История о Лили Эванс

1 сентября 1975

      В этом году поездка в Хогвартс значительно отличалась от того, к чему Лили успела привыкнуть за четыре прошедших года: отца срочно вызвали на работу, поэтому на вокзал провожала её только мама. Петунья давно уже не желала оказывать сестре подобные знаки внимания, что сильно обижало Лили, хоть она и старалась не показывать этого при родителях. Кэтрин раз за разом пыталась примирить своих девочек, однако старшая дочь была непреклонна. Несмотря на все просьбы и уговоры родителей, Петунья отказывалась объяснить подобное отношение к сестре, да и Лили никак не комментировала происходящее.       В прошлом году компанию ей составил Северус, мать которого сильно заболела и не смогла проводить сына. Лили знала, что Снейп чувствовал себя неловко, сидя рядом с ней на заднем сиденье машины её отца, но другого выбора у него не было. Она огляделась в надежде заметить его в толпе, однако людей было слишком много: студенты толпились на платформе, прощаясь со своими родителями или же болтая с друзьями, которых не видели целых два месяца. Она была без понятия, как её лучший друг провёл последние две недели каникул. Всё, что она знала, — это то, что один из его одногруппников пригласил его в гости, и Северус согласился. Он не ответил ей, когда она спросила, кто именно отправил ему приглашение, и это показалось ей ужасно странным: прежде у Северуса никогда не было от неё секретов.       — Хэй, красотка, познакомимся? — Лили обернулась, едва заслышав знакомый голос.       — Ну как тут отказать? — губы тут же растянулись в довольной улыбке. Перед ней стояла Марлин МакКиннон собственной персоной. — Вау, Марлс, офигеть! Мне очень нравится твоя новая причёска!       — Спасибочки! — Марлин тут же накинулась на подругу с объятьями, едва не повалив её на кафельный пол. — Мерлин, я так по тебе соскучилась! Мы как будто сто лет не виделись!       — Всего-то три недели прошло с тех пор, как ты у меня гостила, — улыбнулась Лили, после того, как соседка выпустила её из объятий, и она вновь обрела возможность дышать. — Но я всё равно была рада твоему звонку. И ты просто обязана всё мне рассказать! Со всеми подробностями!       — Ещё бы, самой не терпится поделиться впечатлениями. Я так давно мечтала о путешествии, поверить не могу, что мама на это согласилась! Я-то думала, что мне опять всё лето придётся присматривать за Лиамом, но, к удивлению, она сказала, что в этом нет необходимости, — на самом деле Марлин просто обожала своего младшего брата, и была вовсе не против провести с ним время. — Вообще-то она отпустила меня только при условии, что не попаду в неприятности, но… — она огляделась. — Кстати о неприятном, где твой скользкий друг? Уже уполз к себе подобным?       — Если честно, понятия не имею, — Лили поморщилась. Ей по-прежнему не нравилось, как Марлин отзывалась о Снейпе, однако за прошедшие годы Лили поняла, что спорить с ней бесполезно. — Мы приехали не вместе. Думаю, что сейчас он со своими друзьями. В любом случае мы договаривались встретиться в замке.       — Что ж, так даже лучше, — Марлин резким движением головы откинула волосы за спину. — Пойдём поищем девчонок? Мэри писала, что приедет сегодня пораньше, так что, надеюсь, она уже заняла нам купе. Хочу поскорее переодеться, а не то получится как в прошлом году…       Найти Мэри оказалось не так уж и сложно: в прошлом году девчонки занимали одно и то же купе при каждой поездке на Хогвартс-экспрессе. Марлин даже поругалась из-за любимого места с каким-то рейвенкловцем, когда они возвращались в замок после рождественских каникул. В этот раз сражаться за купе никому не пришлось: большинство студентов всё ещё находились на платформе, и большая часть вагона была по-прежнему пуста.       — А вот и мы! — Марлин ввалилась в купе, едва только дверь открылась. — Соскучилась?       — А как иначе? — рассмеялась Макдональд, отвечая на объятья подруги. — Но, что-то мне подсказывает, что теперь уж мне скучать не придётся.       — Привет, Мэри, рада тебя видеть! — Лили также поприветствовала подругу. — Мне кажется, или ты постриглась? Тебе идёт такая длина!       — Ой, ты заметила? — на щеках Мэри появился лёгкий румянец. — Вообще-то я постриглась ещё в начале каникул, так что волосы успели отрасти, но так мне нравится даже больше.       — Тебе прям очень хорошо!       — Спасибо! Марлин, тебе тоже очень хорошо с прямыми волосами! Ты прям сразу такая взрослая, как будто и впрямь старшекурсница…       — Что значит «как будто»? — возмутилась Марлин. — Мы вообще-то и есть старшекурсницы!       — Ага, только по твоему поведению так и не скажешь, — рассмеялась Лили. — Опять планируешь весь год бездельничать, а потом вопить, что совсем не готова к экзаменам? Не забывай, что в этом году мы сдаём СОВ, а это уже серьёзно!       — Ой фу, Мэри, она опять про свои экзамены заладила!       — И правда, Лилс, поезд даже не тронулся, а ты уже занудствуешь. Подождала бы с этим хоть чуть-чуть!       — Так уж и быть, подожду, пока мы до замка не доберёмся, но потом… — протянула Лили, угрожающе потирая ладони. Шутки шутками, но этот год и впрямь был крайне важным, так что расслабляться было некогда.       — Чувствую, в скором времени кто-нибудь точно придушит тебя подушкой, — усмехнулась Марлин.       — МакКиннон, я не поняла, ты мне сейчас угрожаешь? — Лили скрестила руки на груди и посмотрела на неё исподлобья.       — Я же не говорила, что это буду именно я! Это может быть Мэри, ну, или Алиса! Кстати, а где она?       — О, я видела её где-то двадцать минут назад. Она искала Фрэнка, сказала, что они договорились поехать вместе, так что в этот раз мы едем втроём.       — Вот так номер! — усмехнулась Марлин. — Променяла подруг на парня! Делайте выводы, мои дорогие!       — Да ладно тебе причитать, — покачала головой Мэри. — Как будто бы ты на её месте поступила иначе! Вот начнёшь с кем-нибудь встречаться, я на тебя посмотрю!       — Ой, да кому это надо! Все эти отношения — пустая трата времени, — отмахнулась Марлин. — У меня, между прочим, есть дела поинтересней.       — Только не говори, что под этим ты имеешь в виду свои похождения с Мародёрами, — Лили подвинулась ближе к окну и посмотрела на столпившихся на платформе провожающих. Поезд тронулся.       — Именно так, моя дорогая! И не надо на меня так смотреть, я же знаю, что ты меня всё равно любишь!       — А ты меня, видимо, совсем нет!       — Эй, Сохатый, они тут! — Лили обернулась. Сириус Блэк вальяжно облокотился на дверной проём и теперь смотрел на неё с идиотской ухмылкой на лице. Откуда он вообще тут взялся? — Знаешь, Эванс, если тебе не хватает любви, ты только скажи. Думаю, мы можем найти свободное купе, ну, или дождаться прибытия в замок. Уверен, парни уступят нам комнату, если их попросить. Ты, конечно, не в моём вкусе, но ради благого дела я готов…       — Мерлин, Блэк, закрой рот, пока меня не стошнило, — Лили закрыла лицо руками, надеясь, что это поможет хоть немного скрыть покрасневшие щёки. Если в прошлом году Сириус вёл себя, как идиот, то в этом, судя по всему, решил превзойти сам себя.       — Видимо, ты тоже не в её вкусе, Бродяга, — рассмеялась Марлин, заключая Блэка в объятья.       — Эх, ну и ладно, — театрально вздохнул парень, усаживаясь рядом с Марлин. — В конце концов, не у всех есть хороший вкус! Кстати об этом, классно выглядишь, МакКиннон!       — Спасибо, ты тоже ничего, — она подмигнула в ответ и вновь посмотрела на сидевшую слева от неё Лили. Эванс смотрела в окно и, судя по всему, делала вид, что Сириуса попросту не существует.       — О, привет, Эванс! Девчонки, моё почтение, — Поттер ослепительно улыбнулся, слегка поклонившись, и плюхнулся на свободное место у окна.       Лили невольно взглянула на парня, севшего напротив неё. На секунду ей показалось, что она видит его впервые. Они не виделись всего-то пару месяцев, однако теперь он выглядел как-то иначе. Он вытянулся, и Лили вдруг поймала себя на мысли, что Джеймс довольно симпатичный. Конечно, она прекрасно знала, что многие девчонки считают Блэка и Поттера красивыми, но прежде всерьёз никогда об этом не задумывалась.       — А где Лунатик и Хвост? — Сириус выглянул в коридор и вновь вернулся на место.       — Ещё переодеваются, наверное, — ответил Джеймс, безразлично пожав плечами.       — Ой, а ведь точно, — Марлин вскочила с места и стянула с полки сумку со школьной формой. — Скоро вернусь, не скучайте!       — Составить тебе компанию? — Блэк подмигнул девушке и следом встал на ноги.       — Хм, да не, сама как-нибудь справлюсь, — на секунду Лили показалось, что Марлин и впрямь задумалась над предложением парня. — Может быть, в другой раз…       — Ловлю тебя на слове, МакКиннон! — выкрикнул он ей вслед и, опустившись обратно, подвинулся к Эванс.       — Ну чего ты вечно такая недовольная, Эванс? — Блэк приобнял девушку одной рукой.       — Убери руки, Блэк, пока я не наложила на тебя Летучемышиный сглаз, — Лили изобразила подобие улыбки и скинула его руку со своего плеча.       — Да уж, Сохатый, и что ты в ней нашёл? — Сириус усмехнулся, посмотрев на Джеймса. — Она же вон какая злюка! И ничего ей не скажи, и руками не трогай! Эванс, ты же не музейный экспонат в конце концов, чтобы на тебя только смотреть…       — Да ладно тебе, Сириус, не приставай ты к ней, — рассмеялась Мэри. — Какой-то ты сегодня чересчур общительный, прям под стать Марлин. Если так хочется к кому-то поприставать, то просто дождись её возвращения.       — Это не я слишком общительный, а вы все слишком скучные! Мы два месяца не виделись, а вы сидите и молчите, ну разве так можно?       — Поттер вот тоже молчит, но претензии ты почему-то только нам с Мэри предъявляешь, — внезапно заметила Лили, покосившись на парня. Он и впрямь был необычайно молчалив, что было несколько необычно.       — О, Эванс, мне так приятно, что ты наконец-то заметила моё присутствие, — рука Джеймса взлетела к волосам, и Лили тут же закатила глаза, пожалев о том, что вообще решила упомянуть его фамилию в разговоре. — Если бы я знал, что тебе настолько меня не хватает, то писал бы тебе в два раза чаще! Надеюсь, тебе понравились конфеты? Вероятно, мой филин потерял ответное письмо, так что я надеюсь услышать слова лично!       — Мерлин, за что мне это всё? — Лили прикоснулась к вискам, как если бы у неё внезапно разболелась голова. — Неужели во всём вагоне не осталось ни единого свободного купе? Чего вы постоянно к нам таскаетесь?       Мародёры и в самом деле не в первый раз присоединялись к своим одноклассницам во время поездки в Хогвартс-экспрессе. Обычно Лили не сильно возражала против их присутствия, поскольку с ними был Римус, общество которого она находила приятным, но находиться в компании Поттера и Блэка в отсутствие Люпина было явно выше её сил.       — Добрый день, простите, мы слегка задержались, — Римус покосился на Питера, вошедшего вслед за ним. Вид у него почему-то был виноватый.       — О, Луни, наконец-то ты пришёл! Иди скорее сюда! — Блэк полностью проигнорировал Петтигрю и похлопал по сиденью, предлагая другу занять место между ним и Лили. — Представляешь, Эванс сказала, что ей не нравится наша компания, и сказала, что если мы не уберёмся отсюда, она нашлёт на нас Летучемышиный сглаз!       — Неправда! — девушка отрицательно покачала головой. — Прекращай перевирать мои слова, ничего подобного я не говорила!       — То есть ты хочешь сказать, что тебе нравится наша компания? — ухмыльнулся Поттер, поправив очки. Лили закрыла лицо руками и издала протяжный стон отчаяния.       — Джеймс, Сириус, оставьте Лили в покое, — вопреки предложению Бродяги, Римус расположился напротив, как только Мэри подвинулась ближе к Джеймсу. — Лили, пожалуйста, не обращай на них внимания. Обещаю, я сегодня же поговорю с ними о правилах поведения в общественных местах, — впервые с момента появления Мародёров Лили улыбнулась, заметив, как парни вздрогнули. Вероятно, для них простая реплика Римуса прозвучала как угроза.       — То, что тебя назначили старостой, не даёт тебе права…       — Римус, тебя назначили старостой? — восхитилась Мэри, с удивлением взглянув на Люпина.       — Да, в этот раз с письмом пришёл значок, — только теперь Лили заметила сверкающую брошь на мантии друга. — Если честно, я очень удивился. Понятия не имею, почему профессор МакГонагалл выбрала именно меня.       — Куда тебя выбрали? — Марлин окинула взглядом присутствующих. — Что я опять пропустила?       — Римуса назначили старостой, — объяснила Мэри, опустив глаза. Светлые пряди упали на лицо, тут же скрыв выражение её лица.       — Ну, это было очевидно, как и то, что второй старостой станет Лилс, — пожала плечами Марлин, вернувшись на своё законное место. — Сами подумайте, кто ещё подходит на эту роль, кроме них?       — Лили? Так ты тоже староста? Почему ты не сказала? — Мэри взглянула на подругу. — И где твой значок?       — Я убрала его, чтобы не потерять, — Лили вытащила его из кармана мантии и приколола к груди. — Я хотела сказать, но потом пришли ребята…       — Ну вот! Опять мы во всём виноваты, — всплеснул руками Блэк.       — Никто вас ни в чём не обвиняет, успокойся, — Марлин облокотилась на спинку кресла и как ни в чём не бывало закинула на парня ногу.       — Понял, — претензии Сириуса мигом испарились. — Продолжай, Эванс, я весь внимание…       — Марлин! Сядь нормально, — Лили укоризненно взглянула на сидящую справа от неё пару. — Мерлин, что вы тут устроили?       — Если хочешь также, Эванс, то так и скажи. Ещё раз повторю, я полностью в твоём распоряжении, — подмигнул ей Поттер. Его медово-карие глаза блестели в солнечных лучах. Почему-то Лили не сразу смогла отвести взгляд.       — Получается, если вы старосты, то сможете нас прикрыть в случае чего? — уточнил Питер. Его вопрос тут же привлёк всеобщее внимание.       — Вот ещё, — фыркнула Лили.       — И не надейтесь, — в ту же секунду ответил Римус. Переглянувшись, оба рассмеялись. Он как никто другой понимал, что теперь-то ему уж точно придётся прикрывать Мародёров и разгребать последствия их проделок, которых в этом году едва ли станет меньше. — Кстати, Лили, ты же помнишь, что в шесть всех старост собирают в последнем вагоне?       — Ага, мы же вместе пойдём?       — Конечно, — Римус улыбнулся. — Правда, я понятия не имею, что нам там могут сказать.       Марлин наконец-то смогла продолжить рассказ о своём летнем путешествии и была лишь рада тому, что слушателей у неё прибавилось. Она любила рассказывать истории и могла заниматься этим часами. Лили изучала быстро сменяющийся пейзаж за окном, вполуха слушая словесную баталию МакКиннон и Блэка. Лили не до конца понимала, в какой момент рассказ Марлин о летних каникулах прервался и о чём вообще теперь идёт речь, но это было не так уж важно. Главное, что Блэк был занят и не приставал к ней со своими дурацкими шуточками. Лили привыкла к тому, что в гостиной постоянно раздаются их голоса: Марлин постоянно дискутировала с Сириусом на самые разные темы. Иногда ей казалось, что они принципиально выбирают противоположные мнения, лишь бы был повод поспорить. Но самой излюбленной темой у них была магловская музыка, с которой МакКиннон познакомила Блэка в прошлом году. Будучи из семьи маглов, Лили знала многие группы, о которых разговаривали эти двое. И всё же, когда в гостиной сутками напролёт стали звучать песни «The Beatles», «The Rolling Stones», «Led Zeppelin» и других популярных рок-групп, ей пришлось пригрозить, что она скинет проигрыватель с Астрономической башни, если Марлин и Сириус не начнут уважать частную жизнь других людей. Как оказалось, остальные гриффиндорцы вовсе не были против музыкального сопровождения, тем не менее музыку стали включать чуть реже, что всех вполне устраивало.       Лили окинула купе взглядом. Похоже, не только она игнорировала дискуссию Блэка и МакКиннон. Римус о чём-то беседовал с Мэри и Питером, совершенно не обращая внимания на разгорячившихся одногруппников. Разве что Питер то и дело поглядывал в их сторону, словно боялся, что к нему могут обратиться в любой момент. Мэри выглядела по-настоящему увлечённой, и это так разительно отличалось от её обычного поведения, что Лили даже удивилась. Иногда ей и впрямь казалось, что в компании Римуса Мэри оживает. Прежде она ни разу не замечала за соседкой чего-то подобного. Она посмотрела на Джеймса и вздрогнула, встретившись с ним взглядом. Создавалось впечатление, словно он всё это время только и ждал момента, когда Лили обратит на него внимание. Джеймс улыбнулся. Лили нахмурилась.       Она соврала бы, если бы сказала, что ненавидит Джеймса Поттера. Нет, подобных чувств к нему она не испытывала. Конечно, у неё было много причин его недолюбливать: его всегда было слишком много в её жизни. Он был слишком шумным, слишком напористым, слишком общительным и уделял ей слишком много внимания, чем постоянно действовал Лили на нервы. Она никогда не любила быть в центре внимания, но, внезапно став главным интересом этого парня, она автоматически попадала в прожектор совершенно не нужной ей славы. Джеймс и Сириус любили всеобщее внимание и добивались его самыми разнообразными способами: они срывали занятия, заигрывали со всеми девчонками подряд, устраивали пакости Филчу, сговорившись с Пивзом, подшучивали над студентами, ввязывались в конфликты со слизеринцами, и это даже не полный список!       С тех пор, как Поттер позвал её на свидание на третьем курсе и получил отказ, он предпринял ещё несколько попыток добиться расположения Лили. И под «несколько» стоило понимать не менее тысячи. На четвёртом курсе он буквально не давал ей прохода, приглашая её на свидание по пять раз на дню. Большую часть его реплик Лили удавалось игнорировать, однако раз за разом его методы становились всё изощрённее: он осыпал её комплиментами у всех на виду, оставлял послания в гостиной, приглашал её на свидание во время занятий или квиддичных матчей, а один раз даже прислал громовещатель, опозорив перед всей школой, из-за чего Лили не разговаривала с ним две недели, пока он как следует не извинился.       И всё же она не могла не признать, что парень обладает множеством положительных качеств. Несмотря на разгильдяйство, Джеймс, впрочем, как и Сириус, хорошо учился. Он никогда не отказывал, если кто-нибудь просил его о помощи, и всегда доводил дело до конца. Лили не раз становилась свидетельницей того, как Мародёры вступались за младшекурсников или вставали на защиту маглорождённых студентов, терпевших нападки от слизеринцев. Джеймс был по-настоящему храбрым. Лили же, напротив, по большей части пыталась разрешить всё мирным путём. Лишь несколько раз она встревала в открытый конфликт, когда других вариантов попросту не оставалось. Она отчётливо помнила свои ощущения в такие минуты: тело будто бы действовало само по себе, Лили не до конца понимала, откуда в её руках появлялась волшебная палочка, и что именно она хотела сделать. Она словно смотрела на себя со стороны и никак не могла повлиять на происходящее, точно действовала под заклятьем «Империуса».       Заметив, что Лили вновь отвернулась, Джеймс потупился. Он же ни слова ей не сказал, а она опять посмотрела на него так, словно он облажался. Всякий раз он пытался всего-навсего привлечь её внимание, но, чем больше усилий он прикладывал, тем хуже был результат. Конечно, он уже успел привыкнуть к подобной реакции с её стороны, вот только… Если раньше подобное его лишь забавляло и подстёгивало к более активным действиям, теперь всё обстояло несколько иначе. В прошлом году он был полон решимости во что бы то ни стало выиграть заключённое с Сириусом пари и не собирался мириться с поражением. Чтобы получше узнать, с чем ему предстоит иметь дело, он обратился за помощью к тем, кто знал о Лили Эванс гораздо больше — к Римусу и Марлин.       Он всегда знал, что Люпин хорошо общается с Эванс, однако раньше его это не касалось. Проблема заключалась лишь в том, что, зная о причине его интереса к одногруппнице, Лунатик наотрез отказался делиться сведениями и оказывать ему поддержку в достижении намеченной цели. Римус заявил, что Джеймсу с самого начала не стоило поддаваться на провокации Блэка и соглашаться на эту ужасную и аморальную авантюру, поскольку Лили такого не заслуживала. Он считал Лили очень доброй и милой девушкой, и не хотел, чтобы выходки его друзей ранили её чувства. В тот момент Джеймс не был уверен, что они говорят об одном и том же человеке. В каком это месте Эванс была «доброй и милой»? Она ведь только и делала, что отчитывала их с Блэком по любому поводу и вставала на защиту своего любимого змеёныша, чем лишь больше выводила гриффиндорцев из себя. За все три года, что они провели под одной крышей, Джеймс не слышал от неё ни единого хорошего слова. Конечно, он почти с ней не общался, но тем не менее! Все остальные гриффиндорцы всегда хорошо относились к Мародёрам, и лишь Эванс постоянно что-то не нравилось. И как только Римус мог считать её милой?       Будучи лучшей подругой Лили, Марлин должна была стать настоящим кладезем полезной информации. Джеймс был на сто процентов уверен, что уж она-то подскажет ему, с какой стороны подступиться к её неприступной подруге. Однако и здесь вышла осечка. Марлин отнеслась к его просьбе с совершенно нехарактерным для неё скептицизмом. Она проводила с Мародёрами слишком много времени и хорошо знала ход их мыслей. Безусловно, её не мог не насторожить его внезапный интерес к её лучшей подруге. Она ни за что бы не поверила в то, что он влюбился, однако рассказывать МакКиннон про спор Джеймс не собирался. Марлин сразу же предупредила его, что против любых шуток над Лили, ведь над таким добрым человеком издеваться просто грешно. В этот момент Джеймс задумался, что, вероятно, и впрямь слишком мало знает об этой Эванс, которую по какой-то неведомой ему причине двое его друзей считают «доброй».       Третье, и самое неожиданное, подтверждение слов Марлин и Римуса Джеймс услышал от Фабиана Пруэтта. Близнецы Пруэтт всегда в каком-то смысле были кумирами Мародёров. Они были смешными, нравились девчонкам и устраивали потрясные вечеринки, а что ещё нужно для того, чтобы стать кумиром первокурсника? Они поддерживали проделки Мародёров задолго до того, как те получили своё прозвище и приобрели известность в стенах школы. Гидеон рассказал им бесчисленное множество забавных историй и дал несколько советов о том, как не попасться Филчу после отбоя или договориться с Пивзом. Фабиан тоже нередко принимал участие в разговорах, но, в отличие от брата, был не так вовлечён. Однако именно он объяснил им, что нужно сделать, чтобы вечеринка имела оглушительный успех и надолго осталась в памяти одногруппников. К тому же он приносил им сливочное пиво, чем ребята очень гордились. Не каждому первокурснику удаётся обзавестись подобными связями.       В тот день Джеймс никак не мог выбросить из головы слова Марлин. Он весь день следил за Лили, и даже опросил нескольких девчонок с факультета, пытаясь понять, почему она всем вокруг кажется такой замечательной. Это попросту не укладывалось в его голове. Солидарен с ним был, разве что, Сириус. Даже Питер сказал, что Лили кажется ему хорошим человеком. Нет, конечно, он и сам не считал её плохим человеком, скорее занудой и заучкой, неспособной увидеть ничего дальше учебника. Он был так погружён в свои мысли, что не сразу обратил внимание на ещё одного человека, устроившегося на диване у камина с книгой в руках. Заметив семикурсника, Джеймс поспешил было удалиться: в гриффиндорской башне существовала негласная традиция, согласно которой младшекурсники были обязаны уступать старшим лучшее место, каковым и считался тот самый диван у камина, но Фабиан попросил его остаться. Джеймс не стал спорить и послушно присел обратно.       — О чём задумался? — неожиданно проявил интерес Пруэтт.       — Да так, — отмахнулся он, не желая нагружать старшего товарища своими проблемами. — Ничего особенного…       — Ты не замечал меня минут десять, — рассмеялся парень. — Ни за что не поверю в это твоё «ничего особенного». Вероятно, это что-то действительно стоящее, раз тебя это настолько волнует. Так что давай, рассказывай, быть может, смогу чем-то помочь.       Вот это Джеймсу и нравилось в гриффиндорцах: они всегда приходили на выручку, даже когда от них этого совершенно не ждали. Он вообще был уверен в том, что им безумно повезло со старшими товарищами. Сколько раз им оказывали поддержку и приходили на выручку по одной лишь просьбе? А сколько раз им помогали даже тогда, когда просьба не была озвучена? Вот таким гриффиндорцем он стремился быть.       — Я просто думал об одной девушке, — признался Джеймс. Врать семикурснику было не только бесполезно, но и ужасно глупо. Особенно после всего, что Фабиан для них сделал.       — Тоже мне удивил! — усмехнулся Фабиан. — Зачастую проблемы мужчины начинаются с мыслей о какой-то девушке. И что Лили сделала на этот раз, чтобы довести тебя до такого состояния?       — Откуда ты знаешь, что речь о ней? — Джеймс растерянно посмотрел на собеседника.       — Действительно, откуда же? — Фабиан пожал плечами. — Ты ведь с прошлого года признаёшься ей в любви. Сложно было не догадаться, знаешь ли.       — А, ну да, точно, — Поттер снял очки и слегка надавил пальцами на глаза. Как глупо вышло… Он и впрямь забрасывал Эванс любовными записочками, звал на свидания и вёл себя как самый настоящий влюблённый идиот. Лишь Мародёры знали о том, что всё это просто затянувшаяся игра, направленная на одну-единственную цель. Для всех остальных он был самым настоящим поклонником Эванс.       — Так что же не даёт тебе покоя, Ромео?       — Иногда я смотрю на неё и совсем не понимаю, что я вообще в ней нашёл. Она же самая обыкновенная, в смысле не прям красавица, ничего особенного. Да и вообще Эванс страшная зануда, напрочь лишённая чувства юмора. Она только и делает, что предъявляет нам претензии. Это ей не нравится, то ей не нравится. Если честно, я даже не знаю, о чём с ней вообще разговаривать…       — Звучит так, словно не очень-то она тебе и нравится, — покачал головой Фабиан. — Зачем же ты продолжаешь к ней клеиться?       — Да я уже и сам не знаю, — он взъерошил волосы. — Может быть, я чего-то не понимаю? Вот что в ней такого хорошего?       — Да много чего, — Фабиан на секунду задумался. — У тебя просто не было возможности узнать её лучше. Если ты просто поговоришь с ней, то увидишь, что в ней действительно много хорошего.       — Например? — и снова кто-то говорил о Лили Эванс в положительном ключе. Удивительно, что это был именно Фабиан. Разве они так близки, что он так уверенно говорит подобные вещи? Конечно, Джеймс видел, как пару раз они общались, но ведь все гриффиндорцы так или иначе общаются между собой.       — Хм, ну, давай посмотрим, — парень почесал затылок. — Во-первых, Лили самостоятельная. Знаешь, бывают люди, которые вечно на кого-то рассчитывают, а сами не прилагают ни малейших усилий для достижения цели? Так вот, а она не такая. Лили сама по себе: всё умеет, всегда везде успевает. И, кстати, она очень ответственная и любознательная. Всегда чему-то учится, развивается. И терпение у неё невероятное. Она никогда не паникует, если что-то не получается, а спокойно садится и разбирается. Правда, ты, кажется, называешь это занудством.       — Ну, допустим, но разве стоит любить её лишь за то, что она делает домашку и не прогуливает уроки?       — То есть ты это так воспринимаешь? Ну ладно, идём дальше, — губы парня растянулись в едва заметной улыбке. Кажется, этот разговор его забавлял. — Что я ещё могу сказать о Лили? Хм, возможно, ты этого никогда не замечал, но она заботливая. Присмотрись внимательнее и увидишь, что она никогда не думает только о себе. Лично я ни разу не видел, чтобы Лили отказала кому-то в помощи или осталась равнодушной, если кто-то попал в беду. Да и с людьми она хорошо ладит. Насколько я знаю, она ни в одном конфликте не была замешана, со всеми может общий язык найти.       — Ага, конечно, что-то я ни разу не видел, чтобы она сочувствовала нам, когда нас наказывали! Вечно у неё такое выражение лица, а-ля «я же говорила!».       Фабиан лишь рассмеялся. Иногда он забывал, что Джеймс всего-лишь ребёнок и пока что много не понимает.       — Эх, Джеймс, я даже не знаю, что тебе ещё нужно, если тебе мало того, что я уже перечислил, — Фабиан похлопал его по плечу. — А про то, что Лили не красавица, ты зря так говоришь. Поверь, через пару лет она остальным девчонкам ещё фору даст.       Сейчас он видел, что Пруэтт оказался прав: Лили и впрямь была хорошенькой. Да и вообще многое из того, о чём говорил Фабиан, действительно оказалось правдой. Но факт оставался фактом: она по-прежнему не желала с ним общаться. Вернее, она не желала общаться с ним и с Сириусом. Со всеми остальными Эванс действительно могла найти общий язык. Даже сейчас она о чём-то перешёптывалась с Марлин и казалась вполне счастливой.       — Лили, нам пора на собрание, — Римус посмотрел на часы на своём запястье.       — Хорошо, — она поднялась с места, расправила юбку и поправила значок на груди. — Наверное, мы задержимся, если что, увидимся в замке, хорошо?       — Агась, потом расскажешь, если будет что-то интересное, — Марлин взмахнула рукой и тут же переключила своё внимание на Блэка.       Лили тяжело вздохнула, едва за ней закрылась дверь купе. До этого она хоть как-то справлялась, но вот теперь начала переживать по-настоящему. Она ужасно удивилась, обнаружив в своём письме значок, и сперва подумала, что это какая-то ошибка. Она никогда не задумывалась о том, что рано или поздно они перейдут на пятый курс и профессор МакГонагалл будет обязана выбрать кого-то из них на роль старосты. И всё же Марлин была права: выбор у декана и впрямь был невелик. О том, что Римус станет старостой, она подозревала уже давно, но себя же Лили вовсе не считала подходящим для этого кандидатом. Ей казалось, что Алиса подходит на эту должность куда больше.       — Я тоже переживаю, — Римус дотронулся до запястья девушки, чтобы привлечь её внимание. — И всё же не стоит воспринимать это всё настолько серьёзно. Не думаю, что сейчас нам будут говорить о чём-то важном. Полагаю, нас просто друг другу представят, ну, или проведут небольшой инструктаж. В любом случае мы уже так и так знаем, чем должны заниматься старосты.       — Ты прав, просто… — Лили осеклась на полуслове. Ей не хотелось признаваться другу в том, насколько она в себе неуверенна.       — Всё будет хорошо. Если что, просто положись на меня, я всегда тебя подстрахую!       — Римус, я уже говорила тебе, что ты самый лучший? — Лили прижала ладони к сердцу и посмотрела на парня с благодарностью.       — Можешь говорить это почаще, — усмехнулся Люпин. — Главное, чтобы Бродяга не слышал, иначе такую сцену ревности закатит, что будет его до ночи успокаивать.