"Сестрёнка"

      Дорога к пансиону, очередной серьёзный разговор с отцом и учителем — всё это казалось страшным сном, и чтобы хоть немного отвлечься решаю сходить размяться. Танцы всегда меня успокаивали, а значит должны и сейчас помочь снять напряжение. Всё, что копилось несколько недель, я хотела выплеснуть за один вечер, и, петляя лабиринтами общежития, думала, как лучше всего это сделать. Просто бросить всё и начать заново? Или может стоит бороться до последнего?       Какой из этих вариантов выбрать я не знала, потому и растерялась, когда нужная комната оказалась в пределах видимости. Отступать некуда, и я решаю обдумать всё тщательнее во время самой репетиции — раньше у меня это получалось лучше всего. Надеюсь, так будет и сейчас.       Толкнув вперёд дверь, захожу в мрак репетиционной комнаты, непроизвольно расслабившись. Сколько бы всего ни происходило, как бы больно ни было, в моей жизни всё же было занятие, отдать которому я готова всю себя.       Пальцы касаются включателя, и приглушённый свет заливает помещение. Атмосферу разбавляет медленная мелодия, больше подходящая для сопливых мелодрам, но ведь каждое движение, мелодию, танец нужно подбирать под настроение, только тогда всё получится на высшем уровне.       Взглянув на себя в отражении, невольно улыбаюсь. Прошло ведь совсем немного времени с тех пор, как я была здесь одна в последний раз, а кажется, что стала взрослее на несколько лет и сейчас уже старая для такой активности. Возникает желание побороть глупые мысли, и, взмахнув рукой, делаю несколько плавных движений, чуть прогнувшись в пояснице. Затем следуют более активные, так как темп музыки нарастает, и спустя некоторое время тело покрывается потом, а дыхание едва заметно сбивается.       Да, без разминки сложно, особенно если пренебрегаешь тренировками долгое время. Так и до травм недалеко, но я не слушаю разум, продолжая терзать себя. Хотя бы так, чувствуя боль и скованность в неразогретом теле, могу вспомнить прошлую себя.       Девочка, которая любила веселиться, но так ненавидела глупые выходки, сейчас встречается с родным братом, а мысли о будущей семье пропали после неудачной беременности. Всё, что я испытала за последнее время, наложило свой отпечаток, и так некстати вспомнившиеся слова учителя Пака, который пусть и был знаком со мной всего несколько часов, но всё равно успел дать дельный совет. — Когда мир становится виден отчётливее. Я просто опускаю глаза, чтобы не замечать происходящего вокруг, — немного перефразировав для себя высказывание, закрываю глаза и словно мантру повторяю его несколько раз.       Сначала не помогает, но с каждым повторением вкупе с непрекращающимися движениями в такт звучавшей мелодии уверенности становится больше. С каждой новой нотой хочется стать более смелой. Такой же, какой была раньше и какой должна стать сейчас. Стать ради того, чтобы наконец во всём разобраться, ведь вместо меня это никто не сделает. — Я не знал, что ты настолько пластичнее бревна, — голос раздаётся где-то за спиной, и после задумчивого состояния сложно разобрать, кто это сказал.       Открываю глаза, уставившись на отражение брата в зеркале. Он стоит чуть позади, уверенно разглядывая меня во всё то же зеркало, и когда мелодия сменяется более медленной, подходит ближе. — От меня так легко не отвертишься. Даже если отец будет против, — заранее предугадав мой вопрос по одному лишь взгляду, произносит Чонгук и, схватив за руку, тащит следом за собой к выходу.       Становится страшно за нашу систему охраны, раз уж парень так легко проникает сюда уже во второй раз, но скрывать не стану, нерадивость местных служащих не может не радовать. — А если нас кто-нибудь увидит? — шепчу, по пятам ступая за впереди идущим братом, и лишь пройдя несколько коридоров и спустившись к какой-то лестнице замечаю, что мы у чёрного выхода.       Несколько секунд повозившись, парень достаёт ключ и, в шутку возмутившись, как много сил и средств ушло на подобную вещицу, открывает для нас дверь наружу.       Вдохнув прохладный вечерний воздух и всё ещё не выпуская горячей ладони из своей, Чон следует через весь двор к припаркованному за забором автомобилю, и, кое-как преодолев препятствие, благо он был невысокий, заталкивает меня в машину. Кажется, кому-то сегодня крепко влетит…

***

      Мы несёмся по вечерней дороге, не следуя куда-то с определённой целью, а просто катаясь и изредка останавливаясь в понравившихся местах. Настроение не может не улучшиться и усталость снимает как рукой, когда мы, в очередной раз притормозив на обочине, выходим из машины.       На тёмном небе так ярко сверкают звёзды, и это никак не позволяет грустить. Усевшись на капот автомобиля, я послушно чуть наклоняюсь вперёд, когда Чонгук подходит ближе и, разместив на моей талии руки, просит обнять его. Неловко уцепившись дрожащими от холода пальцами за плечи брата, кладу подбородок на его плечо, всматриваясь куда-то вперёд, но по-прежнему ничего не видя. А в такие моменты смотреть и не хочется, только чувствовать. — Думаешь, что-нибудь из этого выйдет? — спрашиваю прямо на ухо, когда Гук слегка откидывает назад голову, рассматривая звёздное небо и моё лицо. — Ну, говорят же, что если хорошо попросить, то фея, Санта Клаус или ещё какая-нибудь нечисть обязательно всё исполнит. Может и здесь прокатит, — съезжает с вопроса, ведь ответить нечего, да и мне тоже.       Не знаю как сказать, что боюсь будущего, но вместе с тем так отчаянно желаю всё это пережить. Только тогда смогу понять, что всё наконец закончилось. — Я серьёзно, — легонько треснув по плечу наглеца, отстраняюсь. — Это не закончится, Лиин. Всегда найдутся те, кто захочет рассудить, как правильно нужно жить и кого следует любить. Если не привыкнешь, будет сложно держать меня за руку при всех.       На слове «любить» я почти поперхнулась слюной, а когда парень заговорил про всё остальное и вовсе отвесила челюсть. И откуда в нём такая серьёзность? Неужели повзрослел за пару недель нашей разлуки? — Ты ведь шутишь, да? — сменяю серьёзность на глупые отмазки. Пока мне не очень-то верится в правдивость и намеренность его слов. — А похоже? — повернувшись ко мне лицом, Чонгук проводит рукой по волосам и, потянувшись за поцелуем, ждёт, когда я сама приближусь.       Глубоко вздохнув, медленно наклоняюсь вперёд, прикрыв глаза и ожидая касаний. Вместо этого тихий смешок и обнимающие талию руки. — А вот сейчас и правда шучу, — хмыкает, за что тут же получает по плечу.       Обиженно оттолкнув от себя брата, пытаюсь слезть с машины, но сильные руки не дают даже сдвинуться с места, удерживая в одном положении и притягивая ближе к себе для удобства.       Молчаливая борьба взглядов перерастает в настоящее сражение, но победители и проигравшие есть всегда, и, сорвавшись, Чонгук настойчиво сминает мои губы, руками уже забираясь под футболку, но не заходя дальше. Просто касается голой кожи, и кажется это первый раз, когда обычных касаний хочется больше, чем чего-то откровенно неприличного. Парень чувствует это и застывает на грани нежности и страсти, очерчивая контур губ языком.       Наклоняет голову вбок, углубляя поцелуй, и, прикусив мой язык, резко тянет на себя, стаскивая с капота машины. Теперь ему намного удобнее контролировать положение, и лёгкий поцелуй перерастает в настоящий, затянувшийся и почти лишающий дыхания. — Всё получится, Ли. Только не сомневайся, ладно? — оторвавшись от меня, просит. Впервые Чонгук просит меня о чём-то, и отказать я просто не в силах.       Киваю в ответ, вновь взглянув на звёзды. Кажется, даже они стали гореть ярче… Или это только влюблённым так кажется?

***

      Когда мы чересчур счастливы, кажется, что всё с таким трудом построенное должно обязательно рухнуть. Капитально развалиться на части, неся за собой разруху и новые потери. В этот момент стоит задуматься, следует ли жить в ожидании плохого, если достаточно просто наслаждаться чем-то более положительным в нашей жизни?       Пока Хосок разминался за кулисами, я нервно теребила руки и с опаской поглядывала на сцену, где уже выступали некоторые конкурсанты. Участников было много, и каждый хотел урвать свой кусочек славы, поэтому выступления были идеально отрепетированы и до блеска идеальны. И всё же мне чего-то не хватало.       Когда объявили Хоби и он, сверкая почти голливудской улыбкой поднялся на сцену, я поняла, чего именно. Каждый из этих страдальцев, бросившихся на единственный шанс, до мозга костей был уверен в плохом исходе, хоть долей сердца и надеялся.       Оттого и движения были скованны, а улыбка невольно напоминала мученически выдавленную скорбь. Их хотелось пожалеть и похвалить за проделанную работу, ведь все достойно выступили, но именно на Хосока хотелось смотреть.       Он не старался привлечь к себе внимание судей — просто танцевал. Улыбался и даже шутил иногда, когда позволяла мимика состроить рожицу. В этот момент я поняла, что, даже если он проиграет, расстраиваться всё равно не станет. Выступить перед огромным залом зрителей — вот его мечта, и однажды я уверена, она сбудется.

***

От автора       Осторожные шаги, чтобы не разбудить, и мягкое ласковое касание к щеке — Чимин не спит уже давно, а глупая Йонг так до сих пор и не поняла. Крадётся как котёнок, попутно поглядывая на оставленную в одиночестве половину кровати и придерживая руками не очень увесистую сумку с вещами. Слишком недолго ей довелось провести в этом доме, чтобы накопить достаточно ненужных побрякушек, и наверное это к лучшему. Так легче сбежать рано утром, пока ещё можешь взять себя в руки и почти не смотреть на так мило сопящего парня. Больше ведь ничего не остаётся.       Аккуратно и всё так же тихо обуваясь, Йонг с трудом смогла сдержаться от слёз. Уходить не хотелось от слова «совсем», но как жить с парнем, в сердце которого до сих пор бывшая? Нет. Девушка ничуть не винила кого-то, разве что только себя за глупые, никому ненужные чувства. — Далеко собралась? — Чимин подкрадывается тихо, чтобы застать девушку врасплох, и ему это удаётся.       Вздохнув, но так и не подняв взгляд, Йонг продолжает обуваться. Ответить нечего и потому легче промолчать и дождаться, когда парень плюнет на это и пойдёт досматривать какой-нибудь очередной странный сон, один из тех, что снились ему до сих пор. — Прекрати, Йонг. Это уже не смешно, — тянет за руку, пытаясь остановить, а молодая особа, из последних сил борясь сама с собой, резко одёргивает руку. — А разве я шучу, Чимин? — через плечо бросает и, вновь почувствовав хватку, на этот раз на плече, чуть тише добавляет: — Просто дай мне уйти.       Неожиданно хмыкнув, парень без лишних слов тащит на себя оцепеневшую от неожиданности девушку и, легко закинув её на плечо, несёт обратно в спальню. — Выйдешь отсюда только тогда, когда нужно будет холодильник забить, а пока что даже не смотри в сторону двери. Поняла? — строго указывает, нарочно не замечая довольной улыбки Йонг.       Похоже, сердце тоже можно освободить, если в нём ютятся давно ненужные тебе люди.

***

      Мы можем сбежать от дворового щенка, можем скрыться от налоговой, спрятаться от соседей, родителей или друзей, но нам не убежать от самих себя. Где бы не находились, как бы счастливы ни были, совесть всё равно явится и скажет, что слишком много счастья не бывает. Возможно, так и есть и для того, чтобы это счастье стало явью, нужно через многое пройти, но даже тогда, когда ни с чем не сравнимые мучения свалятся на вас, вспомните, ради чего всё это, и жить станет немного проще.       Я буду делать также каждый раз, когда новый взгляд с укором проскользит по моему лицу и нашим скрепленным в замок рукам. Закрою глаза и глубоко вздохну, ощутив небывалый прилив блаженства — я ведь всё ещё счастлива, и совершенно неважно, каким путём.