Глава 7
17 октября 2016 г., 21:12
Примечания:
В процессе редакции от 12.01.25
2 сентября 1975
При всём желании Лили ни за что не отнесла бы себя к жаворонкам, и всё же из года в год в первый учебный день просыпалась задолго до будильника и чувствовала себя, на удивление, бодрой. Она не могла придумать ни одного правдоподобного объяснения подобной реакции своего организма на начало учебного года, но это мало её беспокоило. В отличие от Марлин, у неё никогда не было проблем с ранними подъёмами, даже когда засыпать приходилось гораздо позже полуночи. Часы показывали половину седьмого. У неё в запасе было достаточно времени для того, чтобы привести себя в порядок и зайти перед завтраком к профессору Слизнорту. Профессор Зельеварения был одним из любимых её преподавателей и всегда хорошо к ней относился, и всё же она никак не ожидала, что он попросит её о встрече в столь ранний час. Конечно же, Лили не могла ему отказать и пообещала заглянуть в его кабинет в половине восьмого. Она посмотрела на своё отражение и ужаснулась. Вчерашняя вечеринка, устроенная Мародёрами в честь начала учебного года, явно не пошла ей на пользу. В отличие от Марлин и Алисы, Лили не питала особой любви к алкогольным напиткам, более того, она всячески их избегала и тактично игнорировала уговоры МакКиннон и насмешки Блэка. Вечеринки в гостиной Гриффиндора проводились с завидной регулярностью, так что сюрпризом заявление Поттера о том, что сегодня намечается праздник, ни для кого не стало. До этого подобные мероприятия всегда устраивал Фабиан, однако впервые Лили и её однокурсникам было позволено присутствовать на них лишь в том году. Не то чтобы подобное приводило девушку в восторг, но раз уж организатором был Фабиан, она не могла отказаться от приглашения. Они неплохо ладили, и отказ мог обидеть парня. После выпуска братьев Пруэтт эта обязанность легла на плечи Мародёров, которые и в прошлом году нередко проявляли инициативу и раз за разом уговаривали старшекурсников дать им шанс проявить себя. Теперь у Лили не было столь сильной мотивации оставаться в гостиной после отбоя, и, если бы не негласные обязанности старост, о которых девушка догадывалась и прежде, она предпочла бы провести время в комнате за чтением. Из года в год старосты поддерживали порядок в гостиной, разнимали подвыпивших одногруппников, отводили перепивших в их спальни и следили за тем, чтобы студенты младших курсов оставались в своих комнатах в течение вечера. Вечеринка закончилась далеко за полночь. Кажется, Лили удалось поспать где-то около четырёх часов. Она не была в восторге от свалившихся на неё обязанностей, однако рядом был Римус, умевший сохранять спокойствие и трезвость мыслей в подобных ситуациях. К тому же другие старосты не выказывали своего негодования и, кажется, просто наслаждались происходящим, поэтому Лили не стала ничего говорить. Конечно, не обошлось и без неприятных инцидентов: Джеймс Поттер вновь удостоил Лили своим вниманием, вопреки тому, как сильно Лили старалась держаться от него подальше на протяжении всего вечера. Кажется, он сильно напился, из-за чего вёл себя гораздо развязнее обычного. Он то и дело отпускал сальные шуточки и отвешивал ей пошлые комплименты, от которых лицо Лили пылало сильнее, чем огонь в камине. Вероятно, остальных подобное поведение парня забавляло, многие смеялись не то над действиями Поттера, не то над её реакцией на его слова. И, судя по всему, Блэк получал особое удовольствие от этого зрелища. Римус прилагал всевозможные усилия, чтобы отвлечь Джеймса, и в конце концов насильно увёл его в комнату, после чего, собственно говоря, вечер и завершился. Блэк посчитал, что раз один из Мародёров покинул сцену, то спектакль продолжаться не может, и Лили была этому только рада. Она ужасно устала и мечтала только о том, как бы побыстрее умыться и лечь спать. Мэри ушла около полуночи, Алиса и Фрэнк разошлись по своим комнатам за час до этого. На ногах оставалась лишь Марлин, которой следовало лечь спать и того раньше, учитывая её трудности с пробуждением. Лили взглянула на спящую соседку и покачала головой. Марлин уснула в той же одежде, в которой провела вчерашний вечер. На лице оставались следы смазанного макияжа, а некогда прямые волосы вновь спутались и теперь напоминали взрыв на макаронной фабрике. Впрочем, Марлин по-прежнему оставалась Марлин. Она никогда не отличалась большой любовью к порядку, и это проявлялось во всём. МакКиннон создавала вокруг себя хаос, и ей это нравилось. Прикроватная тумбочка Марлин по обыкновению была заполнена различными сладостями. Она постоянно что-то жевала и игнорировала любые попытки соседок отучить её разговаривать с набитым ртом. Там же стояли волшебные шахматы Алисы, которые Марлин одолжила у неё пару лет назад и, вероятно, не планировала возвращать. Ей нравилось подолгу сидеть над шахматной доской и разбирать известные партии, которые, впрочем, редко доводила до конца в связи с куда более занимательными событиями, постоянно требующими её внимания. Рядом с доской Лили заметила новенькую камеру. В прошлом году у Марлин была другая. Она просто обожала делать снимки, хотя любовь к этому занятию проявилась настолько внезапно, что Лили с трудом могла бы точно ответить, спроси у неё кто-нибудь, с чего всё началось. Подруга зачаровала самую простую магловскую камеру и собственноручно проявляла снимки. Лили не могла припомнить ни одного хобби Алисы, однако знала, что подруга любит готовить. Стоун проводила много времени в компании Фрэнка, с которым начала встречаться в прошлом году, но без труда находила время на посиделки и прогулки с подругами. Она была общительной, хотя и не в том же смысле, что и Марлин. Алиса не стремилась наладить контакт со всеми, ей хватало и того, что у неё уже было. Иногда Лили даже казалось, что Стоун негативно относится к каким-то глобальным изменениям в распорядке дня или привычках. Она вела дневник и ежедневно записывала планы на день, чтобы ничего не забыть. А вот Мэри посвящала всё своё свободное время рисованию. Она постоянно что-то чертила на клочке пергамента, если под рукой не оказывалось альбома для рисования. Однажды Лили пришлось наблюдать за тем, как соседка разбирает свой чемодан. Она могла поклясться, что половина сумки была забита различными карандашами, кистями и красками. Кроме того, в прошлом году Мэри начала чаще краситься: она считала, что это почти то же самое, что и рисовать на холсте, просто вместо бумаги в этом деле используется лицо. Она любила эксперименты, хотя никогда не ходила с ярким макияжем на занятия. Это не слишком-то сочеталось с тем, что Мэри постоянно использовала карандаши вместо заколки, про которые постоянно забывала, особенно, когда была поглощена творческим процессом. В один из таких дней Лили насчитала в её причёске три карандаша, ещё один обычно можно было найти за ухом подруги. Лили подошла к своей тумбочке, на которой лежала её волшебная палочка, и убрала её в карман. На первом курсе она носила волшебную палочку только на занятия, считая, что, раз в коридорах замка колдовать нельзя, то толку от неё всё равно немного. Когда же это заметили её чистокровные соседки, они были, по меньшей мере, шокированы и возмущены. Алиса долго отчитывала её за подобную непредусмотрительность, после чего объяснила, что для волшебника палочка — вещь жизненно необходимая и с ней не следует расставаться, особенно там, где тебя может поджидать опасность. В то время Лили и представить себе не могла, какая опасность может подстерегать её в стенах школы, но всё же последовала совету подруги. Теперь же она и подумать не могла о том, чтобы выйти из комнаты без палочки: перепалки со Слизерином нередко заканчивались нелегальными дуэлями. Она быстро забросила в сумку учебники и пергаменты и осмотрелась, чтобы понять, не забыла ли положить что-нибудь важное. На тумбочке лежало несколько книг, которые она планировала прочитать в ближайшее время, но её внимание привлекли вовсе не они. Взгляд девушки упал на коробочку с памятными вещами, собранными за прошедшие года, которыми она очень дорожила. Лили осторожно подняла крышку и заглянула внутрь. Там лежали несколько колдографий, сделанных Марлин на третьем и четвертом курсе, пара писем, записочки, которыми она обменивалась с подругами на занятиях, а также заколка, подаренная Северусом на её одиннадцатый день рождения. Заколка и впрямь была очень красивой, но Лили редко её носила. Обычно она собирала волосы в высокий хвост, как, впрочем, и сегодня. Лили взяла заколку в руки и, стянув резинку, прикрепила её к волосам. Она подумала, что Северусу будет приятно увидеть, что Лили не забыла об этом подарке. Вчера им так и не удалось поговорить: Лили и Римус и впрямь задержались, из-за чего приехали в замок лишь к началу распределения. Она заметила Снейпа в компании старшекурсников со Слизерина, когда он выходил из Большого зала после ужина, и не решилась к нему подойти. Однако сегодня у них было совместное Зельеварение, так что ему так или иначе придётся обратить на неё внимание.***
Джеймс так и не смог уснуть, несмотря на то, что Римус лично уложил его в постель и задёрнул полог, избавляя от, пожалуй, слишком яркого и режущего глаза света. Он слышал, как вернулся Бродяга и как Лунатик пытался привести его в чувства, что было, конечно, похвально, но, пожалуй, не имело особого смысла. На самом деле Джеймс не планировал напиваться, он даже не подозревал, что Блэк умудрился где-то припрятать медовуху. С самого начала вечера он пытался наблюдать за Лили Эванс, которая, как назло, постоянно исчезала из его поля зрения. Потом Сириус протянул ему стакан, затем ещё один, а дальше воспоминания становились расплывчатыми. Кажется, он и впрямь разговаривал с Эванс, вот только никак не мог вспомнить содержание их диалога. Вроде бы, там даже был Римус. Нужно будет обязательно уточнить у него подробности, когда он проснётся… Голова раскалывалась на части, неужели он так много выпил вчера? Почему-то Джеймсу казалось, что он выпил не больше трёх стаканов, хотя он не мог быть уверен в этом на сто процентов. Он одёрнул полог и взглянул на циферблат будильника. Стрелки расплывались перед глазами, сливаясь в нечто невообразимое. Он с трудом нащупал на прикроватной тумбочке очки. Стало гораздо лучше. Минутная стрелка как раз завершала свой оборот. Шесть утра, просто превосходно! Оставалось пережить следующие двенадцать часов, прежде чем отрубиться от усталости. Теперь Джеймс куда лучше понимал, почему Лунатик посчитал отмечать начало учебного года с таким количеством алкоголя не лучшей идеей. Впрочем, ему не впервые доводилось проводить бессонные ночи в этом замке. Да и появляться на занятиях после вечеринки, собственно говоря, тоже. Комната выглядела вполне прилично, наверное, лишь потому, что основные события вчерашнего вечера разворачивались в гостиной, и устроить бедлам в спальне Блэк попросту не успел. Бродяга лежал на кровати в обнимку с бутылкой, на дне которой Джеймс разглядел остатки горячительного напитка. Поразительно, и как только Римус допустил нечто подобное? Сам Люпин, полог которого также не был задёрнут, лежал, укрывшись одеялом с головой. Вероятно, ему пришлось следить за Блэком, пока тот не уснул. Со стороны кровати Питера доносилось негромкое сопение. Джеймс не помнил, когда именно Хвост ушёл с вечеринки, но когда Лунатик привёл его в комнату, Питер уже спал. Умывшись ледяной водой, легче от которой, увы, не стало, Джеймс подошёл к прикроватной тумбочке Блэка и без труда обнаружил там упаковку аспирина. Возможно, Сириус и впрямь слегка перебарщивал, однако он всегда просчитывал последствия наперёд. Запив таблетки минералкой, также найденной в тумбочке Блэка, Джеймс поморщился. Ему никогда не нравился горький вкус лекарств. Он сделал шаг и тут же замер на месте. Звон упавшей бутылки показался ему оглушительным. Под ногами валялась пустая бутылка, которую он совсем не заметил. — Джеймс? — из-под одеяла показалась голова Римуса. — Что происходит? Сколько времени? — Ещё рано, Рем, спи давай, — Джеймс выругался про себя. Ему не хотелось будить Лунатика. Насчёт Бродяги же он ничуть не беспокоился: его и в трезвом состоянии разбудить было довольно проблематично, не то что теперь. — А ты чего вскочил? — Римус посмотрел на часы и убедился, что Джеймс был прав. — Один чёрт уснуть не могу, лучше схожу прогуляться, пока никого нет. — Ты точно ничего такого не задумал? — парень протёр глаза и вновь посмотрел на друга. — Нет, — Джеймс был совсем не в том настроении, чтобы что-то замышлять, к тому же в одиночку. Да и совершать проделки в первый же учебный день как-то не хотелось. — Ладно, тогда иди, — Римус перевернулся на другой бок. — Слушай, Луни, а можешь мне на один вопрос ответить? — Какой ещё вопрос? — Люпин обернулся через плечо. — О чём я вчера разговаривал с Лили? Ни черта не помню… — Ты уверен, что хочешь знать? — заметив замешательство во взгляде Поттера, Римус вздохнул и вновь повернулся к нему лицом. — Ты весь вечер приставал к ней со всякими непристойностями и похабщиной, я едва тебя оттуда увёл. Не знаю, что на тебя нашло, но ты произвёл настоящий фурор. Ну, на всех, кроме Лили. Ей это явно не понравилось. — Твою ж… — Джеймс взъерошил волосы. Теперь он и впрямь припоминал нечто подобное. Кажется, он последовал совету Бродяги и… — Чёрт, звучит ужасно! — Не думаю, что она будет разговаривать с тобой сегодня, — предположил Римус. — Кажется, ты очень сильно её смутил. Хотя её можно понять, это было паршиво. — Что ж, значит, будем выпутываться, — вздохнул Джеймс и вышел из комнаты. Не в первый раз ему приходилось извиняться перед Эванс, и явно не в последний, учитывая тенденцию их непростых взаимоотношений. В гостиной было непривычно темно и тихо, но при этом по-прежнему уютно. Джеймс огляделся: ни единого намёка на вчерашнюю вечеринку — старосты отлично постарались. Нужно будет обязательно поблагодарить Римуса за это. Ну, и остальных тоже, если попадутся на глаза. Быть может, воспользоваться этим, как предлогом, чтобы помириться с Эванс? Об этом он обязательно подумает, но чуть позже. Сейчас ему хотелось побыстрее оказаться подальше от гостиной Гриффиндора, куда с минуты на минуту могли спуститься пробудившиеся студенты. Конечно, он сильно сомневался, что кто-то из участников вечеринки проснётся так рано, но вот первокурсники, часто переживающие перед началом занятий, — это совсем другое дело. Он не имел ничего против новеньких и вчера, как и все, много с ними разговаривал, отвечая на самые разные вопросы, касающиеся учебного процесса или жизни в замке. Но сегодня ему хотелось немного побыть в одиночестве. Красно-золотые цвета гостиной напоминали ему о доме. Он прошёл мимо излюбленного старшекурсниками дивана у камина. Несмотря на то, что Мародёры были всего-лишь пятикурсниками, у них были особые права на это место. Известность в стенах школы давала некоторые преимущества, и они с Сириусом были не прочь ими воспользоваться. Джеймс подошёл к пробковой доске для объявлений, которую после последнего экзамена Блэк ненароком подпалил сигаретой. Первым уроком была Трансфигурация, что не слишком-то его радовало, несмотря на то, что она оставалась одним из самых любимых его предметов. Наверное, сильнее, чем Трансфигурация, ему нравилась лишь Защита от Тёмных искусств. Проблема заключалась лишь в том, что декан Гриффиндора всегда была крайне внимательной к своим студентам и обладала невероятной интуицией, а значит, ему придётся постараться, чтобы не выдать себя и не заработать очередное наказание в первый же день. Джеймс шёл по коридорам, стараясь избегать скопление портретов, с некоторыми из которых у Мародёров были довольно натянутые отношения: видите ли, не всем из них нравится, когда студенты бродят по замку после отбоя! В голове беспорядочно прокручивались самые разные мысли. Почему-то именно сейчас он задумался о предстоящих экзаменах, от которых и впрямь многое зависело. Конечно, у него никогда не было особых проблем с учёбой, не считая опозданий, прогулов и несделанных вовремя домашек. Однако в этом году на его плечи легла новая ноша: не только Лили и Римус получили значки вместе с письмом. В этом году его назначили капитаном сборной факультета по квиддичу, а это означало, что предстоит ещё больше работы и ответственности. Несомненно, Джеймс надеялся на это назначение, и всё же не ожидал, что ему желание так скоро сбудется. Он знал, что заслужил это место, в конце концов, именно он принёс факультету две победы из трёх в прошлом году, но роль капитана налагала на него определённые обязанности. Теперь слаженная работа команды полностью зависела от него, ровно как и набор новичков в команду и их обучение, а также тренировки, составление планов и проработка стратегий, различных для каждой из команд-соперников. И это он даже не брал в расчёт заполнение различных бумажек, на которые в том году так часто жаловался Гидеон, получивший назначение лишь на седьмом курсе. Но большая часть мыслей Джеймса была посвящена той самой рыжеволосой старосте, перед которой ему ещё предстояло извиниться. Она была совершенно невообразимой, её поведение до сих пор не поддавалось никакому логическому объяснению. Джеймс не был обделён женским вниманием. Они с Сириусом часто шутили на эту тему, когда замечали на себе многочисленные женские взгляды. Вот только Эванс не была похожа на других девушек. Она вела себя совершенно иначе: что бы он ни делал, она оставалась холодной, как слизеринские подземелья, неприступной, как кабинет директора, и недосягаемой, как Тайная комната, слухи о которой не давали им с Блэком покоя. Раньше ему казалось, что Лили попросту набивает себе цену, но после разговора с Фабианом он понял, что это вовсе не так. Она по-прежнему не была в его вкусе. Джеймсу нравились совсем другие девчонки: миленькие, с хорошей фигурой и чувством юмора. И всё же… Всю поездку на Хогвартс-экспрессе он не сводил с неё глаз. Кажется, она и впрямь немного изменилась за лето. По крайней мере, теперь форма сидит на ней совсем иначе, да и лицо стало более женственным, что ли. Он и сам не мог до конца понять, что именно заставляло его раз за разом добиваться её внимания. Теперь уже дело было даже не в желании одержать победу в пари, но в чём же тогда? Возможно, причина заключалась в выражении лица Эванс, когда она смущалась. Он действительно находил это забавным. Она довольно мило краснела, и Джеймсу нравилось наблюдать за тем, как она заливается краской, сливаясь со своими яркими волосами. Возможно, именно поэтому он продолжал раз за разом совершать немыслимые поступки, лишь бы снова увидеть то самое выражение на её лице. В прошлом году после победы гриффиндорской команды по квиддичу он во всеуслышание заявил, что посвящает победу «самой прелестной гриффиндорке — Лили Эванс». К сожалению, он смог разглядеть, как сильно она покраснела, несмотря на жёлто-красный факультетский шарф. Эванс бросилась к школе под улюлюканье трибун. Даже Марлин призналась, что прежде ни разу не слышала, чтобы Лили так долго осыпала кого-то всевозможными проклятиями. Целую неделю после этого Сириус по ночам проверял, дышит ли он, опасаясь, как бы проклятье Эванс не совершилось. В другой раз Джеймс забрался на гриффиндорский стол и вновь во всеуслышание заявил, что без ума от Эванс. Увы, реакция оказалась не столь бурной, как прежде, вероятно, Лили успела привыкнуть к его закидонам. Она всего лишь назвала его идиотом и посоветовала не позориться и слезть со стола, после чего удалилась. Тот день он надолго запомнил, поскольку ему пришлось отрабатывать наказание от профессора МакГонагалл, которая, хоть и похвалила его за умение открыто выражать свои чувства, но драить кубки в Зале славы без помощи магии всё же заставила. Кто знает, может быть, он повёл себя вчера подобным образом лишь для того, чтобы смутить Эванс? Это вполне походило на правду. Жаль только, что он совершенно ничего не запомнил!***
Лили медленно шла по коридору, наслаждаясь абсолютной тишиной, столь редкой из-за постоянной суеты многочисленных обитателей замка. Она решила выйти из гостиной пораньше, чтобы немного побродить и подумать. Она была слишком взволнована и не могла усидеть на месте ни секундой дольше. И зачем она могла понадобиться Слизнорту? Разве он не мог чуть-чуть подождать и поговорить с ней после занятия? Лили даже не дождалась пробуждения соседок, а ведь изначально планировала попросить их захватить её сумку и встретить с ними уже на завтраке. Вероятно, теперь ей придётся делать крюк. А ведь она могла оставить им записку… И почему только она не додумалась до этого раньше? По дороге в подземелье она не встретила ни единой живой души, лишь пару увлечённо о чём-то беседующих призраков, даже не обративших на неё внимания. Сперва она услышала хлюпающие звуки под ногами, и лишь потом поняла, что её туфли насквозь промокли. В полутьме подземелий она не сразу заметила разлитую по всему полу воду. Она стояла посреди огромной лужи, взявшейся буквально из ниоткуда. Ситуация была из ряда вон выходящей. Однажды Плакса Миртл угрожала затопить свой туалет, но он был слишком далеко от подземелий, так что она тут была явно не при чём. Лили ни разу не видела ничего подобного и не сразу сообразила, что вода вытекает из коридора, ведущего к слизеринской гостиной. Ей следовало сразу же позвать на помощь, побежать к профессору Слизнорту, перебудить весь замок, сделать хоть что-то в конце концов, но ноги сами понесли её вперёд, она даже не успела как следует подумать. Лили осторожно продвигалась вглубь подземелий, стараясь не поскользнуться на мокрых каменных плитах. И почему тут настолько темно? По пути она заметила лишь пару тусклых фонарей на стене. Неужели слизеринцам и правда нравится нечто такое? Лили не продержалась бы в таких условиях и дня. Свернув за угол, отделяющий её от источника потопа, Лили остановилась. Она не верила своим глазам: причиной этого кошмара оказался никто иной, как Джеймс Поттер! Парень стоял в огромной луже, направив волшебную палочку на воду. — О, Эванс, доброе утречко, — Джеймс повернулся на звук шагов и слегка нахмурился, поняв, что перед ним Лили. Впрочем, голос его звучал на удивление бодро. — Не желаешь присоединиться к водным процедурам? Могу заверить, это очень увлекательно. — Поттер, что ты творишь?! — прошипела Лили, яростно сверкнув изумрудными глазами в тусклом свете единственной настенной лампы. — Провожу урок этикета корнуэльским пикси, разве не видишь? — фыркнул Джеймс, поправив очки тыльной стороной ладони. — Так и будешь стоять или всё же поможешь? — Поверить не могу, что ты учинил такой бедлам в первый же учебный день! — Лили достала палочку и принялась накладывать чары осушения. Лишь теперь она поняла, что её одногруппник занят тем же. — Вот скажи мне, неужели ты получаешь удовольствие от того, что наш факультет постоянно теряет баллы по вашей вине? — Я ничего такого не делал. Почему ты постоянно обвиняешь меня во всех смертных грехах? — Джеймс перевёл взгляд с лужи на полу на разгневанную старосту. Судя по всему, она и впрямь была уверена в том, что это он затопил гостиную Слизерина. — Первый учебный день ещё даже не начался, а ты уже успел устроить беспорядок! — Лили была уверена в причастности одногруппника к случившемуся и в том, что Слизнорту необходимо было бы назначить наказание лохматому недоразумению за попытку затопить гостиную его факультета, а не верить во все его россказни. — Ещё раз повторяю: я ничего не делал, — парень закатил глаза. Голова по-прежнему раскалывалась, а ему приходилось думать о том, как бы поскорее разобраться с дурацким потопом в подземельях. Совсем не на это он рассчитывал, когда решил побродить по замку. На кой чёрт он вообще сюда припёрся? Ещё и эта Эванс со своими обвинениями! Он с трудом сохранял самообладание, чтобы не высказать этой зазнайке всё, что он о ней думает. Посмотрел бы он, как она в одиночку справляется с этой ситуацией! — Хочешь сказать, я должна поверить, что потоп случился сам собой? Если ты не заметил, то ты тут совершенно один. Я буквально поймала тебя на месте преступления! — Лили откинула волосы назад. Теперь она уже жалела о том, что решила покрасоваться и распустить волосы. — Эванс, ты прикалываешься? Как ты вообще себе представляешь, чтобы я, находясь снаружи, смог затопить гостиную этих пресмыкающихся? Да и ты серьёзно думаешь, что, будь это моих рук дело, я стал бы пытаться это исправить? — Джеймс вгляделся в лицо старосты, всё ещё не веря, что она действительно такого плохого мнения о нём. Его хладнокровие постепенно угасало. — Неужели тебе даже в голову не пришло, что это могло случиться не по моей вине? — Тогда что ты забыл тут в такое время? — уверенности у Лили поубавилось. Она и впрямь погорячилась, обнаружив тут Поттера. Очевидно, он и вправду был не при чём, но признавать свою ошибку Лили не хотелось. — Да тебе же наплевать на причину, — усмехнулся парень. — Как будто ты поверишь, если я скажу, что оказался здесь совершенно случайно! И почему вообще я должен перед тобой отчитываться? Думаешь, только тебе позволено разгуливать по подземельям с утра пораньше? — Джеймс опустил палочку. — Знаешь что, разбирайся с этим дерьмом сама, раз ты такая умная. Ты же у нас староста, вот и сделай уже что-нибудь, а не раскидывайся пустыми обвинениями. — Ты… ты… да ты просто придурок! — Лили поверить не могла, что он только что говорил с ней в таком тоне, и не знала, как на это реагировать. Она ошарашено смотрела на то, как лохматая фигура удаляется и вовсе исчезает из поля зрения. Неужели он на самом деле бросил её в такой ситуации? Лили никогда бы не подумала, что Поттер на такое способен. Конечно, у него было много недостатков, но он никогда не бросал своих товарищей в трудную минуту. Это был совсем не тот Джеймс Поттер, к которому она привыкла. Он никогда не огрызался на неё прежде, даже если Лили была с ним груба. Марлин часто шутила, что Джеймс ведёт себя, как послушный питомец, готовый молча выслушивать все обвинения в свой адрес, лишь бы не расстроить свою хозяйку. Алиса считала, что рано или поздно ему это надоест, а Мэри вечно твердила, что Лили стоит быть чуточку снисходительнее по отношению к нему. Выходит, девчонки были абсолютно правы. Но ведь… Лили была готова расплакаться. Она ужасно устала, осушающие чары израсходовали слишком много сил. Внезапно Лили услышала чьи-то торопливые шаги. Неужели Джеймс решил вернуться? — Ох, беда-беда! — послышался голос профессора Слизнорта в конце коридора. Лили была готова благодарить всех богов за то, что они послали ей на помощь профессора. — Мисс Эванс, вот вы где! О, Мерлин, какое ужасное наводнение, подумать только! Признаться, я не сразу поверил, когда мистер Поттер мне об этом сообщил! — Профессор, я не знаю, что тут случилось, — всхлипнула Лили. Она поверить не могла, что это Джеймс позвал на помощь! Получается он не бросил её… — Я направлялась к вам, когда заметила, и… — Да-да, конечно. Мистер Поттер уже всё мне объяснил. А сейчас лучше возвращайтесь в гостиную, приведите себя в порядок и немного отдохните, — профессор прикоснулся к её плечу и подтолкнул в сторону выхода. — И будьте осторожны, здесь ужасно скользко! — Но вы просили меня к вам подойти… — Всё в порядке, можете идти, — улыбнулся Слизнорт, хотя на его лице по-прежнему отражалось беспокойство. — Поговорим позже, сперва мне нужно со всем тут разобраться. Лили ворвалась в комнату, словно ураган, и теперь стояла, прислонившись к двери, в попытке отдышаться. Её всю трясло, то ли из-за промокших ног, то ли от переизбытка эмоций и нервного напряжения. Она всё ещё была готова расплакаться в любой момент, хотя и не особо понимала, из-за чего конкретно. Ей было ужасно обидно от того, как Поттер с ней обошёлся, и ещё более неприятно от того, как она сама обошлась с ним. — Боже, Лили, что с тобой стряслось? — Алиса тут же подбежала к подруге и обхватила её лицо ладонями. — Ты в порядке? — Лылы, ты хде выла? — из ванной комнаты выглянула Марлин. Вероятно, шум, доносившийся из комнаты, был гораздо интереснее, чем чистка зубов, которую она, впрочем, не прекратила. — Марлин! Ну вот что у тебя за дурацкая привычка говорить с набитым ртом? — возмутилась Мэри, от осуждающего взгляда которой Марлин поморщилась и вновь скрылась в ванной. — Лили, что с тобой случилось? Почему у тебя мокрые туфли? Лили осела на пол, ощутив, что силы наконец-то её покинули. Она была не в состоянии даже сдвинуться с места. Алиса и Мэри тут же подхватили её с двух сторон и довели до ближайшей кровати. Она с трудом смогла собраться с силами и вывалила подругам всё, что произошло с ней за последние полчаса. Её голос дрожал. Лили не пыталась скрыть правду или что-то приукрасить, она ни за что бы не стала обманывать подруг лишь для того, чтобы себя оправдать. Она и сама прекрасно понимала, что была неправа в данной ситуации. — Какой ужас… — Мэри прикрыла рот рукой. — Мерлин, Лилс, ты точно в порядке? Может быть, проводить тебя в Больничное крыло? — предложила Алиса. — Погоди, ты хочешь сказать, что без доказательств обвинила Джеймса в том, что он, чёрт возьми, затопил гостиную Слизерина?! — возмутилась Марлин, всплеснув руками. По-видимому, больше всего на неё произвела впечатление именно эта часть рассказа. — Ты хоть извинилась перед ним? — Я… Кхм, — на секунду Лили запнулась. Пожалуй, одну деталь в своём повествовании она опустила. — Последнее, что я ему сказала… В общем, я выкрикнула ему вслед, что он придурок… — Чего? — от подобного признания опешила даже Алиса. — Он бросил меня так одну и наговорил гадостей, что мне ещё оставалось? — она и сама не приняла бы подобный аргумент в качестве оправдания, однако больше ей сказать было нечего. — После того, как ты обвинила его бог весть в чём, хотя Джеймс всего лишь пытался помочь, — уточнение Мэри не сыграло ей на руку. — Чёрт, Лилс, ты просто обязана перед ним извиниться! — воскликнула Марлин. — Ты повела себя как настоящая стерва. Я вообще очень удивлена, что он не послал тебя куда подальше после такого! — Да знаю я, знаю… Просто это же Поттер… — И что же теперь? Только не говори, что ты думаешь, что раз это Сохатый, то всё в порядке? — нахмурилась Марлин, скрестив руки на груди. Ей ужасно не нравилось, что в какой ситуации оказались двое её близких друзей. — Такое ощущение, что ты воспринимаешь его как должное, — заметила Алиса. — Ты же не думаешь, что он всегда будет прощать тебе подобное отношение? — уточнила Мэри. — Нет, конечно нет! Я не собиралась… Боже, я просто не хочу, чтобы он воспринял мои извинения как знак, что я простила его за вчерашнее, — Лили повесила сумку на плечо. Она наконец почувствовала себя немного лучше. — Ну, на твоём месте я бы подумала о том, чтобы реально простить его. По сравнению с тем, что ты натворила, его проступок — цветочки…***
— И что? Она даже не извинилась? А как же «ладно, так уж и быть, Поттер, пожалуй, я перед тобой извинюсь» или «Джеймс, я так ошибалась на твой счёт и готова на всё, чтобы искупить свою вину»? — передразнил старосту Сириус. На удивление вышло даже похоже. Джеймс рассмеялся. Ещё одна таблетка избавила его от головной боли, и теперь он чувствовал себя значительно лучше. — Это же Эванс, не думаю, что она передо мной извинится, даже если от этого будет зависеть её жизнь, — Поттер пожал плечами. Он и вправду не надеялся на то, что староста признает свою ошибку. В конце концов, за пять лет она так и не признала, что дружба с Нюниусом — скверная идея. — Зря ты так говоришь, Сохатый, — Римус нахмурился: он никак не мог поверить, чтобы Лили поступила подобным образом. Конечно, она, бывало, перегибала палку, когда дело касалось Джеймса, но вообще-то принадлежала к числу тех, кто умеет признавать свои ошибки. — Вы же с ней ещё даже не виделись. Уверен, что она попросит прощение, когда поймёт, что к чему. — А знаете, в какой-то мере я даже могу её понять, — Джеймс усмехнулся. К своему собственному удивлению, он отнёсся к этой ситуации гораздо спокойнее, чем можно было бы ожидать. Он и сам сказал много лишнего, к тому же его вчерашнее поведение не делало ему чести. — Сами посудите, спускается Эванс в подземелья, а там один из Мародёров стоит перед затопленной гостиной Слизерина. Наверное, я бы на её месте тоже бы так подумал. Одно дело, если бы там был Рем… — И что, ты просто спустишь ей это с рук? — удивился Сириус. Он любил преувеличивать значимость каких-то событий или чьих-то слов и часто был готов использовать любую возможность для привлечения внимания к своей персоне. Блэк ненавидел скуку, к которой относил всё, что не входило в круг его интересов, и Римусу приходилось прилагать значительные усилия, чтобы направить энергию друга в менее разрушительное русло. Зато Сириус был ужасно упрямым и не жалел себя в достижении поставленных целей. — Будем считать, что мы квиты. Я ведь и сам не извинился за вчерашнее, так что счёт сравнялся. — Главное, чтобы Лили воспринимала это также, — Питер совсем не понимал, за что именно Джеймс должен был извиниться перед Эванс. Кажется, он перебрал с алкоголем, из-за чего Римус проводил его в комнату ещё до полуночи. — Могу поспорить, что сейчас она будет делать вид, что мы не знакомы! Наверное, это её самый любимый приём! По правде сказать, Джеймс никогда не воспринимал слова Лили всерьёз. Раздражать её было забавно, и то, что иногда ему прилетало за такое поведение, совсем его не удивляло. Эванс редко переходила к оскорблениям и ни разу не назвала его хуже, чем «дурак», «идиот» или «придурок». Иногда у него даже появлялось желание проверить, как далеко он сможет зайти, прежде чем терпение старосты лопнет. Марлин не стеснялась выражаться, а вот от Лили за пять лет он не услышал ни единого скверного слова. Эванс предпочитала игнорировать то, что ей не нравится. И, судя по всему, в этом списке Джеймс шёл первым номером. — Доброе утро, милый! — Джеймс невольно отступил, опасаясь, что несущаяся на всех парах девушка влетит прямо в него. Он понятия не имел, кто она такая. Благо, интересовал эту особу явно не он, а Сириус. Едва ли Блэк ожидал, что на него набросятся с поцелуями перед дверьми Большого зала в первый же учебный день. — Здравствуй, любовь моя, — Джеймс прыснул от смеха и тут же закашлялся в надежде, что это поможет скрыть его неоднозначную реакцию на происходящее. Судя по всему, Бродяга понятия не имел, кто она такая. Римусу же удавалось сохранять спокойствие, хотя он, кажется, был удивлён не меньше. Питер точно язык проглотил: прилюдное проявление подобных чувств всегда его сильно смущало. — Почему ты мне не писал? — судя по форме, незнакомка училась на Хаффлпаффе. — Я же оставила тебе свой адрес! Неужели ты ни разу даже не вспомнил о своей девушке за каникулы? — Поверить не могу, что ты настолько плохого мнения обо мне… — разочарованно вздохнул Сириус. Если бы Мародёры не знали его так хорошо, то вполне могли бы ему поверить. — Тем не менее, я действительно совершил ужасную, непоправимую и непростительную ошибку, утратив твой адрес. И это терзало меня всё время, что мы были в разлуке. Едва ли я могу вспомнить хоть один день, когда я не вспоминал твои прекрасные зелёные глаза, сравнимые по красоте лишь с бескрайними полями! Конечно, ты имеешь полное право злиться на меня, я это заслужил и полностью признаю свою вину. И я пойму, если ты захочешь со мной расстаться… — Что ты такое говоришь, Сириус?! — судя по выражению лица, девушка была готова заплакать. — Я ведь сразу так и подумала! Я всегда знала, что ты бы никогда так со мной не поступил! Я так тебя люблю! — она снова кинулась в объятья парня и принялась осыпать его лицо поцелуями. — Хейли, сколько тебя ещё ждать? — раздался раздражённый голос. Джеймс обернулся: в стороне стояла сокурсница девушки, во взгляде которой читалась плохо скрываемая зависть. — Милый, мы же с тобой встретимся сегодня вечером? Зайдёшь за мной в восемь? — ещё раз чмокнув Блэка в губы, Хэйли убежала, так не дождавшись ответа. Вероятно, для неё это было больше утверждение, чем вопрос. — Ну и что это было, милый? — сквозь смех спросил Джеймс. — Бродяга, это вообще кто? — уточнил Питер. Неужели за ночь произошло настолько много событий, которые он умудрился пропустить? — Моя девушка, Хейли, — Бродяга стёр с губ оставшуюся после поцелуя помаду. — Хвост, ты что, глухой? — Бедняжка, так скучал по своей даме сердца, что ни разу даже не упомянул о её существовании! — посетовал Джеймс, едва сдерживая новый приступ хохота. — Кажется, с ней ты целовался на Кингс-Кросс на прощание? — припомнил Римус. — Она и впрямь просила тебя писать ей каждый день… — Так вот почему мне показалось, что я её уже где-то видел, — воскликнул Питер. — А ведь точно! Рем, ты чёртов гений! А я-то думал, откуда она взялась! — Кто откуда взялся? — Марлин вопросительно посмотрела на Мародёров, как только они подошли ближе. Она часто влезала в чужие разговоры, но это совершенно никого не беспокоило, ведь это была МакКиннон. — Новая старая девушка Бродяги, — Римус присел рядом с Мэри и как ни в чём не бывало налил себе кофе. — Нифига себе, мы только приехали, а ты уже себе девушку нашёл? — Марлин с интересом взглянула на Блэка, севшего напротив неё. — Не сказал бы, что её нашёл я, скорее так сложились обстоятельства, — парень ловко перехватил руку девушки, когда та потянулась за кофейником, стянул резинку с запястья девушки и связал волосы в узел на затылке. — Благодарю! — И снова здравствуй, Эванс, ты так меня разглядываешь, неужто уже соскучилась? — ухмыльнулся Джеймс, лукаво подмигнув Лили. Уж больно пристально она на него смотрела, он просто не мог это проигнорировать. Он был более чем уверен, что она не обратит на него внимания, но, похоже, серьёзно просчитался. В том, что Мародёры сидели рядом со своими одноклассницами, не было ничего удивительного. Обычно они проводили много времени вместе, и лишь изредка, когда в отношениях Джеймса и Лили возникали особо серьёзные разногласия, парни отсаживались подальше. Таким образом Поттер давал Эванс немного времени на то, чтобы остыть, после чего шёл извиняться. То, что случилось сегодня, было скорее исключением из правил. Он принял вполне осознанное решение сделать вид, что ничего не случилось, и чувствовал себя вполне непринуждённо. Лили не ответила. Она опустила глаза и теперь молча сверлила взглядом стоявшую перед ней тарелку с омлетом. Ей было ужасно стыдно из-за того, как она повела себя по отношению к парню. Ей казалось, что Поттер должен быть зол на неё, но почему-то он говорил с ней так, будто бы никакого конфликта между ними не было. Лили же было неловко даже взглянуть на него. Ей следовало попросить у него прощение, и чем раньше, тем лучше, однако она не могла собраться с силами и произнести вслух каких-то пару слов. Она почувствовала, как Марлин легонько стукнула её по бедру под столом, призывая к тому, чтобы сказать хоть что-нибудь, но слова по-прежнему отказывались сходить с языка. — Если тебе так не хватает моего внимания, то можем прогуляться у Чёрного озёра, скажем, в восемь? Щёки тут же загорелись румянцем. Лили залпом допила свой кофе и встала из-за стола. Хотелось поскорее сбежать. И плевать, что им всё равно придётся встретиться на первом же уроке через каких-то полчаса. Марлин схватила её за рукав, но Лили тут же одёрнула руку, опасаясь, что подруга сможет убедить её остаться. Римус нахмурился. Алиса переглянулась с Фрэнком, сидевшим поблизости и, очевидно, успевшим узнать последние новости. Лонгботтом что-то прошептал своей одногруппнице Доркас Медоуз, с которой неплохо общался. Лили стало до слёз неловко. Она осознала, что по собственной глупости стала причиной всеобщего обсуждения. Кажется, теперь на неё смотрели чуть не все за гриффиндорским столом. Но отчётливее всего она ощущала на себе взгляд медово-карих глаз, скрытых за толстыми стёклами в прямоугольной оправе. Джеймс Поттер следил за каждым её действием с особым вниманием. К счастью, остальные факультеты пока не заметили эту сцену. — Дорогие друзья, прошу уделить мне минуточку вашего внимания! — голос директора заставил всех обернуться. Лили невольно опустилась на лавку, не желая выделяться во время речи профессора Дамблдора. Как, возможно, вы уже знаете, минувшей ночью, по неосторожности одной из наших студенток, был затоплен уголок, принадлежащий факультету Слизерин. Но будьте спокойны, уважаемые ученики, — в течение дня всё будет восстановлено, и подземелья вернутся в своё привычное состояние. Однако, помимо этого, я, а также профессор Слизнорт, и, уверен, все наши коллеги, представляющие Слизерин, хотели бы выразить искреннюю благодарность двум студентам, чьи быстрые и решительные действия предотвратили более серьёзные последствия. Позвольте мне поздравить мистера Поттера и мисс Эванс, которые, остановив поток воды, спасли значительную часть подземелий. Их отвага и решимость в такой критической ситуации заслуживают самого глубокого уважения. В знак признания их смелости, я с радостью присуждаю им по сорок очков каждому. Итак, дорогие друзья, счёт в ежегодном соревновании факультетов открыт. И, как видите, пока что в лидерах — факультет Гриффиндор! Желаю всем вам удачи и помните, что иногда даже самые неожиданные события могут стать источником великих поступков. Зал разразился аплодисментами, едва голос профессора стих. Лили не ожидала ничего подобного. Ей вполне хватило благодарности от профессора Слизнорта, хотя, по правде сказать, даже это было излишне. Она не сделала ничего особенного. Это Поттер обнаружил проблему и попытался её решить, а она не сумела даже позвать профессора на помощь. Она перевела взгляд и посмотрела на парня, окружённого целой толпой парней и девушек, желающих выказать ему своё восхищение. Блэк одобряюще хлопал друга по плечу, беззастенчиво наслаждаясь вниманием окружающих. Блэк и Поттер всегда шли рука об руку: куда один — туда и второй. Обычно это касалось прогулов, шалостей или отработок наказаний, хотя и в свободное время они были почти неразлучны. За исключением, разве что, квиддича: Блэк продержался в команде лишь год, но вовсе не потому, что был плохим игроком, просто ему было не слишком-то интересно, а всё, что вызывало у Сириуса скуку, подолгу в его жизни не задерживалось. Лили не сразу поняла, что не только Джеймс не обделён вниманием. Она вздрогнула, когда поняла, что кто-то дотронулся до её руки. Это была Доркас. Кажется, она что-то говорила, но Лили совершенно её не понимала. За спиной собралась целая толпа. Она слышала отдалённый шум голосов, но не могла разобрать ни слова. Она вежливо кивала и благодарила всех подряд, стараясь сохранить на лице подобие улыбки. Марлин сжала её ладонь, но она этого даже не заметила. Лили не могла оторвать взгляд от Джеймса, с улыбкой отвечающего на комплементы. Внезапно их взгляды встретились. Лили словно парализовало: она оказалась не в силах пошевелиться и, вероятно, на секунду забыла, как дышать. И почему он так спокойно к этому относится? Как ему удаётся сохранять самообладание? Почему он продолжает улыбаться всем этим людям? Профессор МакГонагалл также не упустила возможность похвалить своих студентов. В последний раз гриффиндорцы видели декана такой довольной в прошлом году, когда их факультет выиграл кубок школы по квиддичу. Лили чувствовала себя не в своей тарелке. Она то и дело ловила на себе испытывающие взгляды Джеймса, как будто он взаправду ждал от неё извинений. Ей было бы куда проще, если бы он на неё обиделся, если бы накричал в ответ или устроил бойкот. По крайней мере, так она бы не испытывала такого дискомфорта от нахождения с ним в одном кабинете. К тому же Лили замечала укоризненные взгляды подруг, по-прежнему ожидавших, что она возьмёт себя в руки и признает вину. Ей хотелось исчезнуть. Если бы прямо сейчас прямо под ней разверзлись врата Ада, она была бы не против провалиться сквозь землю, лишь бы оказаться как можно дальше от всех этих людей. Она не считала свой поступок героическим, Дамблдор наградил её совершенно незаслуженно. К тому же Лили против воли стала предметом обсуждения, что лишь усугубляло ситуацию. Весь день прошёл как в тумане. Лили никак не могла избавиться от ощущения, что всё это происходит не с ней. Профессор Слизнорт также не забыл похвалить их с Джеймсом за помощь, и слизеринцам невольно пришлось согласиться со своим деканом, хотя едва ли они были от этого в восторге. Во всяком случае, никто из них, за исключением Северуса, ничего не сказал ей по этому поводу. Лили не возражала, ей не хотелось лишний раз связываться с Мальсибером и его компанией. Профессор был в хорошем расположении духа и не сделал ни единого замечания Поттеру и Блэку, болтавшим на протяжении всех полутора часов занятий. Лили с трудом дотянула до возвращения в комнату. Хотелось лишь спокойствия и умиротворения, а в гостиной Гриффиндора, как обычно, было слишком многолюдно. До встречи с Северусом оставалось около часа. За это время она могла бы закончить домашнюю работу по Зельеварению или по Трансфигурации, оставалось лишь решить, с чего ей хочется начать. Обычно она больше склонялась к Зельям, в которых неплохо разбиралась, но сегодня был не тот случай. Лили расположилась за письменным столом и приступила к написанию эссе о принципах Гамповой фундаментальной трансфигурационной теории. Ей требовалось всего-то полстраницы текста, но буквы никак не хотели связываться в слова, хотя Лили прекрасно знала материал. Она трижды брала в руки перо и приступала к работе, и трижды зачёркивала всё написанное и начинала с самого начала. Все попытки казались ей какими-то неправильными, слишком заумными или недостаточно точными. Она никак не могла найти золотую середину. Это было задание на повторение материалов прошлых лет, которое не должно было вызвать у пятикурсников особых проблем, но почему-то все формулировки казались Лили совершенно неудачными. — О, Лилс, вот ты где, — Марлин заглянула в комнату и, кажется, несколько удивилась, заметив подругу. — А я думала, ты со своим скользским другом гулять пошла. Разве вы не в четыре хотели встретиться? — Да, а сейчас сколько? — Лили обернулась и взглянула на часы. «16:12». — Боже, из-за этого дурацкого эссе я опаздываю! — Ничего себе! Лили Эванс назвала эссе по Трансфигурации дурацким! — Марлин театрально всплеснула руками. — Ну конечно, должно быть, пока я сидела в гостиной, значение слова «дурацкий» резко поменялось! Оно теперь значит «гениальный»? Или, может, «крайне необходимый для развития магического прогресса»? — Хватит уже ёрничать, Марлс, — Лили устало отмахнулась. День и так был ужасно напряжённым, и тягаться в сарказме с МакКиннон прямо сейчас совсем не входило в её планы. — Если ты правда думаешь, что я сижу тут, наслаждаясь каждой строчкой этого дурацкого задания, то я тебя разочарую. Единственное удовольствие, которое я от этого получаю, — это мысль о том, что когда-нибудь это закончится. — Мерлин меня дери! Кто ты такая, и что ты сделала с моей подругой? — вот теперь девушка выглядела по-настоящему удивлённой. — Срочно идём в гостиную. Мне нужно, чтобы ты повторила это при свидетелях, а то мне никто не поверит! — Да ну тебя, — Лили накинула на плечи кофту. — То, что я выполняю домашнюю работу, совсем не значит, что мне это нравится. Я просто выполняю свои обязанности, не больше и не меньше. — Вот поэтому тебя и выбрали старостой, — пожала плечами Марлин. — Беги давай к своему змеёнышу, а то он, небось, уже переживает, что ты его бросила. Лили и впрямь ужасно опаздывала. Такого с ней прежде не случалось: она предпочитала прийти на встречу заранее, нежели заставить кого-то себя ждать. Конечно, она не думала, что Северус на неё обидится, но всё же ей было неловко. Она вообще весь день испытывала неловкость, это уже даже начинало надоедать. Вообще-то Лили не должна была бегать по коридорам, особенно будучи старостой, но тем не менее она побежала. Ей не терпелось обсудить с другом «Клуб Слизней» профессора Слизнорта. Она слышала об этом от старшекурсников, но не думала, что удостоится приглашения. Именно об этом зельевар собирался поговорить с ней утром. — Эй, аккуратнее! — Лили почувствовала удар, и только потом услышала голос. Она даже не заметила, как влетела в кого-то на повороте. Она зажмурилась, но на пол всё же не упала: кто-то крепко схватил её за руку, удерживая в вертикальном положении. — Не думал, что старостам можно носиться по коридорам, Эванс. Не ушиблась? — Ой, прости, — она прекрасно знала этот голос. Открыв глаза, Лили увидела перед собой Поттера. — И спасибо. Я просто очень опаздываю, а я ненавижу опаздывать… — Это я знаю, — Джеймс и вправду заметил, что Эванс на редкость пунктуальна. Хорошее качество. — Но всё равно тебе стоит быть более осторожной. На моём месте мог бы оказаться кто угодно, даже директор. И это в лучшем случае! — Кхм, да, извини, ты абсолютно прав, — Лили поджала губы и отвела взгляд. Она обошла парня стороной и уже собиралась направиться дальше, как вдруг в голове что-то щёлкнуло. Она резко обернулась и посмотрела в медово-карие глаза парня. — Слушай, я должна извиниться за своё поведение. Утром я совсем не разобралась в ситуации и беспочвенно тебя обвинила. Я не должна была была так поступать. Мне очень жаль, что я наговорила тебе столько гадостей. — Надеюсь, ты говоришь это не потому, что тебя заставили девчонки, — Поттер растерянно поправил соскользнувшие при столкновении очки. Такого поворота событий он совсем не ожидал. Нужно было отдать Римусу должное, он оказался абсолютно прав: Эванс признала свою вину. Это было, как минимум, удивительно. — Нет конечно! — Лили нахмурилась. С чего он вообще взял, что кто-то мог заставить её извиниться? Почему-то она испытала досаду из-за того, что он допустил подобную мысль. — Если бы я действительно не хотела перед тобой извиняться, то просто не стала бы этого делать. Не вижу никакого смысла в неискренних извинениях. И мне правда очень стыдно за своё поведение. Джеймс так пристально на неё посмотрел, что Лили почувствовала, как на лице проступает румянец. Казалось, ещё немного, и она сгорит на этом самом месте. В этот же момент пришло осознание, что она по-прежнему опаздывает. Ещё раз извинившись, она вновь бросилась бежать по коридору, но тут же сбавила скорость, перейдя на шаг: в голове промелькнуло предостережение Поттера. Северус сидел на скамейке и вычерчивал что-то на земле носком ботинка. Заметив приближение подруги, он заметно оживился. Лили подбежала к нему и попыталась отдышаться: от быстрой ходьбы у неё перехватило дыхание. — Боже, прости меня, пожалуйста! — Лили глубоко вздохнула. — Я засиделась с Трансфигурацией и совсем забыла про время. Мне так неловко, что я заставила тебя ждать… — Всё в порядке, Лили, — Северус улыбнулся. — Я рад, что ты всё же пришла. После того, как она извинилась перед Джеймсом, Лили вдруг почувствовала себя гораздо лучше. Она и не подозревала, что эта ситуация так сильно её тревожила. В любом случае, она была рада, что всё же попросила у парня прощение. Теперь Лили могла спокойно поговорить со Снейпом. Ей было безумно интересно узнать, как он провёл последние две недели лета. За это время они даже письмами не обменивались, и, признаться, она ужасно соскучилась по другу детства. В школе он проводил много времени со своими друзьями, поэтому Лили надеялась, что хотя бы летом всё станет как прежде. Конечно, она не пыталась ограничивать круг общения Снейпа и прежде лишь изредка позволяла себе высказываться против его одногруппников, но Лили бы соврала, если бы сказала, что не возражает против этой дружбы. — Расскажешь про свою поездку? — поинтересовалась она, развернувшись к другу. Они прогуливались вдоль Чёрного озера, обсуждая события этого дня. Северус рассказал о причине потопа в их гостиной, однако Лили не стала никак комментировать их с Джеймсом вмешательство. — На самом деле особо нечего рассказывать, мы хорошо провели время, но не более того, — отмахнулся парень. Ему явно не хотелось говорить об этом, поэтому он поспешил перевести тему в более мирное русло. — Лучше скажи мне, профессор Слизнорт и тебя позвал в этот свой Клуб? — Да! — Лили решила сделать вид, что не заметила того, как Снейп ушёл от разговора. Сейчас ей было проще подыграть ему, если уж он так этого хочет. — Знаешь, я так и думала, что он тебя позовёт! Ты же его лучший студент, — она улыбнулась. По крайней мере, теперь ей не придётся сидеть там в полном одиночестве. — Не думаю, что я хочу принимать в этом участие, но Люциус считает, что это полезно для будущей карьеры. Слизнорт приглашает на встречи своих именитых выпускников, а полезные связи лишними не бывают. Он же и сам когда-то был в Клубе, так что точно знает, о чём говорит. Вот только, — Снейп нахмурился: сама мысль о посещении таких мероприятий ему претила. — Вся эта показуха и пустая болтовня не для меня. Люциус сказал, что обычно половина присутствующих — непроходимые идиоты с влиятельными родителями. Не уверен, что смогу высидеть хотя бы половину вечера в таком окружении. Лили опешила. С чего бы это Северус вдруг упомянул Люциуса Малфоя, если тот закончил школу четыре года назад? Неужели они встречались во время каникул? Почему Сев не хочет рассказывать ей, где и с кем он провёл целых две недели? Всё это было крайне подозрительно и ужасно ей не нравилось. — Кажется, я слышал, что ещё профессор пригласил Алекто и Амикуса Кэрроу, — задумчиво произнёс парень, точно никак не мог решить, как ему следует поступить. — Думаю, что ты можешь сходить хотя бы на первую встречу и посмотреть, понравится тебе или нет, — предложила Лили. Впервые в жизни ей стало некомфортно в обществе друга детства. Ей показалось, что что-то в нём изменилось. Теперь его речь ещё больше напоминала о его принадлежности к Слизерину. Раньше в его словах такое тоже проскальзывало, но сейчас… — Да, наверное, так и сделаю, — согласился Северус. — Люциус прав, если я присоединюсь к Клубу, то смогу получить то, что нужно. В конце концов нельзя добиться успеха одними стараниями. Сейчас всё решают связи и влияние. — С чего ты это взял? — Лили остановилась. — Это тебе так тоже Люциус сказал, да? Это же не твои слова, Сев, я тебя хорошо знаю! Он внушил тебе эти мысли… — Лили, пожалуйста, только не начинай… — Снейп явно не ожидал, что Лили отреагирует на его слова подобным образом. — Никто ничего мне не внушал, я это и сам прекрасно понимаю. Ты думаешь, я такой наивный и не знаю, как устроен наш мир? — И как же он устроен, скажи на милость? По-твоему, нужно всего лишь родиться в «правильной» семье для того, чтобы много добиться? То есть стараться уже не обязательно? — Я этого не говорил, не нужно коверкать мои слова, — ему не нравился её тон, однако спорить с девушкой Северусу не хотелось. — Я всего лишь имел в виду, что лишним это не будет. — Тогда почему ты ничего мне не рассказываешь? — Лили вздохнула. Ей не нравилось то, куда зашёл их разговор, зато теперь она могла вновь вернуться к предыдущей теме. — Что ты имеешь в виду? — Ты уехал на две недели и даже не сказал, куда ты направляешься, а теперь я слышу от тебя лишь «мы хорошо провели время». Думаешь, это нормально? — она скрестила руки на груди и внимательно на него посмотрела. — Я скучала, Сев! Ты мог бы хотя бы написать… — Лили, ты преувеличиваешь, меня не было каких-то две недели, — Снейпу вдруг стало стыдно за своё поведение. Лили была права, он и впрямь совсем о ней не подумал. Вероятно, он действительно слишком увлёкся обществом своих одногруппников, интересы которых разделял. — К тому же я ничего не говорил, когда к тебе приезжала МакКиннон. — Она гостила у меня всего неделю, да и я постоянно звала тебя пойти с нами. Не понимаю, почему ты каждый раз отказывался. Марлин, между прочим, не была против твоей компании. — Охотно верю, — Снейп цокнул языком. Он прекрасно знал, что МакКиннон его по меньшей мере недолюбливает. Она постоянно ошивалась в компании Мародёров и явно не питала любви ни к нему, ни к любому другому слизеринцу, хотя в присутствии Лили старалась относиться к нему нейтрально. — Сев, ты же знаешь, что ты мой лучший друг… Ты очень мне дорог, и я за тебя волнуюсь. Ты действительно хочешь стать частью их мира? Малфоя и ему подобных… Ты хочешь быть как Мальсибер? Как Эйвери? Как Розье? Они всегда были такими высокомерными и жестокими. Я знаю, что ты выше этого. — Они тут совершенно не при чём. Ты не понимаешь, как устроен этот мир, Лили. Здесь неважно, насколько ты хорош. Если у тебя нет силы или подходящей компании, ты ничего не сможешь добиться и будешь просто стоять на месте. — Хочешь сказать, что они — «подходящая» компания? — Лили покачала головой. Она поверить не могла, что Северус мог такое сказать. — Ты изменился, Северус. Я не хочу, чтобы ты становился таким, как они. Они презирают всех, кого считают ниже своего достоинства. Ты никогда не был таким… — Они не такие плохие, какими ты их считаешь, — Снейп ответил не сразу, точно пытался придумать достойный аргумент. — Они же будущие Пожиратели смерти! — прошипела она, хотя на самом деле ей хотелось кричать. О таком не принято было говорить вслух, но в достоверности этой информации никто не сомневался. Многие слизеринцы открыто поддерживали идеологию Тёмного лорда и после выпуска пополняли ряды его последователей. — Не стоит верить во все сплетни, которые разносят по замку эти глупые дети, — Северус с трудом сохранял хладнокровие. Прежде они ни разу не затрагивали эту тему, и слышать от Лили подобные слова было ужасно непривычно. — Это не просто слухи, и ты это прекрасно знаешь! — отрезала Лили. Она была непреклонна, и никто не смог бы убедить её в обратном. Ей стало мерзко от того, что Северус — её Северус — защищал этих ублюдков. — Ты же прекрасно знаешь, что Мальсибер пытался сделать с Мэри в том году! Как ты можешь защищать его после такого? — эта тема долгое время также была под запретом. — Даже не знаю, что могло бы произойти, если бы не Мародёры не вмешались! — Они же просто пошутили, — Снейп отвёл взгляд. — Мы уже говорили об этом, Северус, и ты знаешь моё мнение на этот счёт! Лили была права. Подобный разговор между ними уже состоялся в прошлом году сразу после нападения на Макдональд. Он и тогда оправдывал своих одноклассников и зачастую пытался перевести стрелки на Мародёров, которые, по его мнению, покрывали Люпина. Северус полагал, что Римус оборотень, и даже попытался однажды пробраться в тайный проход под Гремучей ивой, о котором ему рассказал Сириус Блэк. В тот раз его спас Поттер, и, кажется, после этого случая Снейп возненавидел его ещё сильнее. Лили же считала, что никого не должно касаться, чем Мародёры занимаются по ночам, лишь бы это никому не вредило. В отличие от студентов Слизерина, они не прибегали к Тёмной магии, а остальное было не так уж и важно. Во всяком случае она сама не видела в этом особой проблемы. Лили сдалась. Северус всё равно не стал бы её слушать. Всякий раз, когда она высказывалась против кого-то из его друзей, он находил тысячу и одну отговорку. Снейп постоянно был в компании Мальсибера, Эйвери и Розье и аргументировал это тем, что большую часть дня Лили проводит со своими соседками, а, значит, он имеет полное право поступать также. Они почти не виделись друг с другом, за исключением совместных пар, Снейп был постоянно чем-то занят и ничего ей не объяснял. Лили безумно скучала по другу, но ей не хватало смелости попросить уделять ей чуть больше внимания. Она догадывалась о том, что остальные слизеринцы настроены против их дружбы, ведь, по их меркам, общаться с грязнокровками неприемлемо. И всё же она надеялась, что он не станет одним из них, но, кажется, было уже слишком поздно…
