"Сестрёнка"

      Нервно теребя ручку сумки, я в лифте поднималась на седьмой этаж, где располагалась комната. Вспоминала злющее выражение лица директрисы, отчитывающей меня за пропуск, и мысленно посылала её куда подальше. О какой учёбе может идти сейчас речь?       Ещё дома, переодеваясь, я успела заметить несколько синяков и засосов. Как умалишённая тёрла их мочалкой в душе, до красноты натирая кожу, хоть и понимала, что всё бесполезно. И дело даже не в том, что они сами по себе пройдут, нужно лишь время, мне просто хотелось избавиться от этих меток. Постараться вычеркнуть прошлую ночь из жизни, но как это сделаешь, если по всему телу стоят отметки брата? Словно и вправду прожигающее кожу клеймо, которое не сойдёт даже с исчезновением следов на коже — такие отпечатки остаются не на теле, а глубоко внутри, на поверхности едва бьющегося израненного сердца.       Лифт остановился на нужном этаже, возвращая меня в реальность звуком открывшихся дверей. Пару раз моргнув глазами, я попыталась собраться и хотя бы чуть-чуть отвлечься. Из-за одного только самобичевания жизнь ничуть не улучшится, а тратить впустую нервы не очень-то хотелось.       Крепче сжав ручку сумки, я направилась вдоль по коридору, пробегая глазами по снующим туда-сюда учащимся. Уроки недавно закончились, и сейчас в коридорах было довольно много молодёжи, болтающей о каникулах и смеющейся над любым словом.       Заметив нескольких одноклассников, я опустила голову, старясь просто пройти мимо, не привлекая лишнего внимания. Стоило мне лишь поздороваться и пришлось бы в ярких красках описывать подробности проведённых каникул и первого пропуска. Про последнее говорить хотелось меньше всего.       Скрываться от лишнего внимания мне очень даже удавалось ровно до того момента, пока я не вошла в комнату, обнаружив за столом свою соседку Дану, листающую какой-то журнал. Смерив меня скучающим взглядом, она хмыкнула, а затем вновь вернулась к чтению, заставив облегчённо вздохнуть — ещё одной нервотрёпки я сегодня не выдержу.

***

      Весь вечер занимаясь распаковкой вещей и унылым просмотром какого-то старого фильма, я немного подзабыла о случившемся и даже почти уснула. Правда в этот момент в мою комнату вломился лучший друг, едва не сорвав с петель дверь, и затискал в крепких объятиях. — Ты почему не предупредила о пропуске? Хоть представляешь, засранка, как я волновался? Думал, ты совсем не появишься, — Хосок строго уставился на меня, решив немного помучить нотациями, но, заметив помятый вид, погрустнел и даже ругаться перестал. — Эй, хомяк, у тебя случилось чего? — немного растерявшись, Хоби уселся на край моей кровати, легонько коснувшись плеча.       Неопределённо пожав плечами, пытаюсь казаться веселее, огораживая друга от грешных подробностей своей жизни. — Всё в порядке, Хоби. Я просто немного устала, — для пущей уверенности улыбаюсь во все тридцать два, но, кажется, нужного эффекта это не создаёт.       Хосок сначала подозрительно смотрит, а затем, отчаянно вздохнув, пытается перевести тему. Вот именно по этой причине он мой единственный и лучший друг. Знает, что даже у самых близких друзей есть право на личное пространство, потому предпочитает не настаивать, предоставляя шанс самой выбрать: делиться какими-либо секретами или всё же лучше умолчать.       Весь вечер мы провели за просмотром комедии, не только поднявшей настроение на несколько часов вперёд, но и немного отвлёкшей от чёртовой психологии и самобичевания, которые преследовали меня весь день.

***

      Утро выдалось, мягко говоря, не очень хорошим. Мало того, что вернувшаяся вчера вечером невесть откуда Дана была жутко пьяна, так ещё и навалилась на меня с оскорблениями. Уже после нашей получасовой ссоры в двери постучал вахтёр, притащивший с собой коменданта, и я в очередной раз стала козлом отпущения, а всё потому что комендант — друг отца Даны, поддерживающий с её семьёй хорошие отношения и всегда вытаскивающий её из любой задницы, подставляя при этом других. — Смотри куда прёшь, — толкнув меня на выходе из общежития плечом, девушка состроила гримасу, а я вдруг не сдержалась. — А не пошла бы ты, — огрызаюсь, в очередной раз затеяв ссору, но даже сейчас, когда нервы и так ни к чёрту, ничуть об этом не жалею.       Дана чуть притормаживает, а затем, хмыкнув и едва слышно прошипев «Идиотка», уходит вперёд, вновь испортив мне настроение. И что у неё за привычка такая?

***

      В корпус вошла вместе с основной толпой учащихся, торопящихся на уроки и толкающейся всеми конечностями, которые только есть. В итоге к тому моменту, пока я оказалась в классе, волосы растрепались, создавая жалкое подобие причёски, а глаза стали вдвое злее, выражая всю ненависть и презрение к школьной жизни. — Чон Лиин, — раздался на весь коридор громкий голос, а ко мне уже спешил преподаватель, являющийся у нас по совместительству классным руководителем.       Обречённо вздохнув, застываю на месте, закатив глаза, затем как ни в чём не бывало повернувшись к нему лицом. — Да, учитель Пак, — в уме прикидываю варианты ответа на вопросы о пропуске, но он как-то странно хмурится, сообщая, что дал родителям согласие на то, чтобы завтра я ушла с последней пары и отправилась домой.       Почти благодарно киваю, до последней секунды надеясь, что он скажет «Нет» и я смогу избежать повторяющегося из года в год торжества, связанного с годовщиной свадьбы родителей.       Возможно, несколько дней назад я и не противилась бы этому, но сейчас представила, что весь вечер придётся, краснея, сидеть рядом с братом, прогоняя кое-какие всплывающие воспоминания и украдкой касаться оставленных засосов, глупо надеясь, что они вот так просто исчезнут. — Спасибо, учитель Пак, — даже не пытаюсь натянуть улыбку, чувствуя огромную большую дыру в душе, заполнить которую нечем, разве что таким же притворством, как и на всех праздниках нашей семьи.       Каждый раз, будь то Рождество или чей-то День Рождения, я чувствую себя лишней в кругу семьи. Словно это совсем не мои родители, а лишь Чонгука, а мне приходится как за стеклом наблюдать за их счастливыми улыбками и дружным смехом.       Я снова и снова закрываюсь в себе, не в силах даже элементарную улыбку выдавить, ощущая пустоту и разочарование. Будто это я виновата, что мама изменила отцу, поэтому он сейчас так холоден ко мне, или это я виновна в своём рождении, потому Чонгук срывает свою злость лишь в моём присутствии, иногда поднимая руку или больно дёргая за волосы.       За каждый, даже самый малейший промах он считает нужным отчитать. Совсем не беспокоится о моих переживаниях, моей жизни. Ему плевать на всю меня, а не что-то в отдельности. Поэтому я так не люблю семейные праздники, но каждый раз вынуждена там присутствовать, дабы не испортить торжество родителям своим игнором.       В класс вхожу вместе со звонком, получив строгий взгляд преподавателя и пару ярких улыбок от знакомых. Класс у нас пусть и не очень дружный, а я слишком замкнута, чтобы иметь много друзей, но с некоторыми всё же довольно неплохо общаюсь.       Последняя парта как обычно пустует, и я радостно плюхаюсь на стул. Кидаю на соседний сумку, тут же получая замечание от преподавателя за чересчур громкое поведение. Как и подобает хорошему ученику извиняюсь, доставая учебник и конспект. За ними вытаскиваю плеер с наушниками и небольшой блокнотик, погрузившись в свой, такой комфортный и такой уютный мирок. Мир, где нет проблем и грубых одноклассников, строгих преподавателей и притворства родных. Пусть и выдуманный, но он мне намного дороже, чем всё происходящее вокруг.