"Сестрёнка"

      Прошли ужасно долгие три дня, которые, если честно сказать, мало чем отличались от предыдущих. Я спала и ела, смотрела телевизор и читала книги, а ещё с постоянным страхом ждала новостей от отца. Ещё тогда, во время нашего «серьёзного разговора», он обещал разобраться со всем, но пока только ходил вокруг меня хмурой тучей, изредка бросая косые взгляды.       Видимо, ему не особо льстило моё положение, да и мне, скажу честно, тоже. Да, это может показаться грубым и очень эгоистичным, но я не хотела этого ребёнка. Больше скажу: я вообще не хотела детей.       Не представляла свою жизнь, положенную на алтарь воспитания, ведь свято верила, что иначе никак. Либо ты отдаёшь чаду всё, что имеешь, включая свободное время и нервные клетки, воспитывая из него нормального человека, не задумывающегося о том, какой должна быть нормальная семья, либо вообще ограждаешь себя от подобного.       Возможно, это побочный эффект нехватки внимания, но я была твёрдо уверена, что ни за что не смогу уберечь ребёнка от собственных комплексов, а потому не способна нормально о нём позаботиться. Подобные мысли теперь крутились в моей голове двадцать четыре часа в сутки и явно не собирались оттуда уходить. Я засыпала и просыпалась в надежде услышать хорошие вести от отца, дожидаясь того момента, когда вновь почувствую себя одинокой.       И всё же… И всё же небольшое желание подержать на руках своего ребёнка украдкой теплилось в груди. Я прятала его от всех и даже от самой себя, лишь иногда вечерами прикладывая ладони к совсем плоскому животу и представляя, что где-то там, внутри меня, уже зарождается маленькая жизнь. Крохотное создание, которое ни в чём не виновато, но уже обречено на гибель.

***

— Да, господин Чхве, всё верно. Эту проблему нужно решить до конца недели. Да, огромное вам спасибо, — громкий голос отца доносился из гостиной, а я, спускаясь по лестнице, старалась его не слушать.       Просто немного не комфортно было подслушивать, зная, что разговор ведут о тебе. Обсуждают процедуру, на которую, судя по всему, друг моего папы всё же согласился, при этом даже не удосужившись обсудить это со мной. Конечно, зачем попусту терять время, всё равно окончательное решение примет отец. Хотя, он его уже принял.       Тихонько прокравшись на кухню, я налила в стакан сока и уселась на стул, попивая его и при этом размышляя. Сейчас столько всего навалилось одновременно, что кажется, будто моя жизнь идёт в бешеном темпе и останавливаться не собирается, а ведь так хочется сказать «Стоп» хотя бы для того, чтобы успеть осмыслить происходящее.       Принять то, что уже успело произойти со мной, и постараться избежать новых ошибок, делая выводы из своего горемычного прошлого. А подумать мне, уж поверьте, было над чем: не прошло и нескольких месяцев с того момента, как я впервые перешла черту, а я уже успела забеременеть. Теперь секс с родным братом больше не кажется таким ужасным преступлением по сравнению с тем, что может произойти через девять месяцев. Даже мой неудачный эксперимент с наркотиками теперь представляется глупым баловством в сравнении с творящимся вокруг.       Сделав очередной глоток из стакана, я почувствовала резкую боль в области живота. Скрутилась калачиком, но лишь на мгновение, ибо уже спустя несколько секунд боль прошла. Немного испугавшись, я делаю ещё один глоток, но теперь уже для успокоения, ведь из-за внезапности даже в горле пересохло, а затем глубоко вздыхаю. Ожидаю ещё одного спазма, но ни через минуту, ни через пять он не повторяется, поэтому я расслаблюсь. Думаю, такое нормально для беременных, да?       Допив до конца сок, я встаю со стула и иду по направлению к гостиной, на несколько секунд задержавшись у дверей. В комнате говорит отец, но я не хотела ему мешать, поэтому просто постояла, чуть прислушиваясь, а затем, когда поняла, что меня могут поймать с поличным, проследовала в свою комнату. Последние несколько дней я практически не выхожу из неё, предпочитая проводить время за книжкой, а не телевизором.       Внутри по-прежнему тепло и уютно, от того немного клонит в сон. Присев на кровать, я обнимаю себя за плечи и, подтянув к подбородку колени, просто смотрю в окно. В такие минуты спокойствия больше всего хочется о чём-нибудь поразмыслить, но из-за постоянного напряжения я не горю особым желанием шевелить мозгами, поэтому, включив на телефоне негромкую музыку, вставляю в уши наушники и снова пялюсь в окно.       Вместе с мелодией происходящее на улице приобретает другой смысл. Даже небольшой ветер, раскачивающий макушку дерева во дворе, теперь словно плавно двигается в такт играющей в моей голове старой балладе о неудавшейся любви.       Слегка приподнимаю уголки губ, внезапно вспомнив последнюю встречу с Чоном, произошедшую как раз в день разговора с отцом. Мы так же сидели здесь, то обсуждая что-то, то просто помалкивая, но даже это молчание казалось уютным и ничуть не доставляло дискомфорт.       Я не знаю, что испытывает Чонгук, но сама уже готова признать, что влюбилась. Окончательно и бесповоротно влюбилась в родного брата, но пока так и не могу понять, когда именно.       Переведя взгляд со старого дерева на небо, я вновь улыбаюсь, а телефон, резко завибрировав, оповещает о новом входящем СМС. Не глядя открываю его, медленно расплываясь в глупой улыбке. «Осталось совсем немного до турнира. Ты просто обязана там быть, хомяк, и тогда мы всех порвём!» — слова Хоби всегда заставляли меня улыбнуться, но сейчас эта была скорее печальная улыбка.       Я смотрела на прикреплённое совместное фото, которое мы сделали несколько месяцев назад на одной из тренировок, и тихонько вздыхала. С одной стороны мне не терпелось оказаться в пансионе. Я ждала момента, когда смогу вновь увидеть друга и подшутить над ним, как делала это прежде, но теперь уехать без сожалений вряд ли получится, ведь здесь всё ещё остаётся Гук, и если раньше я была бы только рада избавиться от его присутствия, то сейчас наоборот искала повод для встречи.

***

      Как обычно просидев в комнате весь день, лишь изредка спускаясь вниз для того, чтобы опустошить или наоборот наполнить желудок, я совсем заскучала, и лишь около десяти часов, когда настойчивый Чимин всё же до меня дозвонился, немного повеселела.       Пак целый день терроризировал меня звонками, но поднимать трубку не хотелось. Отчасти от того, что даже соврав ему я не смогу почувствовать себя комфортно. Будет преследовать ощущение, что он всё знает и сейчас тихо смеётся над моей ложью.       Так и промолчав весь день, я уже была в предвкушении очередного скучного следующего утра, как телефон опять завибрировал. В очередной раз схватив его, чтобы сбросить вызов, на несколько секунд медлю, а затем, замученная совестью, неожиданно даже для себя принимаю звонок. — Не хочешь со мной разговаривать, да? — спрашивает таким тоном, словно и без моего ответа вполне ознакомлен с ситуацией и сейчас просто ради галочки это говорит.       Молча вздыхаю, так и не осмелившись произнести хоть что-нибудь, опасаясь ненароком проболтаться или наоборот сказать что-то не то. — Если не хочешь, я не буду тебе надоедать, — тихий ответ и тут же короткие гудки.       Сначала прикусываю от расстройства губу, а затем несколько секунд спустя сама набираю его номер. Ответа нет несколько секунд и я даже успеваю отчаяться, но хриплое «Лиин?» всё же слышится на том конце провода. С облегчением вздыхаю, заметно повеселев и скинув с себя груз вины, и без сомнений соглашаюсь на встречу — нужно ведь немного развеяться, да?

***

      В парке сейчас довольно холодно, но нам гулять это не мешает. Иногда поглядывая друг на друга и улыбаясь, как подростки, мы шли вперёд и весело болтали. Говорили о всякой ерунде, нарочно избегая более щекотливых тем, стараясь тем самым не портить и так колеблющееся настроение. — Чимин, я могу спросить тебя кое о чём? — отсмеявшись очередной шутке друга, я вдруг замедлила шаг и внимательно посмотрела на парня. Он казался безмятежным и совершенно спокойным, словно и не случалось ничего между нами, кроме обычной дружбы. — Спрашивай, я постараюсь удовлетворить твоё любопытство, — улыбнувшись, парень протянул мне свои перчатки, намекая на совсем заледеневшие руки, и, когда я с благодарностью приняла их, уставился в ожидании вопроса.       Немного сконфузившись от беззастенчивого взгляда, я опустила голову, теперь наблюдая исключительно за дорогой, а затем, откашлявшись, всё же собралась с духом. — В тот день, когда ты сказал, что уезжаешь в Калифорнию, — я вдруг отчётливо вспомнила тот момент, принёсший столько боли и до сих пор терзающий меня. Нет, я испытывала угнетение вовсе не от безответных чувств, хоть и признаюсь, что Чимин нравится мне как человек, но всё это уже в прошлом, и чувства в том числе. Я больше не дрожу от его прикосновений, только теряюсь от пристального взгляда, так и не привыкнув к его новой роли в моей жизни. — Ты тогда сказал, что не хочешь быть даже друзьями, но сейчас, полтора года спустя, мы всё же ими стали, — произношу до конца вопрос и перевожу на парня взор, ожидая ответа. Он еле заметно улыбается, вглядываясь куда-то вдаль, а затем, поймав мой взгляд, нехотя отвечает: — Я был уверен, Лиин, что твои чувства ко мне не пройдут так быстро, да и свои спрятать не мог, поэтому…— ненадолго прервавшись на звонок телефона, Чимин сбросил входящий и только тогда продолжил, но уже иначе: — Знаешь, Лиин, говорят, что дружбой нельзя портить отношения. Конец есть конец. И тогда я в это свято верил, но сейчас, когда чувства остыли, я всё воспринимаю немного по-другому и потому хочу стать твоим другом. Мы ведь неплохо ладили, да?       Чимин улыбнулся, а я расплылась в улыбке в ответ, где-то глубоко внутри расстроившись от его «чувства остыли», ведь как бы эгоистично это ни звучало, я хотела услышать, что Чимин всё ещё меня любит.       Тяжело давшийся мне отъезд парня породил небольшой комочек эгоизма и самолюбия, ожидавший своего часа где-то глубоко в сердце, и сейчас, когда мы вновь возобновили общение, он потребовал своей порции внимания. — Ты ведь больше не любишь меня, Лиин? Я прав? — Пак спросил с нажимом, и я не смогла не кивнуть.       Когда складывается жизнь не так гладко, как хотелось бы, упрямый разум начинает твердить «А ведь всё могло бы быть иначе». Так произошло и сейчас. Я шла рядом с вновь шутившим Паком и втихую размышляла. А что было бы, будь у нас совместное будущее?       Честно признаться, я представления не имела об этом, но поразмыслить очень хотелось. Вдруг всё получилось бы куда лучше? Кажется, что именно так и было бы, ведь хуже того, что происходит со мной сейчас, быть уже не может.       У Чимина в очередной раз зазвонил телефон, но сейчас он всё же принял вызов. Странно на меня посмотрел и поздоровался с собеседником. — Да, она со мной, — вновь переведя на меня взгляд, ответил в трубку Пак, и это заставило поволноваться. — Мы в парке Ханган, возле реки, да. Не нужно, я сам отвезу её.       Раскрыв своему таинственному собеседнику наше местоположение, Чимин в конце чертыхнулся и только тогда положил телефон обратно в карман. — Твой брат спрашивает, почему ты оставила дома телефон, и сейчас он очень злой едет сюда, — с нажимом произносит парень.       Мне показалось, или на секунду он ухмыльнулся? Сделал это неосознанно или специально, но явно по отношению к Чону, с которым, судя по всему, только что разговаривал.       Бессвязно кивнув, я опустила глаза вниз, почувствовав волнение, пробирающее до костей. Мы не виделись с Чонгуком три дня, и за это время он ни разу не позвонил. Только однажды я слышала, как отец разговаривал с ним по телефону о делах компании, в которой Чонгук сейчас работал.       Из-за этого становилось обидно. В тот момент, когда я решила, что могу рассчитывать на взаимные чувства и теперь в моей жизни хоть что-то есть постоянное, Гук в очередной раз обломал мои ожидания, и теперь похоже даже не задумывался о том, что между нами происходит.       Что ему нужно было сейчас я тоже не догадывалась, ведь по дурости и вправду оставила телефон в комнате, а бессовестный брат, покопавшись в нём, разузнал, с кем я созванивалась перед уходом. — Между вами что-то есть? — Чимин прервал мои размышления, совсем неожиданно взяв за руку. Он не смотрел в мою сторону, просто сжимал ладонь, а мне и этого было достаточно, чтобы заподозрить неладное. — Чимин, что происходит? — осторожно освобождаю руку под ухмылку Пака. — Я просто спросил, встречаетесь ли вы после того случая, что не так? — от весёлого и дружелюбного Чимина не осталось и следа, и я точно знала, что сейчас он чем-то расстроен.       Пак был одним из тех людей, которые о других могут волноваться больше, чем о себе, и похоже сейчас именно это чувство его тревожило. Приступы злости и просто расстроенный вид, которые ему сейчас были присущи, я хорошо знала и даже немного волновалась из-за этого. — Какое тебе до этого дело? — спрашиваю чуть строже, чем до этого, и отворачиваюсь, услышав его печальный смешок. — Я твой друг, Ли, и потому не хочу, чтобы ты наделала глупостей, понимаешь? — остановившись, он осторожно кладёт руки на мои плечи, чуть ссутулившись для того, чтобы при свете фонаря рассмотреть моё лицо       Поднимаю вверх голову, перехватывая его взгляд, и послушно киваю, а парень продолжает высказываться: — Чонгук неплохой парень, но он твой брат, и пытаться закрыть на это глаза бессмысленно. Хоть представляешь, что может произойти, если вы не остановитесь?       Чимин говорил правду, но ту правду, которая мне уже порядком надоела, и за всё время, проведённое с Чоном, стала казаться бессмысленной. Какой толк в этой правде, если он мне нравится? Вот, что действительно игнорировать не стоит. — Я понимаю, Чим-Чим, не волнуйся, — натянуто улыбаюсь, не желая расстраивать парня.       Услышав такое знакомое обращение, он моментально расслабляется и уже более мягко произносит: — Я боюсь, что всё станет известно твоим родителям. Госпожа Чон наверняка догадывается, — при упоминании моей матери парень вздыхает, а я опускаю глаза, чтобы он не видел расстройства.       В этот момент мне казалось, что стоит только посмотреть, и Чимин тут же узнает правду: начиная от ссоры родителей и заканчивая моим «интересным положением». — Нет, никто не знает, — отрицательно качаю головой, немного собравшись с мыслями, а затем резко застываю, уже издалека увидев приближающуюся знакомую машину.       Пак также отворачивается, заметив мой озадаченный вид, и тут же сжимает руки в кулаки. Похоже, он не особо рад видеть Чонгука. — Лиин, садись в машину, — только притормозив возле нас и выскочив из салона, Чон без предисловия отправляет меня на пассажирское сидение, не отрывая взгляда от рядом стоящего друга. — Увидимся, Чимин, спасибо за сегодня, — поворачиваюсь к парню, по-дружески обнимая его и благодаря за поддержку.       Чимин в ответ также улыбается, а вот Чонгук не очень доволен ситуацией. Подскочив к нам, он оттаскивает меня за руку и толкает к машине, сжав руки в кулаки и в упор уставившись на Пака. Вопросительно смотрю сначала на брата, а затем на друга, и, только получив легкий кивок от последнего, иду по направлению к машине.       Сажусь в салон, а Чонгук остаётся о чём-то беседовать с Чимином на повышенных тонах. Молча наблюдаю за этим, но, заметив, что брат направляется к авто, отворачиваю в сторону голову, ещё раз махнув на прощание другу и только сейчас заметив его хмурый вид.       Чим укоризненно качает головой, а Гук раздражённо забирается на соседнее сидение, бросив на меня взгляд, полный недовольства. В ответ смотрю на него с таким же выражением и молча отворачиваюсь к окну, всё ещё сжимая в руках тёплые перчатки, преподнесённые уже скрывшимся в темноте парка другом. Надеюсь, он не замёрзнет без них по пути домой, а завтра я сама их верну.