История о Лили Эванс

15 августа 1971

      Солнце ослепительно сияло, раскаляя асфальт и заставляя жителей Коукворта изнывать от жары, совсем не характерной для середины августа. Лето неумолимо подходило к концу, однако не желало уступать права менее тёплому месяцу. Наверное, впервые в жизни Лили с подобным нетерпением ждала окончания каникул. Конечно, ей всегда нравились школьные занятия и прогулки с одноклассницами после уроков, но в этот раз всё было совсем иначе: непреодолимая жажда погрузиться в неизведанный прежде мир поглотила её целиком, заставив позабыть про всё остальное. То, что раньше казалось ей интересным и увлекательным, теперь же блекло на фоне волшебного и невероятного, с чем ей ещё только предстояло столкнуться. Лили до дрожи хотелось поскорее самой увидеть всё то, о чём неоднократно рассказывал ей Северус. И лучше всего было то, что от исполнения этого желания её отделяли какие-то пару часов. Она бродила по комнате в поисках подходящей одежды, однако сегодня любая вещь казалась ей какой-то неправильной и совершенно неуместной. Ей не хотелось выделяться, но она не имела ни малейшего представления, как должны одеваться настоящие волшебники. Профессор МакГонагалл, посетившая их дом полгода назад, была одета в красивую изумрудную мантию, однако Лили ни разу не видела, чтобы мама Северуса носила нечто подобное. Других же волшебников девочка попросту не знала.       — Лили, милая, просыпайся, — дверь в комнату бесшумно приоткрылась. В комнату зашла Кэтрин, волосы которой были накручены на большие разноцветные бигуди с липучками, от одного вида которых Лили становилось плохо: как-то раз она попыталась повторить любимую причёску мамы самостоятельно и так сильно спутала волосы, что не иначе как чудом избежала вырывать бигуди с целым клоком волос. — О, так ты уже встала! Что, так не терпится отправиться в этот твой Косой переулок? — губы мамы растянулись в хитрой усмешке.       — Ещё бы! Ещё чуть-чуть, и у меня будет настоящая волшебная палочка! — Лили взмахнула рукой, как это делала профессор Трансфигурации. — Обещаю, что не буду заколдовывать твой любимый сервиз!       — Что ж, вот спасибо! — рассмеялась Кэтрин, потрепав дочку по голове. — Беги завтракать, и будем собираться. В конце концов, у нашей волшебницы и впрямь должна быть волшебная палочка!       Из-за неугасающего волнения Лили казалось, что все вокруг тоже куда-то спешат. Никогда прежде она не испытывала подобного энтузиазма, ещё ни разу в жизни ей не хотелось чего-то настолько сильно. Ей безумно хотелось окунуться в магический мир вместе с Северусом, который уже приобрёл всё необходимое из приложенного к письму списка, однако всё же вызвался сопровождать семейство Эванс в столь долгожданной для Лили поездке.       — Ух ты! Вау! Ты только посмотри на это! — то и дело восхищенно вздыхала Лили, глядя по сторонам. От увиденного у неё и впрямь перехватывало дыхание. — Как же это здорово! Сев, погляди туда! Что там такое?       — Да уж, а я-то думал, что гоблины только в наших банках работают, а нет ведь, смотрите-ка, в магическом мире всё точно также! — усмехнулся Джеффри, вновь оказавшись на улице.       — Джефф! — Кэтрин укоризненно покачала головой, с трудом сдерживая улыбку. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из волшебников услышал нелестный комментарий мужа.       — Я серьёзно, дорогая, — Джеффри приобнял жена за талию. — Если бы ты только видела ту даму! Должно быть, у неё в роду были гоблины! — обмен валюты занял куда больше времени, чем можно было подумать. — А мне вот интересно, и чем только волшебникам фунты стерлингов не угодили?       — Только не говори мне, что теперь ты заинтересовался экономикой волшебного мира, — улыбнулась Кэтрин.       — А тебе разве не интересно? Я и подумать не мог, что когда-нибудь увижу настоящего гоблина, ну, за исключением той дамы, конечно, — мистер Эванс остановился перед книжной лавкой и заворожённо уставился на витрину. — Неужто это книги по местной медицине? Подождите минуту, я сейчас вернусь.       — Ох, это надолго, — вздохнула Кэтрин и вновь взглянула в список покупок. — Итак, нам нужно купить тебе волшебную палочку, а также котёл, стеклянные флаконы, учебники, пергаменты и перья…       — И мантию! — напомнила Лили. Пожалуй, примерить настоящую мантию ей хотелось не меньше, чем получить волшебную палочку.       — Всё верно, ещё нужны мантии, шляпа и какие-то перчатки… из кожи дракона? Бог ты мой, чего только не придумают!       — Думаю, книги можно купить здесь, — Лили указала на дверь, за которой пару минут назад скрылся её отец.       — Советую начать с мантии, в магазине мадам Малкин всегда большие очереди, — уверенно заявил Северус, будто только и занимался тем, что прогуливался по магазинам Косого переулка в свободное время. — Я могу передать мистеру Эвансу список книг, а вы идите.       — Может быть, лучше сходим все вместе? — усомнилась миссис Эванс. Ей не нравилась сама мысль о том, что придётся разделиться. — А потом вернёмся за книгами и всем остальным.       — В этом нет необходимости, — отрезал Снейп. — На пошив мантии требуется много времени, а мне всё равно нужно докупить кое-какие ингредиенты для зелий. Думаю, мы закончим с покупками гораздо быстрее, если разделимся. Пока вы будете покупать мантии, мы купим книги и всё необходимое для занятий Зельеварением, а потом встретимся здесь.       — Хорошо, — согласилась женщина. — Только прошу тебя, не спускай с Джеффри глаз. Не дай бог он потеряется в одном из магических магазинов.       Вопреки уверениям Снейпа, магазин мантий оказался пуст, за исключением разве что единственных покупателей, на которых Лили сразу же обратила внимание. Волшебница, стоящая за прилавком, вероятно, это была сама мадам Малкин, разговаривала о чём-то с высокой статной дамой, одетой в строгое чёрное платье. От одного только вида безупречной осанки волшебницы, Лили отчего-то почувствовала себя виноватой и тут же вытянулась, точно прямая спина могла избавить её от странного и неприятного ощущения. Женщина, безусловно, приковывала взгляд: статная фигура, тихий, но властный голос, суровое выражение лица и убранные в высокую причёску волосы, открывающие высокий лоб и холодные тёмные глаза.       Северус не раз упоминал о том, что в мире волшебников существует некое разделение, основанное на «чистоте крови», хотя, по его же словам, это не имело особого значения. Таких, как эта волшебница, Северус называл «чистокровными». Он говорил, что такие волшебники зачастую представляют собой высшее общество, а, значит, имеют деньги и власть.       Лили не сразу заметила, что женщина пришла в магазин не одна. Только теперь она увидела рядом с ней явно скучающего мальчишку с опущенной головой и чёрными длинными волосами, скрывающими большую часть лица. Услышав дверной колокольчик, мальчик оторвал глаза от пола и взглянул на прибывших посетителей. У него были тонкие, как у матери, черты лица и выразительные серые глаза, одного лишь взгляда которых хватило, чтобы заставить Лили покраснеть. Пока хозяйка магазина приветствовала новых покупателей, величественная незнакомка окинула Лили и Кэтрин оценивающим взглядом и, презрительно хмыкнув, склонилась к мальчику. Он вновь опустил глаза и послушно кивал на каждую фразу, произнесённую матерью, и всё же он выглядел при этом таким отстранённым, что Лили совсем не удивилась бы, если бы оказалось, что он не слышит ни единого обращённого к нему слова. Она усмехнулась, представив, как мальчик напевает про себя какую-то мелодию и просто-напросто кивает ей в такт, вместо того, чтобы слушать нотации матери. Волшебница тут же умолкла и смерила её осуждающим взглядом. Внезапная тишина привлекла внимание мальчика, который в ту же секунду поднял голову и вновь посмотрел на Лили. Их взгляды встретились лишь на секунду, но этого вполне хватило, чтобы понять, как сильно юный волшебник отличается от своей родительницы. Глаза мальчишки задорно блеснули, а губы растянулись в озорной ухмылке, как если бы он пытался подать девочке какой-то совершенно особый знак, предназначенный исключительно для неё. Секунду спустя он снова буравил взглядом пол магазина с таким непроницаемым видом, что Лили на секунду усомнилась в том, что он действительно только что ей улыбнулся. И всё же она была уверена, что ей не привиделось: ни разу за всю свою жизнь она не видела, чтобы кто-то так улыбался. Кто знает, может быть, однажды ей выпадет шанс подружиться с этим сероглазым мальчишкой, способным на такие улыбки.

1 сентября 1971

Вокзал «Кингс Кросс»

      — Извините за беспокойство, сэр! Не будете ли так вы любезны подсказать, как пройти на платформу девять и три четверти? — Джеффри вновь изучил на надпись на билете и вопросительно посмотрел на охранника.       — Кажется, вы что-то путаете, сэр, платформы с таким номером не существует. По крайней мере на этом вокзале, — пожал плечами мужчина и, взглянув на часы, поспешил удалиться, попутно принеся совершенно неискреннее извинение. Лили нахмурилась: ей показалось, что этот совершенно невоспитанный мужчина счёл её отца сумасшедшим.       — Конечно, тут нет такой платформы, если бы она была здесь, разве мы стали бы спрашивать?! — обиженно подумала девочка, глядя вслед работнику станции. Они с Северусом неоднократно обсуждали Хогвартс-экспресс, но, как назло, ни разу не говорили о том, как до него добраться.       — Прошу прощения, я случайно услышала, что вам нужно на платформу девять и три четверти, — произнесла невысокая женщина с тёмными вьющимися волосами и, встретившись взглядом с Лили, улыбнулась. — Мой сын, Джеймс, тоже в первый раз едет в Хогвартс. Позвольте уточнить, правильно ли я понимаю, что вы не волшебники, а ваша дочь — первокурсница?       Голос женщины показался Лили приятным: ровным и глубоким. Она говорила медленно, словно обдумывала каждое слово, прежде чем его произнести. Девочка вновь посмотрела на незнакомку, одетую просто, но элегантно. Плавные, неторопливые жесты, правильные черты лица и манера речи смотрелись столь гармонично, что можно было подумать, что перед ними стоит самая настоящая аристократка. Лили невольно сравнила её с той дамой из магазина мантий и тут же отметила про себя, что эта волшебница определённо нравится ей куда больше. Девочка перевела взгляд на маму, пытаясь понять, чем именно незнакомка на неё похожа, однако не заметила ни единого сходства. К тому же волшебница была значительно старше Кэтрин. Однако, сияющие медово-карие глаза излучали неиссякаемую внутреннюю энергию, не заметить которую было попросту невозможно. Осознав, что беззастенчиво разглядывает незнакомку, Лили смутилась и тут же спряталась за спиной папы.       — Совершенно верно, — подтвердила Кэтрин, положив руку на плечо Петуньи, лицо которой выражало крайнюю степень неприязни, точно эта несчастная незнакомка одним своим видом нанесла ей личную обиду. На секунду Лили стало стыдно из-за поведения сестры. Ей стоило поблагодарить волшебницу за помощь, а не смотреть на неё как на злейшего врага. — Наша младшая дочь, Лили, поступила на первый курс. Меня зовут Кэтрин Эванс, это мой муж Джеффри и наша старшая дочь Петунья.       — Добрый день, — нехотя поздоровалась Петунья, покосившись на мать с явным неодобрением.       — Ох, прошу прощения, совсем забыла представиться. Я — Юфимия Поттер, мой муж — Флимонт, про Джеймса я уже сказала, — Юфимия указала на мужчину и мальчика, стоящих чуть поодаль.       — Очень приятно, — улыбнулась Кэтрин. — Вы бы очень нас выручили, объяснив, как попасть на нужную платформу. Признаться, мы бродим тут уже полчаса, и ни один из служащих вокзала не смог нам помочь.       — Совершенно не удивительно, ведь платформа зачарована. Туда могут попасть лишь волшебники и их сопровождающие, — вступил в разговор Флимонт. Он выглядел очень интеллигентным и сразу произвёл на Лили хорошее впечатление. Вероятно, он мог бы быть учёным, конечно, если в магическом мире есть наука и учёные.       — И как же нам туда попасть? — нахмурилась Петунья. Ей ужасно не нравилось, когда собеседники уходили от разговора, отвлекаясь на посторонние темы.       — Конечно-конечно, я сейчас объясню, — мистер Поттер взглянул на старшую девочку ласковым, едва ли не извиняющимся взглядом. — В этом нет ничего сложного: вам нужно всего лишь пройти сквозь барьер, разделяющий платформы девять и десять.       — И почему я не удивлён? — рассмеялся мистер Эванс. Кэтрин легонько толкнула мужа локтем, призывая быть чуточку сдержаннее, однако подобное заявление поразило не только Джеффри. Петунья нахмурилась, посмотрев на мужчину с ещё большим недоверием, зато Лили открыла рот от изумления. Мальчик, внимательно наблюдавший за ней в течение всего разговора, усмехнулся.       — Конечно, ему смешно, он-то с рождения окружён магией, — нахмурилась девочка, заметив улыбку на лице Джеймса. — Посмотрела бы я на него, если бы он оказался на моём месте!       — Добрый день, Юфимия, — резкий голос раздался так внезапно, что сердце Лили пропустило удар. Она тут же почувствовала на себе холодный презрительный взгляд, от которого по спине побежали мурашки, хотя ещё не успела рассмотреть его обладательницу.       — Давно не виделись, Вальбурга. Как поживаешь? — извинившись перед четой Эванс, миссис Поттер переключилась на разговор со своей знакомой, хотя Лили показалось, что ей этот разговор едва ли приносил хоть каплю удовольствия. — А где же Сириус?       — Без понятия, где прохлаждается этот паршивец! Он улизнул от меня, стоило только переступить порог вокзала. Должно быть, он уже в поезде, — Вальбурга была явно раздражена и даже не пыталась этого скрыть. Лили хватило одного только взгляда, чтобы признать ту самую даму из Косого переулка.       — Флимонт, будь любезен, помоги Джеймсу с багажом, — Юфимия едва коснулась запястья мужа, после чего вновь обратилась к раздражённой волшебнице с каким-то вопросом.       Лили проследила взглядом за мальчиком и его отцом, и ахнула, заметив, как они словно растворились в воздухе.       — Вы это видели? — уточнила Кэтрин, переводя взгляд с дочерей на мужа и обратно. Младшая дочь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.       — Полагаю, нам стоит последовать их примеру. Я был бы рад, если бы и мне кто-нибудь помог разобраться с багажом, — усмехнулся собственной шутке Джеффри.        Все вместе они направились к «барьеру», за которым буквально минуту назад бесследно исчезли два человека. Лили зажмурилась, вероятно, ожидая почувствовать удар или как-то иначе ощутить на себе воздействие магии, но ничего не случилось. Она приоткрыла один глаз, гадая, изменилось ли хоть что-нибудь, и тут же замерла на месте. Девочка могла поклясться, что всего секунду назад платформа была пуста, однако теперь она была заполнена студентами и провожающими. Одни были облачены в чёрные школьные мантии, другие одеты в обычную одежду. Юные волшебники толпились на перроне, собираясь в кучки, иные прощались с родителями. Лили заметила несколько лиц, выглядывающих из окон вагона, и лишь теперь обратила внимание на блестящий алый поезд.       — Девочки, постойте тут, никуда не уходите, мы сейчас выясним, куда можно сдать багаж, и сразу же вернёмся, договорились? — Кэтрин ужасно не хотелось оставлять дочерей одних в незнакомом месте, но Джеффри определённо требовалась её помощь.       Петунья не сказала ни слова. За всё утро она ни разу не заговорила с Лили и, вероятно, не стала бы её провожать, если бы родители позволили ей остаться дома.       — Туни, не сердись, прости меня, пожалуйста! Послушай… — она взяла сестру за руку. Петунья попыталась вырваться, но Лили была настроена во что бы то ни стало с ней помириться. — Может быть, когда я там окажусь… нет, послушай, Туни! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить решение!       — Я не хочу туда! — Петунья резко вырвала руку из хватки сестры. — С чего ты вообще взяла, что я хочу ехать в какой-то там дурацкий замок и учиться на… на… — она обвела глазами платформу и нахмурилась. — Думаешь, я хочу стать… уродкой?       — Я не уродка! — глаза Лили наполнились слезами. Никогда прежде Петунья не обзывала её подобными словами. — Это ужасное слово! Не говори так!       — Туда-то ты и едешь, в спецшколу для уродов, — реакция Лили будто бы приносила ей удовольствие. Было похоже, что она наслаждается происходящим и старается задеть младшую сестру как можно больнее. — Ты и этот снейповский мальчишка… Вы оба натуральные уроды. Поэтому вас и отправляют туда, чтобы держать от нормальных людей подальше. Для нашей же безопасности.       Лили нашла глазами родителей. Они разглядывали платформу точно восьмое чудо света и искренне поражались всему, что были скрыто от их глаз до этого момента.       — Тогда зачем ты писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли в школу для уродов? — она была зла. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Лили знала, что не должна была этого говорить, но не смогла сдержаться. Петунья оскорбила не только её, но и Северуса. Она не могла позволить сестре говорить об её друзьях в таком ключе.       — Клянчила? Я не клянчила! — Петунья покраснела до самых ушей. — Больно надо!       — Я видела его ответ — очень милый, — Лили ехидно усмехнулась.       — Кто разрешил тебе читать… — прошипела Петунья, от былой бравады не осталось и следа. Она выглядела растерянной и уязвлённой. Лили тут же почувствовала себя виноватой. — Это моё личное… Как ты могла?       Лили отвела взгляд и тут же заметила Северуса, стоящего неподалёку. Петунья посмотрела в том же направлении и тихо ахнула.       — Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой! — серо-зелёные глаза сверкали от гнева. Ни разу в жизни Лили не видела сестру настолько разгневанной.       — Нет, мы не рылись… Северус случайно увидел конверт и не поверил, что магл мог завязать переписку с Хогвартсом, вот и всё! Он сказал, что на почте, должно быть, тайно работают волшебники, которые…       — Которые суют свой нос во всё, что их не касается! — красный цвет лица сменился мертвенно-белым. — Уродка!       Петунья бросилась к родителям, оставив Лили в одиночестве посреди заполненного перрона. Заметив приближение Северуса, она поспешила за сестрой. Из глаз по-прежнему текли слёзы.       — Лили, милая, не стоит так расстраиваться, — Кэтрин стёрла солёную дорожку с щеки дочери. — Не успеешь оглянуться, как наступит Рождество, и ты приедешь домой!       — Угу, — только и смогла выдавить из себя девочка, прежде чем расплакаться пуще прежнего.              Найти свободное купе оказалось не так-то просто: старшекурсники занимали места своим друзьям, а первокурсники испуганно сбивались в кучки и старались не попадаться на глаза старшим ребятам. Лили никак не могла прийти в себя после ссоры с сестрой и наотрез отказывалась разговаривать с лучшим другом, которого винила в случившемся ничуть не меньше, чем саму себя. Поезд двинулся, и двери тут же отварились: в купе буквально ввалились два мальчика, с одним из которых девочка уже успела познакомиться. Как только мальчики уселись на свободные места, а Северус вышел, чтобы сменить магловскую одежду на школьную мантию, Лили смогла рассмотреть их получше.       Джеймс мог бы выглядеть ухоженным и вполне опрятным, если бы не чёрные растрёпанные волосы, торчащие во все стороны, точно он отрицал само существование расчёски. Медово-карие, совсем как у матери, глаза весело сверкали, когда он улыбался, и этот задорный блеск не скрывали даже толстые линзы очков в широкой прямоугольной оправе. Губы растянулись в нахальной ухмылке, стоило только их взглядам пересечься. Джеймс показался ей вполне симпатичным и, судя по всему, очень активным мальчишкой. Было в нём что-то необычное, такое, что она не в силах была объяснить: он с первого взгляда располагал к себе и притягивал взгляд своей простой изысканностью и искренностью, отчётливо видневшейся во взгляде. Очевидно, он был единственным и очень любимым ребёнком.       Не желая показаться особо невоспитанной, Лили перевела взгляд на второго мальчика. С первого взгляда на него, девочку не покидало навязчивое ощущение, что они с ним уже встречались. Она точно уже видела его прежде, вот только никак не могла вспомнить, где именно… Всё встало на свои места, как только она взглянула на его искривлённые в наглой усмешке губы. Это его она встретила в Косом переулке вместе с Вальбургой! Получается, это он тот самый Сириус, сбежавший от матери при первой же возможности. Впрочем, она ни капли его не винила за этот поступок. Кто знает, быть может, она бы тоже сбегала от таких неприятных родителей, окажись она на его месте. Сириус был по-настоящему красив: длинные чёрные волосы были аккуратно уложены и не скрывали утончённые черты лица и блеска выразительных серых глаз. Внешне он очень походил на свою пропитанную холодным аристократизмом мать, однако в его взгляде не было ни намёка на презрение или осуждение. Она поняла это с первого взгляда, ещё тогда, в магазине мантий.       Лили не возражала против компании, к тому же отчасти она уже была знакома с этими мальчишками. Да и разговаривать с Северусом ей не хотелось. Она не могла простить его за то, что он уговорил её прочесть предназначенное для Петуньи письмо. Им не стоило этого делать, однако ничего уже нельзя было изменить. Джеймс и Сириус увлечённо болтали, то и дело разражаясь оглушительным хохотом. Лили прислонилась лбом к стеклу в надежде, что это поможет хоть немного отвлечься от грусти и чувства вины, съедающего её изнутри.       Северус вернулся спустя несколько минут и, устроившись напротив Лили, уставился на неё, словно это должно было мгновенно решить все проблемы. Она взглянула на лучшего друга и вновь отвернулась к окну. Из глаз вновь потекли слёзы.       — Я с тобой не разговариваю, — едва слышно прохрипела девочка.       — Почему?       — Туни меня ненавидит. Из-за того, что мы прочли письмо от Дамблдора.       — И что? — казалось, Северус не видел в этом ни малейшей проблемы.       — А то, что она моя сестра! — во взгляде Лили мелькнуло отвращение. И почему он никак не мог понять её чувства? Разве можно быть настолько бессердечным?       — Она всего лишь… — Северус осёкся. К счастью, Лили, занятая попыткой незаметно стереть слёзы с глаз, не расслышала его слов. — Но мы ведь едем! Мы едем в Хогвартс!       Лили кивнула. На губах промелькнула невольная улыбка. Северус был прав: она так давно об этом мечтала, и вот наконец-то мечта осуществилась!       — Тебе лучше всего поступить на Слизерин, — Снейп заметно ободрился, заметив, что Лили больше на него не злится.       В этот момент глаза Джеймса округлились даже больше, чем у Лили, когда та узнала, что ей придётся пройти сквозь стену, а лицо исказилось странной гримасой, выражающей разом недоумение и презрение.       — Слизерин? Да я бы из школы ушёл, если бы меня отправили в Слизерин! А ты? — подстрекательски обратился Джеймс к Сириусу.       — Вообще, у меня вся семья училась в Слизерине…       — Ёлки-палки! А ты показался мне таким приличным человеком! — воскликнул Джеймс, с притворным испугом отсаживаясь подальше от собеседника.       — Возможно, я нарушу семейную традицию. А куда бы ты хотел поступить?       — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы, прям как мой отец! — Джеймс поднял руку так, словно держал в ней невидимый меч.       Снейп презрительно хмыкнул, тем самым навлекая на себя неприятности в виде излишнего внимания соседей по купе. Лили не успела одёрнуть друга. Они ещё даже до школы доехать не успели, а уже ввязались в нешуточный конфликт.       — Тебе что-то не нравится? — с издёвкой спросил Джеймс, нахмурившись.       — Да нет, почему… — фырканье Северуса было недвусмысленным ответом. — Если кто-то предпочитает быть храбрым, нежели умным…       Он не успел закончить свою реплику, ибо мальчик, сидящий рядом с Джеймсом, его перебил:       — А сам-то куда пойдешь, если ты ни то, ни другое?       Лили была крайне возмущена подобным обращением со своим лучшим другом. Её безумно расстроило поведение Джеймса и Сириуса. Неужели она ошиблась? Ведь они оба произвели на неё такое хорошее первое впечатление… И ведь она даже думала о том, чтобы однажды сможет с ними подружиться. Теперь при взгляде на них она ощущала лишь обиду и злость, очевидно, ни о какой дружбе и речи быть не могло.       — Северус, пойдём поищем другое купе.       — Ооооо…       — Пойдём поищем другое купе, — передразнил её Сириус. Они расхохотались.       — До скорого, Нюниус! — хором выкрикнули ребята, после того, как Джеймс почти удачно поставил Снейпу подножку: Северус пошатнулся, но не упал, придерживаемый подругой.       С трудом Лили нашла купе, где можно было присесть. Пройдя несколько забитых под завязку вагонов, она остановилась напротив купе, где в гордом одиночестве сидела светловолосая девочка.       — Привет, можно? — спросила Эванс, привлекая внимание смотревшей в окно незнакомки.       — Конечно, буду только рада! Знали бы вы, как скучно ехать одной! — лицо девочки тут же озарилось широкой улыбкой. — Такое ощущение, что все, кроме меня, друг друга уже давно знают! Не понимаю, когда все успели разбиться на группы. И почему меня никто не пригласил?       Лили улыбнулась в ответ. Девочка показалась ей очень приятной, хоть и чрезмерно разговорчивой. Она говорила быстро, но чётко, точно боялась, что не успеет высказать все свои мысли за строго отведённое время. Ещё ни разу Лили не встречала настолько открытого человека. Её тёплая улыбка, рассыпанные по лицу веснушки и голубые глаза, отражающие сияющее за окном солнце, точно согревали изнутри.       — Марлин МакКиннон, будем знакомы, — девочка похлопала по месту рядом с собой, приглашая Эванс сесть рядом. — И я невероятно рада, что вы решили ко мне присоединиться! У меня в семье нет волшебников, и я понятия не имею, к чему стоит быть готовой.       — Я Лили Эванс, а это мой лучший друг — Северус Снейп.       Всю поездку Лили безостановочно разговаривала с Марлин обо всём на свете, начиная от того, как и когда они поняли, что являются волшебницами, и заканчивая тем, как отреагировали родители на письмо из школы. Оказалось, что не ко всем маглорождённым волшебникам приходит профессор МакГонагалл, как по началу думала Лили. МакКиннон рассказала, что к ним домой лично приходил директор Хогвартса. Лили объяснила, что узнала о существовании магического мира от Северуса и убедилась, что ей несказанно повезло, ведь Марлин понятия не имела ни о какой школе магии вплоть до самого появления профессора Дамблдора на пороге их небольшой квартиры на окраине Лондона. Девочка в красках описала свою первую поездку за покупками, и ужасно смешную историю о том, как они с мамой заблудились по дороге в Косой переулок. Впервые в жизни Лили почувствовала, что кто-то на сто процентов понимает весь спектр чувств и эмоций, который ей довелось испытать на себе. Стоит ли говорить, что девочки сразу же нашли общий язык.       Вот только Северус не мог похвастаться тем же. Ему было неловко находится в компании двух девчонок, которые за пару часов смогли так сильно сблизиться. Он никогда бы не смог понять чувства Лили так, как понимала их эта неугомонная Марлин. Внезапно ему стало как-то не по себе. Впервые он осознал, что с поступлением в Хогвартс перед Лили откроется целый мир, наполненный новыми знакомствами, и с появлением новых друзей она волей-неволей начнёт от него отдаляться. Это было неизбежно.       Даже при условии, что они поступят на один факультет, Лили всё равно не сможет избежать появления новых друзей. Он хорошо её знал и прекрасно понимал, что Лили слишком общительная для того, чтобы довольствоваться компанией одного человека. Он не мог потерять своего лучшего, да что там лучшего, своего единственного друга! И единственным возможным вариантом сохранить эту дружбу было распределение на один факультет.