"Сестрёнка"

      С натянуто радостной миной я вошла в дом вслед за Чоном. Сухо поздоровалась с мамой и молча выслушала план на завтрашний день. Работы было очень много, поэтому я незаметненько смылась к себе в комнату, делая вид, что смертельно устала.       Здесь ничего не изменилось, даже книги, которые я листала перед отъездом, лежали на тех же местах. Аккуратно схватив одну из них, я уселась в мягкое кресло, придвинув его поближе к окну. Тёплый свет лампы дарил какую-то умиротворённость, а страницы «Маленького Принца» так приятно щекотали пальцы. Ещё с раннего детства, зачитываясь этой историей и мечтая о любви, я просто ждала, что найдётся тот, кто полюбит меня так же сильно, как принц любил свою розу.       Прошло время, я выросла, а вместо любви «как в сказке» получила разбитое Чимином сердце и секс с собственным братом под действием лёгкой наркоты и алкоголя, затуманивших мозг. Наверное, я буду очень бесстыдно лгать, если скажу, что с того момента мне ни разу не захотелось испытать те же ощущения: полная свобода действий и мыслей, никакой совести и моральных устоев, просто безбашенное времяпрепровождение.       Попробовав раз, наверняка захочется попробовать ещё, но как только я почти решалась, убеждая себя, что этот раз будет точно последним, в голове всплывали картинки, от которых не просто хотелось избавиться — их хотелось выжечь из памяти, чтобы не осталось следов. — Лиин, спускайся и помоги мне, — послышался настойчивый голос матери, и я, повинуясь родительской власти, медленно сползла с кресла. Аккуратно вернула книгу на полку, выключая светильник и спускаясь вниз.       Мама уже вовсю руководила горничными, указывая где и как убирать, что нужно вовсе вынести, а что наоборот принести. Она выглядела очень серьёзной и занятой, потому не сразу заметила моего присутствия. — Мама, ты звала меня? — негромко спрашиваю, находясь совсем рядом. Сначала она вздрагивает, а затем, заметив меня, кивает. — Не могла бы ты пойти на кухню и помочь там? Сейчас почти вся прислуга занимается украшением дома и уборкой, потому на кухне не хватает рук, — даже не глядя на меня попросила мама, и я, обречённо опустив голову, попёрлась в сторону кухни.       Вечер с книгой накрылся окончательно, а мне предстояла готовка и помощь с уборкой на кухне. Честно говоря, готовить я почти не умею, потому в прошлые годы помогала горничным убирать дом. — Здравствуйте, — как можно вежливее здороваюсь, замечая небольшую растерянность на лицах слуг.       Ещё бы, уж кому как не им знать, что я не однажды уже испортила продукты, безуспешно пытаясь что-то приготовить. — Я могу вам помочь чем-нибудь? — всё ещё топчусь возле двери, неловко потирая руки.       Несколько секунд размышлений, и госпожа Квон — главный повар в нашем доме, — нерешительно кивает. — Госпожа, если вам не сложно, вы могли бы вынести мусор? — голос женщины всё ещё был неуверенный, а я, попросив называть меня по имени, схватила пакет с мусором и двинулась к выходу из дома.       На улице уже почти стемнело, но наш двор всегда освещается, потому идти было не страшно. С другой стороны, я и темноты-то не боюсь. Она успокаивает, словно в ней и в самом деле можно спрятаться не только от людей, но и от своих проблем. — Я сказал, проваливай! — послышался громкий голос Чонгука, когда я почти подошла к небольшому контейнеру, стоящему на заднем дворе.       Рядом с чёрным выходом нашего дома стоит Чонгук и ещё какой-то парень. Они усиленно спорили и кажется ругались, но я просто пропускала всё это мимо ушей, забросив в контейнер мусорный пакет и двигаясь обратно к выходу. — А твои родители знают, что ты трахал собственную сестру? — и вновь громкий голос, вот только принадлежал он уже не Чонгуку.       В этом голосе я узнала Чимина, и, раз уж речь шла обо мне, нужно задержаться и послушать. — А что? Хочешь им рассказать? — подойдя чуть ближе к воротам, я услышала раздражённое шипение брата и какой-то шорох.       Дальше было небольшое молчание, а затем негромкий, но уже более спокойный голос, заставший меня врасплох. — Подслушивать нехорошо, Чон Лиин, — я сама не заметила, что вот уже несколько секунд жёстко палилась, ведь ребята повернулись лицами, а ворота у нас были кованые, и через небольшие участки было видно моё местоположение. — Мелкая, ты какого хрена здесь делаешь? Проваливай, давай! — Чонгук тоже заметил меня и теперь повернулся полностью.       По голосу было слышно его раздражение, а уже через несколько секунд, схватив меня за шиворот, он потащил в сторону дома. Сзади послышался возмущённый голос Чимина, просившего его прекратить и дать нам несколько минут для разговора. Я же, пока Чимин сообразил, что проще нас догнать, пыталась вырваться, чувствуя себя какой-то вещью. — Погоди, дай нам поговорить, — Чимин остановил моего брата за плечо, заставляя немного ослабить хватку. Я со всей силы дёрнулась и наконец оказалась на свободе, злобно уставившись на Чонгука. — У вас три минуты, потом я говорю родителям, что ты сбежала, — Чон раздражённо пихает меня плечом, проходя мимо и возвращаясь в дом.

***

— О чём ты хотел поговорить? — мы уже несколько минут вот так просто стояли, рассматривая друг друга.       Чимин как-то обречённо вздохнул, а затем, натянув улыбку, вдруг предложил немного прогуляться. — Но как же родители? Я не предупредила их, да и помочь ещё должна, — неловко оглядываюсь назад, в сторону приоткрытой входной двери, и тяжело вздыхаю. — Так ты идёшь? — Пак чуть склонил голову на бок, выжидающе разглядывая меня.       Вспоминаю о том, что он, кажется, всё знает, и порозовев от стыда, неуверенно киваю. Лучше уж в его компании время провести, чем наблюдать за своей чересчур счастливой семейкой.       Мы вышли за ворота, просто прогуливаясь и по-прежнему не прерывая тишину. Могу смело признать, что Чимин единственный парень, с кем мне уютно было даже помолчать. — Как твои дела? Нравится в школе? — он первым завёл разговор, всё ещё не глядя в мою сторону.       Сначала просто пожимаю плечами, не зная, как выразить одновременную радость и печаль от пребывания в пансионе, а затем чуть слышно отвечаю: — Лучше, чем здесь, — становится прохладно, и я немного подрагиваю, одетая лишь в тонкую кофту.       Чимин замечает это и накидывает на меня свою толстовку.       Он и раньше был жутко заботливым, милым и очень нежным, несмотря на свою репутацию. Та являлась правдой, но лишь наполовину. Пак всегда защищал меня и никогда не позволял грустить. Разбавляя даже самый скучный день яркой улыбкой. Кажется, он был единственным лучом света в моей жизни, пока не заявил, что уезжает на полтора года в Калифорнию.       Нам пришлось расстаться, и я до сих пор не знала, было ли для него это так же больно, как для меня. Хотя, судя по тому, что с тех пор мы почти не общались, лишь изредка здороваясь при встрече во время моих каникул, он не особо переживал. — Я хотел поговорить с тобой. Серьёзно поговорить, Лиин, — Чимин остановился, повернувшись ко мне лицом и заглядывая в глаза.       Неловко отвожу взгляд — сразу вспоминается та ночь в его доме и события, которые ему пришлось увидеть. — О чём? — стараюсь держать себя в руках, прикусив от волнения нижнюю губу.       Чимин неопределённо хмыкает, а затем подходит чуть ближе. — Думаю, ты понимаешь, о чем, — двумя пальцами приподнимает мой подбородок и, заставив посмотреть ему в глаза, так же уверенно, но негромко продолжает. — Это было по пьяни. Я вообще не соображала, что делаю, — начинаю оправдываться.       Резко отпустив меня, Чимин выдохнул и чуть отошёл назад. Сейчас он не казался мне плохим. Не напоминал о том, какую боль причинил своим отъездом и, кажется, даже пытался помочь. — Я не хочу, чтобы ты наделала глупостей, Лиин. Не забывай, что я всё ещё твой друг, — негромко произнёс парень, мгновенно нарушая моё внутреннее равновесие. — Глупостей? Да какая тебе разница, что я делаю? — разозлившись от его слов, поднимаю вверх голову, раздражённо сжав кулаки. — Мы больше не друзья, помнишь?       До того, как Чимин впервые поцеловал меня, как обычно провожая к дому, мы и вправду были друзьями. Он вообще был единственным из знакомых брата, кто хорошо относился ко мне и всегда поддерживал. В некоторых случаях он даже становился на мою сторону, защищая от очередных нападок Чона и тем самым навлекая его гнев на себя. — Может я больше не твой друг, но я всё ещё друг твоего брата, и уж точно не хочу, чтобы вы творили подобное. Чонгук давно не ребёнок, и я был в шоке, когда увидел вас в той комнате, но и ты тоже должна думать головой, Лиин, а не раздвигать перед каждым встречным ноги только потому, что пьяна.       Чимин повысил тон и почти кричал, раздражённо сжимая кулаки, а я, услышав последнюю фразу, старалась просто сдержать нахлынувшие слёзы, отходя на несколько шагов назад.       Парень, кажется, понял, что именно только что произнёс вслух и попытался извиниться, но я уже не слушала. Развернувшись, побежала вдоль по улице, не разбирая дороги и не слушая крики за спиной. Хотелось убежать не только от слов Чимина, передающих мои тайные мысли, но и от самой себя.

***

      Было очень холодно, а я, вся в слезах, просто шла вперёд, уже даже не глядя под ноги, как вдруг услышала своё имя. Судя по голосу это был Чонгук. Очень злой Чонгук. — Твою мать, Лиин! Какого хрена я должен ночью тебя искать по всей улице? — Чонгук схватил меня за капюшон толстовки, разворачивая к себе лицом.       Только сейчас я заметила, что мы стоим недалеко от нашего дома. — Отвали, — обессиленно вырываюсь, уже не сдерживая слёз.       Чонгук замолкает, видимо удивлённый моим видом, а я ловлю момент, высказывая всё то, что накопилось в моей душе за эти несколько дней. — Это ты во всём виноват! Ты накачал меня наркотиками и напоил! Если бы не это, я никогда даже рядом с тобой не села бы, не говоря уже обо всём остальном, — ударяю его по груди кулаком, наплевав на то, что это верный способ вывести парня из себя, а уж тогда мне точно не поздоровится. — Я виноват? Только я один? Тебя никто не заставлял это делать. Всё было по обоюдному согласию, так что не прикидывайся несчастной овечкой! — Чон резко схватил меня за кофту, потянув на себя и сквозь зубы шипя. — Пошёл к чёрту! — пинаю его в голень, вырываясь и топая к дому.       Сзади слышится болезненное ойканье, а затем раздражённый рык. Через несколько секунд на моё плечо опускается чья-то рука, заставляя повернуться. Не успеваю даже послать его, ощущая грубое касание к своим губам и болезненный укус. Чонгук прижимает меня к себе, яростно целуя и не обращая внимания на попытки вырваться. Держит за запястья, слишком крепко сжимая их и пытаясь углубить поцелуй.       Он рассержен, злится из-за задетого самолюбия и уязвлённой гордости, а я продолжаю вырываться и с ненавистью бью брата по плечам, роняя крупные капли горячих слёз на толстовку. — Ты сама виновата в том, что произошло, поэтому перестань прикидываться беззащитной, — Чонгук наконец отпускает меня, отходя на шаг назад и просверливая раздражённым взглядом. — Ублюдок, — шепчу сквозь зубы, не сводя с него заплаканных глаз.       Гук в ответ усмехается, разворачиваясь и направляясь в сторону дома. Пройдя несколько метров, он останавливается и требует, чтобы я тоже возвращалась.       Посылаю его к чёрту, оставаясь стоять на месте. Сейчас уж точно возвращаться не хочется, и если несколько минут назад Чимин казался мне последним придурком, то теперь я немного понимала его беспокойство и даже жалела о том, что так глупо себя вела.

***

      Ненавидеть себя за произошедшее и корить за глупость; бояться каждого шороха, звука и до ужаса ненавидеть собственного брата — разве можно оставить всё, как есть? Нет.       Решение пришло само собой, и вот уже через полчаса я стою перед каким-то клубом. Несколькими минутами ранее я незаметно пробралась к себе домой, чтобы переодеться и взять деньги. Сегодня они мне точно понадобятся.       Среди обычной танцующей молодёжи можно с лёгкостью заметить тех, кто не танцует, а лишь подозрительно оглядывается. Подхожу прямо к нему, без слов протягивая деньги и получая взамен несколько сереньких таблеток. — Мне просто нужно немного расслабиться и забыться. Это в последний раз, честно, — оправдываюсь перед самой собой, заглатывая одну из таблеток в прокуренном туалете клуба.       Затем, поразмыслив немного, глотаю остальные. Устало опускаюсь на пол комнаты. Тот парень сказал, что это слишком большая доза для одного человека, но мне, кажется, уже всё равно. Хочется просто забыть всё: наглые поцелуи брата, обидные слова бывшего парня, боль на душе и осознание собственной никчёмности. Нет, я не хочу умирать, просто пытаюсь расслабиться и немного приглушить боль, которая уже пожирает меня изнутри.