"Сестрёнка"

      В очередной раз опуская глаза при ходьбе, Лиин старалась ни в кого не врезаться. Молча стискивала зубы, когда её нарочно толкали плечом или ставили подножку, но продолжала идти. — Эй, шлюшка, — раздался едкий голос Даны где-то в стороне, и Лиин пришлось сильно поднапрячься, чтобы не сказануть что-нибудь в ответ.       Смех её друзей подхлестнул девушку, и та принялась наперебой рассказывать небылицы, придуманные уже после первой разнёсшейся по всей школе сплетни.       Послышался ещё один насмешливый голос, и Чон, стараясь сделать вид, что всё в порядке, чуть ускорила шаг. — Говорят, ты с братом своим кувыркаешься? Может и со мной тогда попробуешь? — преградив девчонке путь парень нахально провёл ладошкой по чужому плечу, и только подняв взгляд Лиин смогла узнать пристававшего.       Один из тех придурков-одноклассников, что встречаются в каждой школе, теперь в упор разглядывал её, а, получив коленкой между ног, зло зашипел. — Придурок, — шепнула Ли и, обойдя парня, продолжила путь.       Несколько пар глаз следили за ней на протяжении всего пути: одни с явным укором, другие со скрытым восхищением. Что из этого больше раздражало, девушка пока не понимала, но зато теперь точно знала — слишком хорошо в жизни не бывает. В любой момент счастья, а может чуть позже, когда вы уже не ждёте, всё рухнет, причём так умело, что и собирать заново будет нечего.       Всё случилось четыре дня назад, а кажется, что в пытках и издёвках прошла большая половина учебного года. Возможно, кому-то покажется это глупостью — не найти в себе сил противостоять паре школьных шестёрок, но что, если их десятки? Что делать, когда вся школа знает о твоей не совсем приличной, но очень личной жизни?       Обсуждают за спиной и прямо в глаза, открыто выражают чувства и высказывают то, что думают — всё это можно игнорировать лишь до определённого момента, и у Лиин этот момент наступил уже на второй день такой сладкой жизни. — Эй, хомяк, ты чего? — сзади подскакивает как всегда весёлый Хоби и, схватив девушку за плечо, заставляет затормозить.       Теперь они вдвоём стоят посреди школьного коридора: Лиин низко опустив голову, а Хосок чуть сгорбившись, чтобы рассмотреть в лице сегодняшнее настроение подруги. — Всё нормально, Хоби, — девушка пытается улыбнуться, но противный шёпот сзади выводит из себя и словно клеймом впечатывается в тело. — Шлюшка, — рядом проходит какой-то парень и, не постеснявшись выражений, гадко хихикает.       Хоби устало вздыхает и, свистнув, заставляет шутника остановиться. — Ой, смотри-ка, ты кажется что-то потерял, — мельком взглянув на пол твердит Хосок, и, когда тот подходит ближе, со всего размаху бьёт его между ног. — Теперь точно потеряешь.       Парень скручивается и, опустившись на колени, материт всех подряд, а у Лиин чуть-чуть поднимается настроение. Это ведь хорошо, когда есть лучший друг, да?

***

      Отправив десятую по счёту СМС уже несколько дней молчавшей девушке, Чон устало откидывается на спинку кресла и, взглянув через прозрачное с одной, но матовое с другой стороны стекло, принимается нервно стучать пальцами по столу. Куча бумаг, которые сегодня нужно разгрести или хотя бы просмотреть, недопитая чашка кофе, постоянно контролирующий отец — всё это конкретно достало его за последнее время.       С тех самых пор, когда Лиин исполнилось девятнадцать, а было это всего две с половиной недели назад, они так и не нашли способа увидеться. Приходить в её школу он не мог, а самой девушке запрещено было покидать пределы пансиона — почти тюрьма для обоих и никак иначе. — Господин Чон, к вам директор Чон, — по громкой связи телефона объявил секретарь, и парню пришлось смачно выругаться, представляя выражение лица отца.       В прошлый раз они не очень-то хорошо поговорили, и за свою вольность Чон-младший отделался пощёчиной и выговором в личном деле, причём первое задело куда больше. — Долго это будет продолжаться, идиот? Сколько ещё ты будешь гробить мою компанию? — в последнее время отец стал слаб, потому и передал правление в руки пусть и не такого послушного, но всё же сына. Теперь он лишь иногда появлялся в некогда любимом офисе, а всё для того, чтобы проконтролировать работу своего заместителя. — А чем ты думал, когда передавал её мне? Зачем вообще это было делать? — поднявшись со стула, пробубнил Чонгук, не сводя глаз с как всегда злого отца. — Я позаботился о твоём будущем, щенок, — не видя покорности в глазах сына, мужчина попытался указать ему на место, а заодно и напомнить, кто здесь хозяин. — Я не просил тебя об этом, — в последнее время Чонгуку всё чаще начала казаться его жизнь неправильной. Бессмысленные походы на работу, которая раньше может и казалась пределом мечтаний, но сейчас больше походила на каторгу, не приносили никакого эффекта. По крайней мере результат ничуть не удовлетворял господина Чона. — Идиот, это для твоего же блага, — в очередной раз повторил отец и, усевшись в освободившееся кресло, скрестил на груди руки. — Хватит, отец. Просто прекрати это всё, — устало бросает Чон, утомившись играть роль идеального сына перед акционерами.       Последние два месяца он то и делает, что выполняет указы отца, ведь ничего другого не остаётся. Улыбается партнёрам и «с удовольствием» посещает все мероприятия, по вечерам от усталости просто валясь с ног и всё больше и больше убеждаясь в том, что идеальная жизнь, о которой он грезил раньше, не такая уж и «идеальная». — Что прекратить? Обеспечивать тебя и твою сестру? — с нажимом на последнее слово произносит мужчина, наблюдая за реакцией.       Чонгук знает этот приём, но больше не купится. — Прекрати делать вид, что всё в порядке, — Гук долго решался это сказать, напомнить о том, что нихрена в их семье не нормально. — Ты не можешь всю жизнь притворяться, что всё по-прежнему. Как раньше уже не будет, и ты это знаешь.       Лицо мужчины немного кривится, но он всё же сдерживается, пусть и неосознанно чуть крепче нужного сжимает руки в кулаки. — Ты будешь играть столько, сколько мне понадобится, а ещё лучше бросишь эту затею, и мы все сделаем вид, что ничего не было, — постоянные разбирательства с женой даже после развода окончательно вымотали некогда здорового мужчину.       Он твердил, что в порядке, но всё равно завёл личного доктора; говорил, как сильно ненавидит жену, но продолжает интересоваться её жизнью — он многое скрывает от других, но утаить от сына не способен, хотя бы потому, что Чонгук слишком сильно на него похож. — Рано или поздно все узнают о нас с Лиин, тогда надеюсь ты поймёшь, что нужно делать всё иначе, — подустав от изо дня в день повторяющегося разговора, Чонгук устало потёр виски и, опустившись на кожаный диван, просто молчал в ожидании чуда. — Не узнают, если ты сейчас же прекратишь весь этот бред, — опять вторит отец, а Чонгук почти бессильно хнычет. — Да когда ты уже поймёшь, отец, что я не собираюсь это заканчивать? — закрыв ладонями лицо, Гук упёрся локтями в колени.       Ответа он так и не дождался, только сидя с по-прежнему закрытыми глазами слышал, как хлопнула закрывшаяся за отцом дверь. Парень знал, что завтра он снова вернётся, и будет приходить до тех пор, пока не убедит сына сдаться, потому именно сейчас, когда в его сердце сомнение, нужно действовать решительно.       Схватив со стола мобильный, он предупредил секретаря об уходе и, вызвав такси, направился к дому, в котором не появлялся уже очень долго.

***

      Дом ничуть не изменился с момента последнего появления парня здесь, только стал немного тише и, как-то более одиноким. Пустой и почти нелюдимый, Чон даже не понимал, как в таком можно жить, но его отец упорно твердил, что этот дом был построен по его плану и уезжать он никуда не собирается, уж лучше в одиночестве будет слоняться по огромному особняку. — Зачем ты пришёл? — из гостиной послышался хриплый уставший голос, и Чонгук резко повернулся в сторону. Прямо из комнаты, дымя трубкой, на него смотрел отец. Добрался он сюда быстрее и теперь, похоже, снимал напряжение курением, как делал это и раньше. — Я хочу уехать, — на одном дыхании произнёс парень, медленно приближаясь к отцу. — Куда? — кратко поинтересовался мужчина, усевшийся в мягкое кресло и взглядом указывая сыну на противоположное. — Куда-нибудь. Просто взять Лиин и уехать туда, где нас никто не знает, — послушно усевшись, пролепетал Гук, с тревогой глядя на не по годам постаревшего отца.       Кажется, развод с женой и вот такой сюрприз от детей помотал его намного больше, чем тот может признаться. Рано или поздно даже самые сильные люди устают, особенно когда бороться больше не за кого. — Когда ты перестал быть моим сыном, Чонгук? Разве я сделал что-то не так? — опустив голову, мужчина глубоко вздохнул, показывая, как сильно разочарован в парне. — Я всё ещё твой сын, а Лиин твоя дочь, — как-то нерешительно звучит, но это только от неожиданности. Впервые после произошедшего отец заговорил с ним откровенно. — Я всю жизнь мечтал о наследнике, о том, кто сможет продолжить моё дело, и я буду им гордиться, — посмотрев прямо в глаза начал мужчина, в очередной раз вдохнув горький дым и тут же выпустив его. — Лиин никогда не была моей дочерью. Я вообще не хотел дочь, только сына. Был так рад, когда ты родился.       Мягко улыбнувшись воспоминаниям, господин Чон достал из кармана мобильный. — Но теперь понимаю, что сына у меня тоже нет, — фраза заканчивается почти шёпотом, заставляя Гука невольно вздрогнуть. Он и не думал, что ради будущего ему придётся отказаться от прошлого, отказаться от семьи. — Отец, — тихо произносит Чон и тут же осекается, когда мужчина негромко шикает. — Уходи, Чонгук. Теперь ты можешь поступать как хочешь, я не стану мешать, — указывает в сторону выхода, показательно отвернувшись в сторону.       Медленно поднявшись, Чонгук следует к двери и, уже оказавшись за ней, услышал хриплый шёпот «Как же я устал». В таких случаях говорят, что на войне все средства хороши, но почему никто не говорит, насколько паршиво становится после такой победы?

***

      Уже более получаса петляя по дороге, Чонгук направлялся к пансиону. Ещё вчера после разговора с отцом он решил не медлить с отъездом, а уж когда узнал, что господин Чон сам договорился с директором об отчислении из списка учащихся Лиин, то выбора у него не осталось.       Чон понял, что отец добровольно выкинул их из своей жизни, и было обидно даже не смотря на то, что они, в общем-то, этого и добивались. По новостям передали, что очередной олигарх отправляет сына и дочь жить в Америку, сетуя на чересчур большие запросы богатых людей, а Гук чуть усмехается — даже здесь всё продумано за них.

***

      Слёзы от расставания, крепкие объятия на глазах недовольного брата и обещания звонить каждый вечер — всё это пришлось пережить за один вечер, а уже через четыре часа они сидели в салоне самолёта, по привычке делая вид, что ничего не происходит. — Что ты делаешь? — тихо отзывается девушка, когда Чон как ни в чём не бывало переплетает их пальцы. Становится немного спокойнее, что всё это было не зря и теперь можно, наконец, расслабиться. — Расслабься, здесь нас никто не знает, — улыбнувшись нервной девушке, парень чуть крепче сжал её пальцы и всю оставшуюся часть полёта не отпускал холодную руку.       Когда теряешь семью обязательно нужно найти поддержку в ком-то ещё, иначе риск оказаться один-на-один с самим собой может принести немало бед.       Лиин смотрела на их переплетённые руки, неловко улыбаясь себе под нос и тут же пряча улыбку в широком вороте кофты, думала о том, что теперь придётся лишний год сидеть в школе, с тоской вспоминала расставание с лучшим другом, но была безумно счастлива, наконец ощутив свободу. — Всё закончилось, да? — рядом с братом она всегда чувствовала себя ребёнком, а сейчас, когда он мог в любую минуту крепко обнять её или поцеловать, это чувство усилилось в разы. — Всё только начинается, — неожиданно произнёс Чон, повернувшись к ней лицом и аккуратно коснувшись небольшого синяка на щеке. — В хорошем смысле, расслабься.       Откуда синяк спрашивать не стал, ещё несколько дней назад ему позвонил Хосок и, аргументируя тем, что теперь Чон несёт за неё ответственность, намекнул на небольшие проблемы в школе из-за случайно увиденной одноклассником сцены прощания Лиин с братом. Тогда и появилось желание всё исправить. Нельзя же всю жизнь скрываться от других, прятать чувства, утаивать правду. Раз уж в пансионе прознали так быстро, значит и в обществе очень скоро пошёл бы слух. — Мы просто сбежали, — склонив голову на бок, вдруг произносит девушка, а когда к ним подходит стюардесса, по привычке выдёргивает ладонь из крепкой хватки. — В новую жизнь, — дополняет парень и, насильно вернув ладонь улыбнувшейся девушки на место, улыбнулся. Он знает, что отец возможно больше никогда не захочет их видеть, считая предателями, но пройдёт немного времени, и они обязательно наведаются к нему в гости. Семья нужна всем. — Желаете что-нибудь? Может, плед? — учтиво спрашивает девушка, а парень, усмехнувшись, отрицательно качает головой.       С любопытством смотрит на насупившуюся сестру, которая явно заметила, как пялилась на него девушка, и, чуть толкнув её в бок локтем, привлекает к себе внимание. — Ну и чего ты надулась? — свободной рукой подхватывает девичий подбородок, заставляя поднять голову. — Ничего, — слышится в ответ и становится немного холоднее в ладонь, ведь свою руку девушка уверенно засунула в карман толстовки. — Вот дурочка, — шепчет усмехнувшись и, когда к нему поворачивается возмущённая Лиин, резко приближается.       Сначала просто разглядывает бледное лицо сестры, а чуть позже и поцелуй себе позволить может. Мягкий, медленный, тягучий — заставляет невольно податься вперёд и обхватить чужую шею руками. Сейчас они могут позволить себе то, что раньше было под строгим запретом, и пусть для этого пришлось столько всего пережить, жалеть уж точно никто не станет.