Невыразимое

      "У нас ведь все хорошо?" - это такой индивидуальный шифр между мной и тобой, рожденный случайно, совсем без подтекстов, во времена, когда мы еще не встречались, и ты был совсем другим. Ты был до странного веселым и улыбчивым, смотрел на меня как-то счастливо, хоть и часто хмурился, когда тебя что-то не устраивало, смеялся над моими нелепыми шутками, вкрадчивым шепотом говорил о том, насколько не проработана наша школьная программа, помогал мне с примерами, попутно беззлобно ругаясь себе под нос, называя меня дураком, но после откладывая тетрадь и удовлетворенно выдыхая. Я любил эту неуловимую легкость в тебе: твои, кажущиеся другим странными, привычки, твою язвительность, скрывающую настоящие чувства, твою завсегда искреннюю полуулыбку правым уголком губ, твою привычку заламывать пальцы, сцепив их в замок, и мне хотелось, чтобы все это было со мной всегда - кажется, я влюбился в тебя бессознательно и бесповоротно, преобразовывая каждый твой минус в плюс, одалживая ручку, когда у самого была только одна, рассказывая какой-то абсолютный бред, который веселил тебя.       Но был и другой "ты": хмурый и вредный, вечно с книгой в костлявых руках и тонной мыслей в бритой голове - таким ты был, когда пришел, таким ты стал теперь, основательно, почти полностью, утратив того "Мирона", в которого я влюбился, того, кому я предложил встречаться, с кем я строил планы на будущее, споря о том, какие мы наклеим обои в нашей совместной спальне - и я просто не понимаю, когда все успевает измениться так быстро, когда ты больше не улыбаешься мне по утрам, когда ты начинаешь осторожничать. Я не понимаю, но все еще люблю тебя, по крайней мере, думаю, что люблю, когда читаю твою смс, которую ты пересылаешь мне, после чего пишешь, что ошибся диалогом; думаю, что люблю, садясь в автобус и отправляясь на встречу, назначенную тобой не мне, слушая наши любимые треки в наушниках и думая, что ты, наверное, обрадуешься, когда увидишь меня; думаю, что люблю, покупая билет на электричку, пропихивая в крошечное оконце деньги и ученический, после чего направляясь к нужной платформе; думаю, что люблю, сходя на Витебском - но все мои мысли исчезают, когда я вижу тебя в объятиях Шокка.       "У нас ведь все хорошо?" - ты спрашиваешь это обычно, имея в виду "я тебя люблю, а ты меня?", и я учусь понимать все твои скрытые смыслы, учусь любить их и отвечать на них верно. Но если мне стоит это усилий, то кто-то справляется с этим без особого труда, вникая в твой мир без спроса и захватывая его. Помню, года два назад ты зовешь меня на квартиру к Диме, потому "ты же все равно в Питере сейчас, потом домой вместе доедем". И я не могу отказать тебе, не могу сказать "нет", зная, что буду чувствовать себя лишним, ведь на тот момент Шокк обладает привилегиями, недоступными мне, поэтому я беру такси и называю адрес, скинутый тобой в смс. У Димы в квартире дым от электронок и запах свежемолотого кофе, хотя на столе стоит полупустая бутылка бренди, и я теряюсь в пространстве три на четыре, не зная, куда ткнуть себя, чтобы не быть бельмом на глазу. Ты пьян и сидишь на коленях Шокка, пока он незаметно придерживает твои бедра своими ладонями, а я курю одну сигарету за другой, стараясь отвлечься. В этот день мы так и не едем вместе домой, потому что ты остаешься у Димы на ночь, потому что "Вань, прости, я так устал". И я только послушно киваю.       Сейчас же ты не сразу меня замечаешь, вжимаясь в плечо Димы лбом и позволяя Шокку себя обнимать, гладить по спине и что-то шептать на ухо, пока мое сердце отчаянно пытается прийти в себя. Ты на меня не смотришь до тех пор, пока я не делаю шаг вперед, и ты словно ментально ощущаешь опасность, отстраняешься от Димы и смотришь на меня почти испуганно, и я замечаю, что у тебя начинают дрожать руки. Ты что-то мимолетно говоришь Бамбергу и быстрой походкой приближаешься ко мне, а я не могу с места сдвинуться, потому что у меня просто нет слов. Все мои громкие, продуманные "на всякий случай" фразы испаряются, и мне приходится глубоко вдохнуть, чтобы просто посмотреть тебе в глаза. Ты подходишь совсем близко, глядишь выжидательно, и когда уже собираешься открыть рот, я бью тебя в скулу с размаха так, что ты по инерции неуклюже отступаешь назад и, если бы не подоспевший Дима, ты бы упал назад. Мне тебе нечего сказать, я качаю головой, бросая короткое "это конец" и просто ухожу прочь.       "У нас ведь все хорошо?" - это было полгода назад, первый небольшой юбилей наших отношений, двухдневная поездка с классом в Псков, наш первый раз. Я не планировал, что так получится, я думал, что все будет, как обычно: ленивые поцелуи и дрочка друг другу, но ты решаешь, что готов, решаешь, что пора, и делаешь первый шаг. На следующий день ты почти не можешь ходить и кривишься, когда надо выходить из автобуса, постоянно держишься за Фарафонова, втирая ему про то, что вчера упал с кровати, а Гена верит тебе и участливо подхватывает под локоть. Но когда мы садимся вместе, и моя рука залезает к тебе со спины под куртку и отлаживает поясницу, то ты только закусываешь губу и откидываешься на спинку кресла, прикрывая глаза, а я благодарю судьбу за то, что мы сидим в той части автобуса, где никого нет - весь народ разместился где-то позади, и музыка из колонок перекрывает твои едва слышные стоны. Я расстегиваю твою ширинку и оглаживаю член, но это не видно никому, кроме нас с тобой, потому что на твои коленях лежит объемистый шарф, скрывающий мою руку. Ты рвано дышишь через нос, когда я начинаю тебе дрочить, и твоя ладонь вцепляется в мою коленку. Сзади шумят и смеются, а на твоем лице столько всего и сразу, что я еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать тебя в уголок губ, когда ты почти рычишь от наслаждения, изгибаясь и кончая мне в руку.       Ты больше никогда не разрешаешь мне быть так рядом при всех, но в этот момент просто устало опускаешь мне на плечо голову, пока я вытираю свою ладонь и твой живот от спермы, после чего застегиваю на тебе джинсы и прячу испачканный шарф в рюкзак с обещанием постирать. Но это неважно в тот момент, ты просто умиротворенно прикрываешь глаза, пока я оглаживаю твою талию и бока, и мы слушаем вместе музыку на моем плеере. Мы слушаем те песни, которые я сейчас слышать просто не могу и не хочу, которые методично удаляю из плейлиста, а после кидаю плеер на пол.       В голове пусто, ни единой мысли - я ухожу от тебя с Витебского и иду ногами до Купчино, натирая мозоли на ногах и не замечая, как стемнело. Я сажусь на маршрутку и еду до дома, и все это время телефон стоит на беззвучном, но я знаю, что ты скорее всего звонил и не раз. За окном плавно меняется пейзаж, в горле ком и невысказанная обида - я сижу в переполненной маршрутке и пытаюсь понять, когда мы успели стать друг другу чужими. "У нас ведь все хорошо?" Мирон Федоров, 20:38 Иван Евстигнеев ограничил доступ к своей странице.