внутренней стороне бедра; сильные руки гуляли по телу, вновь и вновь заставляя меня забывать о том, как дышать. — Моя, только моя... — ..П-прекрати..! — Вырывается у меня, но тон голоса заметно стал выше и серьезнее, словно мне уже далеко не шестнадцать-семнадцать, а где-то двадцать пять или тридцать. Небрежно отталкиваю от себя высокого и сильного мужчину, начиная лихорадочно поправлять на себе кимоно, а так же растрепавшуюся прическу. — Мы не можем делать подобное в этом доме. И прекрати меня так называть. — Ничего не могу с собой поделать, — с ехидной ухмылкой произнес он, нависнув надо мной и облокотившись рукой о стенку позади меня. Разница в росте была ну очень заметной, только вот я совершенно не чувствовала страха перед ним, только чувство превосходства и неправильности. Снова и снова. При каждом видении одно и то же. — Уж постарайся, — фыркаю в ответ и складываю руки на груди, смотря сверху вниз. — Твой брат в резиденции Хокаге. — Именно поэтому я и здесь... — Именно поэтому тебя здесь не должно быть, — мгновенно поправляю и, как ни в чем не бывало, сбиваю руку собеседника и гордой походкой выхожу из темного помещения. Кажется, это комната была вроде кладовой. — Я ни за что не изменю своего решения, если ты хотел поговорить об этом. Как носительница такой огромной силы, я ни за что не стану подвергать мир опасности только для того, чтобы ты мог что-то там доказать... — Цукиеми! — Я не успеваю переступить порог комнаты, как оказываюсь прижата к стенке. При свете дня я увидела длинные волосы цвета вороньего крыла и ярко-алые необычные глаза, но уже такие знакомые. Мужчина поджал губы, сильнее сжимая мое запястье; он открыл рот для того, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, и я заметила, как загуляли жевалки на челюсти. Он определенно был зол, и определенно пугал меня, но я продолжала с нескрываемым высокомерием смотреть на него, зная наперед, что ничего мне не будет за это. — Отпусти, — и брюнет беспрекословно подчинился, да еще и встал на одно колено, склонив голову.       Мое сердце билось, как сумасшедшее, я чувствовала, что оно вот-вот выскочит из моей груди, а еще Его присутствие кружило мне голову. END Flashback.       Наклоняю голову и высовываю кончик языка, стараясь нарисовать черту именно такой, какой я видела ее несколько часов назад. Саске и его команда спокойно завтракали, совершенно не мешая мне своими обыденными препираниями и разборками, что не могло не удивлять, но, наверное, всех больше всего поражает мое поведение. В любой другой раз, я бы, скорее всего, все заведение разнесла, лишь бы мне только дали покурить или же выпить, чего не говоря о моей новой "диете" — только на чистой шмакре окружающих. Н-да, кое-что во мне никогда не поменяется.       Наконец, завершаю рисунок последними штрихами и прикусываю нижнюю губу, смотря на свое "произведение искусства". На самом деле, получилось очень даже неплохо — это все уже имеющиеся навыки Сакуры. Впервые они сработали на автомате, а не как обычно — пришлось бы обучаться ими вновь. У меня совершенно нет на это времени. Самым реалистичным получился этот взгляд алых глаз: такой опасный и такой соблазнительный. Я не могла оторваться от рисунка, не могла забыть его прикосновения, его голос снова и снова звал мое имя, чуть ли не ярче, чем уже знакомый мне Ку. Только вот, в отличии от дружеских чувств со стороны лиса, только этот тон заставлял мои коленки подкашиваться, а голову кружиться от желания...       Я закрываю глаза и устало выдыхаю, видя перед глазами очередную картину практически цензурного содержания. Вместе с моим желанием вспомнить меня настоящую, пришли и воспоминания о прошлых жизнях. Не прям о всех и не прям сразу, но постепенно, крупица за крупицей, картина восстанавливалась в голове, только вот это было слишком медленно. У меня не было такого большого количества времени, и этого незнания хотелось рвать на себе волосы. Ах, да! Встав сегодня утром, я обнаружила на своих длинных локонах один светло-фиолетовый участок волос! Именно такой, какой он был в моих воспоминаниях, черт возьми! Сначала я подумала, что это лишь галлюцинация, но все было совершенно не так — он и сейчас выглядывал из конского хвоста, хвастаясь своим цветом всем, кому не лень. Нет, я, как ни странно, любила свои волосы, только этот знак говорил мне о том, что времени практически не оставалось. Непонятно до чего, но было его катастрофически мало, а ведь я только-только поняла, кем являюсь, и то... как-то слабо во все это верится, если честно.       Очнулась я от прикосновения к своему плечу. Подняла голову и увидела Саске, взгляд которого был уже говорил о том, что нам пора отправляться. Я кивнула и начала собирать свой скромный набор начинающего художника; входило в него всего несколько вещей: чистые листы, карандаш и ластик... ну, или что-то типа того, но стирало очень даже неплохо. В этот момент заметила, что начала рисовать на еще одном листе, где, в основном, было несколько раз написано «Учиха» этими закорючками, которые по ошибке называют буквами-иероглифами, нарисованы разные глаза с разными рисунками на них, которые, я не сомневаюсь, тоже принадлежали этому клану, а так же одни... любимые, лисьи, с вертикальным зрачком. Взгляд зацепился на недописанную надпись «Нару...», где я, уже на автомате, дописала слог «...то». Мое сердце неприятно сжалось при мысли о маленьком плачущем мальчике, словно я забыла что-то важное, связанное с ним, с его прошлым.       Воспоминания давались очень трудно, но все-таки давались, поэтому я старалась просто выживать для того, чтобы все вспомнить, чтобы вспомнить нечто важное, что забыла за долгие очереди перерождений из одного тела в другое. Меня торопили лишь неизвестные часы, тиканье которых отзывалось в голове, раз за разом, все громче и громче. Это сводило с ума. — Что ты нарисовала? — Время и человека, который приснился мне... Он был... важным для меня человеком. — Но ты его не помнишь? — Нет, — качаю головой и перевожу взгляд на командира, который, ни с того, ни с сего, начал проявлять интерес к моему положению дел, в которые, до поры, до времени, не собирался верить вовсе. — Когда-нибудь я расскажу, обещаю. Мне нужно время для того, чтобы вспомнить больше. — Надеюсь, — холодно кивнул тот, из-за чего во мне вспыхнул знакомый огонек недовольства и похуизма, который хотел разнести на хрен половину леса, а этого мальчишку в придачу, но я быстро утихомирила его, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет.