Адреналин

      Гермиона пила. Снова. Её уже не волновало, что в последнее время она слишком часто употребляла алкоголь. Всё, что за последний месяц происходило в её жизни, в любом случае приводило девушку к бутылке. И ей было плевать. Совершенно.       Уже часа два она бездумно глядела в телевизор, сидя на диване, поджав под себя ноги, и вертя в руках бокал с вином. Ей было необходимо почувствовать себя уютно, и для этого у неё даже была специальная одежда: бледно-розовая толстовка на два размера больше нужного, маленькие белые шорты (совсем короткие — почти трусы), и длинные, до колен, связанные мамой, белые гольфы.       В домашней одежде, с растрепанными волосами и уставшими глазами — Гермиона сидела и обдумывала сегодняшний разговор с Малфоем-старшим. Почему-то её очень задели слова мужчины. Как будто горечь осознания бесполезности этой страшной, кровопролитной войны, снова тяжким грузом опустилась на её хрупкие плечи. И от правильных слов Люциуса становилось только хуже. Барьер от воспоминаний, старательно воздвигнутый девушкой в её голове, разрушился. Ужасные картины последней битвы за Хогвартс вновь вставали перед глазами. Мертвые глаза друзей и однокурсников, неподвижные тела людей обеих воюющих сторон — вспоминалось всё. Сцены той ночи калейдоскопом проносились в голове у Гермионы, и она, не выдержав, разревелась. Не прилично, роняя слёзы в ладошку, а выла, хлюпая носом, размазывая соленые слезы по щекам.       Она оплакивала то время, своё потерянное детство, и людей, отдавших свои жизни за то, как сказал Малфой, что кто-то просто вовремя не осознал. Не осознал, что все они — волшебники, вне зависимости от статуса крови. И боролись они ни за что: одни — за жизнь, другие — за смерть. Страшная, ужасная и бессмысленная глупость. Как, впрочем, и любая другая война.       Гермиона не почувствовала большую горячую ладонь, начавшую гладить её спину. Не почувствовала обнимающие сильные руки, склоняющие её голову на широкую грудь. Только учуяла знакомый запах дорогого одеколона. Такой важный теперь для нее запах. — Зачем ты пришел? — тихо спросила, шмыгая носом, боясь открыть глаза. — Кто-то должен пожалеть сильную женщину, — так же тихо ответил Драко. — Меня не нужно жалеть, — её голос мгновенно стал жестче. — Хорошо, не жалеть. Успокоить? Гермиона буквально почувствовала его беззлобную ухмылку. — Успокоить. Посочувствовать. Любить. Девушку словно ветром отнесло от него на другую сторону дивана. — Что ты сейчас сказал? — Любить. В физическом смысле, — проговорил Малфой, вновь придвигаясь к ней, — Тебе ведь сейчас это нужно? Грейнджер смотрела на него огромными глазами. Она совсем не ожидала когда-нибудь услышать это слово от него. Даже в контексте секса. — Мне это не нужно. Она бы и сама не поверила бы в эти слова, учитывая дрожащий голос и сомневающуюся интонацию. — Та песня, на русском, которую мы слушали в машине, — Драко резко перевел тему, вглядываясь в её глаза, — Ты включила её просто так? Или хотела что-то этим сказать? — Это просто песня, — она не отводила взгляда от его горящих глаз. Но блондин словно не слышал её. — Я, действительно, запустил тебя под кожу. Слишком глубоко. Когда этот секс перестал быть просто сексом, Грейнджер? — Не знаю, — прошептала Гермиона. Его лицо вдруг оказалось очень близко. — Почему это случилось? Почему теперь ты стала так нужна мне? Почему я постоянно об этом думаю? Один легкий поцелуй в губы, не закрывая глаз, не отводя взгляда. — Почему я постоянно хочу тебя? Ещё один поцелуй, нежный. — Я не могу без этого. Наконец-то. Поцелуй, стирающий границы реальности. Только губы, сладкие от вина, и соленые от слез. Только глаза, умоляющие целовать сильнее, и просящие остановиться. Плевать.       Драко легко опрокинул хрупкое тело спиной на диван. Такая домашняя в этой своей огромной кофте, почему он так желал её? Огладив плоский живот под толстовкой, он вновь почувствовал это. Адреналин. С шумом мчавшийся по венам, так желанно затмевающий сознание, болезненно отдающийся в паху. Она — чистый адреналин. Его наркотик. И каждая новая доза ещё необходимее и желаннее предыдущей. — Грейнджер, — на выдохе прошептал Малфой, когда девушка обняла его за талию, прижимаясь ближе, — Я так хочу в тебя. Гермиона тихо простонала, ещё больше вжимаясь в его сильное тело. Но Драко хотел не так. Он хотел иначе, полностью, как никогда раньше. Он подхватил её на руки и направился в спальню. Проходя каждую ступеньку узкой лестницы, он целовал её лицо — щеки, губы, нос, скулы. Просто потому, что ему так нужно.       Уложив девушку на кровать, блондин начал раздевать её. Не торопясь, и не касаясь тела, только снимал одежду. Когда Гермиона осталась лежать перед ним абсолютно голая, он с минуту просто смотрел на неё. Рассматривал так, чтобы эта картина никогда не смогла забыться; чтобы никогда не стерлась из его сознания. Тонкое, изящное тело девушки, бледное от света луны за окном, желающее ЕГО ласк, просящее ЕГО в себя. Идеально-красивое, безупречное, гладкое. Голова кружилась от избытка эмоций, вызываемых этой женщиной. Желание обладать и, одновременно, отдавать всего себя. Постоянно. Всегда.       Малфой начал чувственно целовать её, начав с губ. И вниз, касаясь губами каждого миллиметра её нежной кожи. На шее оставил сразу две метки, с обеих сторон. Она принадлежит ему. Целовал выступающие ключицы, узкие плечи, высокую грудь, но нигде не задерживался надолго. В последний раз поцеловав низ живота, он мягко перевернул девушку. И начал снова, с самой шеи, спускаясь ниже по спине, зацеловывая каждый выступающий позвонок и длинный, тонкий шрам — память её аврорского прошлого. Выгнутая от ощущений поясница так же осталась зацелованной, кожей впитав каждое нежное касание мягких губ. Округлые ягодицы мужчина целовал с особым трепетом и тщательностью — Гермиона обожала такие ласки. Всё её тело в его руках было одной сплошной эрогенной зоной. Малфой резко поднял её за талию, поставил на четвереньки и раздвинул ноги, а сам быстро скинул рубашку и лёг на спину, оказавшись лицом напротив её промежности. Гермиона, поняв, чего он хочет, запротестовала, но Драко удержал её за ноги. — Успокойся, - даже будучи мягким, его голос звучал властно. Даже в такой позе. — Я так хочу. Выпрямись и опускайся. Девушка судорожно выдохнула, и медленно опустила бёдра. От соприкосновения с его языком, её лоно сжалось, мышцы внутри задрожали. Необычная поза возбуждала ещё сильнее, хотя, казалось, больше уже некуда. Когда язык мужчины запорхал по нежным складкам, Грейнджер непроизвольно выпрямилась. Он снизу смотрел в её глаза, и девушка схватилась за свою грудь, выкручивая и пощипывая стоящие соски. Это было слишком пошло-сладко, и оргазм не заставил себя долго ждать. Когда Драко начал посасывать пульсирующий клитор, Гермиона вцепилась пальцами в его волосы, выгнула спину, и, вскрикнув, кончила. Она медленно осела, уперевшись руками в кровать. Драко поднялся, аккуратно уложил её на спину, и снова припал к губам, сплетаясь своим языком с её, слабо двигающимся. — Чувствуй, Грейнджер. Этот сладкий вкус — твой, — шептал он ей на ухо, — Кстати, почему такой сладкий? Какое-то зелье? — Не скажу, — девушка улыбнулась с закрытыми глазами. — Как хочешь, — он снова поцеловал её, спокойно и уверенно. Спустился к груди, начал ласкать рукой всё ещё твердые соски, рукой гладил низ живота, не прикасаясь к тому месту, которое снова наливалось желанием. — Драко, — Грейнджер вцепилась в его плечи, пытаясь перетянуть мужчину на себя сверху. — Нет, детка, ещё рано, — ухмыльнулся Малфой, отрываясь от её тела и вставая с постели. Он снял брюки и остался в белых боксерах. Гермиона не смогла быстро оторвать взгляда от его тела, и он это заметил. Снова сел с ней рядом, на край кровати, и провел длинным пальцем по её скуле. — Тебе нравится моё тело? — спросил тихо. — Да, — выдохнула. — Ты ласкала себя, представляя меня? — Да, — очень тихо. — Покажи, — хрипло. Снова этим тоном. Приказ. Которого нельзя ослушаться. Драко развел её ноги и сел напротив, облокотившись на спинку кровати. Гермиона закрыла глаза, сгорая от эмоций. Ей было безумно стыдно делать это, и в то же время — очень хотелось увидеть, как серые глаза снова загораются тем самым огнем. Она медленно провела рукой по всему телу и остановилась внизу живота. Погладила кончиками пальцев чувствительную кожу, и снова вернула руку наверх, к лицу. Открыла глаза, смотря прямо в его серые океаны, и медленно погрузила указательный палец в рот. Облизала его, и опустила к промежности, начав, едва касаясь, оглаживать головку клитора. Второй рукой она сжала грудь, глядя, как Драко чуть прикусывает нижнюю губу, наблюдая за её пальцем.       Она забылась. Снова опустила веки и ласкала себя так, как ей нравилось. Вокруг-надавить-погладить-сжать грудь. Чуть выгнуть спину. Еле слышный стон. Он смотрит. Нет, уже не смотрит. Уже рядом, ласкает живот и... входит. — Смотри на меня, — хриплый шепот. Глаза цвета дождя очень близко, кроме них не видно ничего. Она тонет в их серебре. Чувствует его внутри, продолжает ласкать себя. Он снова входит. Сильнее. Что-то не так. Но оргазм не даёт додумать мысль до конца. — Давай, девочка, ещё... — тихий голос Малфоя вызывает ещё одну волну, накрывающую с головой. — Моя сладкая...       Гермиона, отдышавшись, открыла глаза. Блондин сидел рядом, поглаживая её скулу. Девушка была укрыта голубым пушистым пледом, а он сидел рядом в брюках. В брюках? Она внезапно поняла, что было не так. — Драко, ты... — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — он ухмыльнулся и вытащил какой-то предмет из-за спины, — Знакомься, Малфой-самый-младший.       Гермиона смотрела на предмет, краснея чуть ли не всем телом. Конечно, она знала, что это такое, но вживую видела впервые. Вибратор. Точная копия члена Малфоя. Твою же мать... — Ты меня... этим? — голос девушки охрип от нахлынувшего стыда. — Он сделан специально для тебя, — блондин улыбнулся краем губ и игриво выгнул светлую бровь, — Если тебе будет легче, скажу. Он так заколдован, что я чувствую всё, что делает он. — Кошмар, — Гермиона закрыла лицо руками. Драко засмеялся и взял её руки в свои. — Грейнджер, я знаю каждый сантиметр твоего тела. На тебе нет ни единой точки, которую я не целовал. Внимание, вопрос! Когда ты перестанешь меня стесняться? Щеки Гермионы снова порозовели. — Чёрт, Малфой! Ты каждые несколько минут вгоняешь меня в краску, как наивную девственницу! Мужчина в ответ только опрокинул её на себя и начал целовать тонкую шею. — Хватит разговоров, я хочу тебя.       Долгого времени, чтобы снова заставить шатенку стонать от возбуждения, блондину не понадобилось. Сейчас он лежал животом на её промежности, губами лаская грудь, а руки его мяли упругие ягодицы. Бедра Гермионы то и дело подлетали вверх, в попытке задеть чувствительным местом его тело. Драко опустил руку ей между ног и довольно улыбнулся, почувствовав обилие влаги. Он дотянулся до лежащего неподалеку вибратора и начал аккуратно вводить его в её лоно, одновременно нежно облизывая напряженный бугорок клитора. Вставив игрушку до конца, Малфой прошептал несколько слов, и фаллос начал ритмично двигаться, не глубоко, но вызывая стоны Гермионы.       Блондин отстранился, и с удовольствием оглядел распластанную на кровати Грейнджер. Она лежала с закрытыми, подрагивающими ресницами, верх её груди покраснел, а руки беспомощно сжимали простынь. Мужчина понаблюдал за этим видом минуту, и наклонился к Гермионе. — Есть у меня одна мечта, связанная с тобой, Грейнджер. Девушка открыла глаза, но так и не смогла полностью сфокусировать взгляд от обуреваемых её эмоций и ощущений. — Но ты — только моя. И я решил вопрос таким образом, — прошептал Драко, и перекинул ногу через её грудь, встав на колени и уперевшись руками в спинку в изголовье кровати.       Гермиона не стала медлить. Она сразу поняла, чего он хочет, и облизала качающийся напротив её лица член. Глубоко впустив его в рот, девушка застонала от чувства наполненности. Ощущения распирали её изнутри, грозясь вылиться в самый сумасшедший оргазм в её жизни. Она со всей страстью облизывала и посасывала напряженный ствол, вбирая его в себя, с удовлетворением слушая низкие, гортанные стоны своего любовника. Вибратор в её лоне постепенно ускорялся, и вот уже входил очень глубоко, практически вдалбливаясь в податливую плоть.       Они кончили одновременно. Гермиона сжалась всем телом и закричала, выпустив член изо рта. Малфой излился ей на грудь с животным рыком, рвущимся из горла. Драко, всё ещё тяжело дыша, извлек из девушки игрушку, откинул её, и развалился рядом с обессиленным телом Грейнджер. — Гермиона... — тихо произнес он, заставив девушку резко прийти в себя. Она впервые слышала своё имя из его уст. — Ты потрясающая. Выходи за меня?...

***

      Гермиона проснулась от звонка мобильного. Резко села в кровати, и посмотрела на мирно спящего рядом Малфоя. В нескольких метрах разрывался телефон, а ему хоть бы хны! Девушка потерла глаза кулаками и взяла сотовый. Звонила мама. — Алло? — Доброе утро, милая! — Привет, мам. — Ты дома? — Конечно, ещё сплю. — Странно. Вчера вечером приезжал Итан, он искал тебя.       Девушка похолодела. — Я была дома весь вечер. — Он сказал, что был у тебя, и дом пуст. И трубку ты от него не брала. — Действительно, странно. Я была дома, и телефон у меня не звонил! — Ладно, ты позвони ему? Он был чем-то очень расстроен. Вы не ругались? — Ругались, — растерянно проговорила шатенка, — Я перезвоню ему. — Вот и хорошо. Ладно, я поехала на работу, пациент уже ждет. — Конечно. Хорошего дня, мам. Папе привет.       Гермиона положила мобильный на тумбочку и внимательно посмотрела на лежащего рядом мужчину, продолжающего безмятежно спать. Да уж, этого молодца и из пушки не разбудишь.       Грейнджер спустилась на кухню и включила кофемашину. Вспомнив прошедшую ночь, она довольно разулыбалась. Малфой, безусловно, был великолепным любовником: страстным и нежным одновременно, безустанным и доставляющим просто дикое удовольствие. Тело Гермионы приятно побаливало после всех акробатических этюдов, которые Драко именовал "занятиями любовью". Сейчас уже было пол девятого утра, но, учитывая, что уснули они только в пять, абсолютно обессиленные, это утро с натяжкой можно было назвать добрым — спать хотелось нещадно.       Кофемашина издала громкий "дзынь", извещая о готовности напитка. Налив себе большую кружку, Гермиона вышла на маленькую полукруглую веранду с торца дома. Закутанная в длинный, белый, махровый халат, она села в плетенное кресло и засмотрелась на прекрасный в своём величии лес, начинающийся в ста метрах за домом. Вид был умиротворяющий, он успокаивал и помогал расставить все мысли в голове на свои места.       Зачем её искал Итан? И зачем соврал матери, что был здесь? Если бы он действительно приехал вчера — то вечер и ночь точно не прошли бы так приятно для неё. А если он всё-таки приезжал? Тогда ответ один — Малфой наложил на дом какие-то заклинания. Зачем? На всякий случай? Или что-то знал? Ответ она сможет получить только у него самого. Мысли снова переметнулись к Итану. Он хотел поговорить. О чём? Неужели захотел вернуться? Или, может, насчет квартиры в Лондоне? Всё-таки они покупали её вместе, а Уилтон был не из тех мужчин, которые молча бы стали пользоваться совместным жильем после расставания. Как обычно, одни вопросы. Мисс-хочу-всё-понимать-Грейнджер.       Резкий звон чего-то разбившегося заставил Гермиону подскочить и побежать в дом. На кухне, чертыхаясь, стоял Малфой, осматривая осколки стеклянной кружки. Палочку он оставил в спальне. Девушка повела кистью руки, и уже целая кружка лежала на полу. — С добрым утром, твою мать, — проворчал блондин и уселся на высокий стул за барной стойкой. — И тебе того же, — хмыкнула Грейнджер и налила ему кофе. Поставив перед ним кружку, девушка решила сходу брать быка за рога. — Ты ставил вчера какие-то заклинания на дом? — Она сделала вид, что его ответ не очень её интересует. Драко подозрительно посмотрел на неё. — А что? — Ответь, пожалуйста, на вопрос. — Ставил. Отталкивающее. — Зачем? — Чтобы нам никто не помешал. Гермиона начинала раздражаться. Этот сухой диалог совсем не входил в её планы. — А кто нам должен был помешать? — Грейнджер, что за претензии? Есть, что сказать — так говори. Чего юлить? — мужчина вспылил. — Вчера приезжал Итан. А ты, совершенно случайно, именно в этот же вечер, решил заклясть мой дом. Ничего необычного, конечно! — она всплеснула руками, выражая всю абсурдность собственного предположения. — При чем здесь я и твой бывший? — Драко округлил глаза. — Ни при чем! — Вот именно! А я о чем говорю? Гермиона выдохнула и заговорила спокойным тоном. — Просто скажи мне, ты знал, что он может приехать? Малфой пронзительно смотрел в карие глаза. — Да. "Спокойствие, Герми. Не ори на него." — Откуда? Малфой помолчал секунду, и произнес: — Мне сказал Поттер. — Гарри?! — Ты знаешь другого Поттера? — Как это получилось? И при чем здесь Итан? — Разве это имеет значение? Лучше скажи спасибо, что я додумался заколдовать дом. Иначе получилось бы слегка неловко, — блондин самодовольно улыбнулся. — Слегка неловко? Ты издеваешься? — девушка повысила тон, подавшись вперед. — А ты что, хочешь с ним пообщаться? — Тебя это не касается! Ты должен был мне сказать! — Грейнджер, ты не охуела?       Звонкая пощечина отрезвила обоих. Гермиона не помнила, как встала и оказалась рядом с Драко, а он не понял, зачем так сильно сжал её запястья. Синяки точно останутся. — Всё, тихо. Успокойся, — Малфой силой усадил девушку обратно за стойку и вручил кружку с остывшим кофе, — Займи свои руки, бешеная! Шатенка молчала и зло смотрела на него. — Серьезно, Грейнджер, ты хочешь с ним поговорить? Может, хочешь к нему вернуться? — А если и так? Какая тебе разница? — Ты не ответила на мой вопрос ночью, — он снова резко перевел тему. — Малфой, ты идиот? Ты считаешь, что я смогла бы серьезно воспринять предложение от человека, только что кончившего мне на грудь? — Это самый долгий наш диалог, — невпопад сказал блондин. — Что? — То. Если бы мы больше общались, то это не выглядело бы так глупо. Я серьезно, кстати. Да, с предложением я погорячился. Но я серьезно хочу с тобой встречаться. Или как женщины это называют.       Гермиона только хлопала глазами. И что она должна была на это ответить? Какой всё это бред... — Ты ненормальный. Возможно, ты не в курсе, но обычно люди не строят отношения на одном лишь сексе. Даже на очень хорошем сексе. Тем более люди, всю жизнь ненавидящие друг друга! — Я-то может и ненормальный, но и ты недалеко ушла. И потом, кто сказал, что нельзя начинать отношения с секса? По-моему — это как раз идеальный вариант. Ведь мы уже знаем, что прекрасно подходим друг другу физически, так что нам мешает попробовать остальное? — Всё нам мешает. Прошлое, которое не изменишь и не сотрешь.       Мужчина не нашелся, что ответить. Да, она права. Всё так. Но в его силах попытаться сейчас хоть что-то исправить. — Грейнджер, ты же знаешь, что я буду настаивать. Лучше ведь жалеть о сделанном, чем о не сделанном? — Спорное утверждение. Лучше вообще ни о чем не жалеть. Я подумаю об этом. Позже. Извини.

***

      Впервые ей было тяжело находиться дома. В каждой комнате всё напоминало о Итане. Но сама звонить ему она не хотела. Во-первых, она не знала причины, по которой он её искал. Во-вторых, ей было невыносимо заговорить с ним после последней встречи. И в-третьих — мысли о Малфое мешали Гермионе связно думать. Утренняя перебранка серьезно выбила её из колеи, ещё и эти его предложения! Грейнджер уже боялась каждой следующей минуты, потому что жизнь всё больше нагибала её, ставя в такие ситуации, что никакой магией не спасешься.       Конечно, телефон зазвонил. Именно в тот момент, когда она пыталась расставить сумбурные мысли по полочкам. Выдохнув и мысленно сосчитав до восьми, она подняла трубку. — Итан? — Привет, Миона. Не занята? Голос. Его голос такой мягкий, с нежностью произносит её имя. Словно хочет за что-то извиниться. Кажется, её догадки всё же верны. — Нет, говори. Что-то случилось? — Вообще-то нет, я просто хотел увидеть тебя. Поговорить. — Можем поговорить сейчас? Я не смогу сегодня с тобой встретиться. — Эмм, хорошо. Я знаю, что это не делается вот так, по телефону, но хочу чтобы ты знала. Я люблю тебя. Люблю настолько, что мне плевать, с кем ты была в ту ночь. Это, в любом случае, моя вина. Мне вообще плевать, с кем и когда ты была. Сейчас, живя без тебя, я это понимаю, как никогда. Миона, я не могу без тебя. Пожалуйста, выходи за меня?       Девушка безразлично смотрела в стену. Сейчас ей меньше всего хотелось это всё слушать. А это уже второй разговор на одну тему за первую половину дня. — Я... Я не знаю, Итан. Я подумаю об этом. Позже. Извини.