История о Лили Эванс

3 ноября 1976

      С рассвета Джеймс, Римус и Питер носились по Гриффиндорской башне, пытаясь подготовить всё к празднованию дня рождения Блэка. О, это должно было стать поистине грандиозным событием для всего факультета! К этому дню готовились за несколько недель, закупая различные украшения, закуски и тонну алкоголя, без которых нельзя было представить это мероприятие, известное всем ученикам замка. Именно в этот день каждый студент, начиная с третьего курса, либо безумно радовался тому, что учится на факультете смелых и отважных, либо завистливо кусал локти от того, что не сможет посетить львиную вечеринку. Эта традиция появилась, когда Мародёры обучались на третьем курсе. Конечно, тогда они ещё не были так известны, и ещё даже не получили своё прозвище, поэтому празднество ограничилось посиделками в их комнате с несколькими однокурсниками и сливочным пивом, выпрошенным у кого-то из старшекурсников. На следующий год, когда в замке не осталось никого, кто не знал бы эту компанию, старшие гриффиндорцы сами предложили отпраздновать в гостиной. В прошлом году Блэк взял инициативу в свои руки, организовав грандиозную пьянку, которой позавидовал бы даже профессор Слизнорт со своим клубом, если бы, конечно, знал о ней в подробностях. Нельзя сказать, что это мероприятие оставалось секретом от профессорского состава. Например, Римус был более чем уверен, что профессор МакГонагалл прекрасно осведомлена обо всём, что происходит в башне её факультета. На уроках преподаватели смотрели на взбудораженных ожиданием вечера студентов, пытаясь сдержать улыбку, но никто из них никогда не говорил об этом вслух.       Это был особый день, в некотором роде семейный праздник, поэтому никто не имел права приглашать своих друзей с Рейвенкло или Хаффлпаффа, как это иногда бывало на Рождество. Это правило было установлено как-то негласно: кто-то спросил Джеймса, можно ли позвать друга, но получил довольно резкий отказ. Слухи о том, что Мародёры запретили звать знакомых, расползлись по замку со скоростью света. Больше вопросов не возникало, никто не хотел быть в немилости у популярных студентов.       Обычно на следующий день учащиеся других факультетов выпытывали у гриффиндорцев подробности вечера. Даже слизеринцы, которые в любой другой ситуации не придали бы этим разговорам значения, незаметно подходили ближе и завистливо слушали рассказы представителей львиного факультета.       В этом году всё обещало быть куда интереснее, ведь это был не простой день, а день совершеннолетия Бродяги. Уже к шести утра гостиная Гриффиндора выглядела очень даже празднично. Парни старались делать всё вручную, прибегая к использованию магии только в крайних случаях. Стены были украшены различными плакатами с поздравлениями от студентов и даже от нескольких профессоров, на одном из них красовался большой портрет Блэка, нарисованный Марлин и Мэри по просьбе Римуса, а на потолке было бесчисленное множество разноцветных воздушных шаров. Приготовления заняли много времени, парни изрядно выбились из сил, но оно того стоило. Среди Мародёров было не принято дарить друг другу какие-то подарки: лучшим презентом была хорошая вечеринка в приятной компании.       В скором времени в гостиную начали спускаться студенты разных курсов. В то время как первокурсники удивлённо смотрели по сторонам, пытаясь понять, что происходит, второкурсники с нотками зависти смотрели на третьекурсников, которые с трепетом разглядывали сидящих у камина Мародёров. Ещё на четвёртом курсе было решено, что студенты первых и вторых курсов слишком малы для таких мероприятий, поэтому в половину восьмого вечера старосты отводили их в комнаты и следили за порядком.       — О, неужто вы уже закончили? — воскликнула Марлин, появившаяся в проходе. — А почему нас не позвали, мы тоже хотели поучаствовать!       — Ну вот, теперь Блэк скажет, что мы его не любим, — рассмеялась Мэри, подтолкнув загораживающую проход подругу к выходу.       — Скорее всего, так и будет, — Римус улыбнулся словам Макдональд и посмотрел на Алису, возникшую в проходе последней. Это насторожило парня: Лили всегда ходила вместе со своими подругами. Вероятно, существовала достаточно веская причина, почему она не спустилась в гостиную со всеми. Первая мысль, возникшая в его голове, — девушке могло стать плохо.       — Эм, Марлин, — Римус тихо обратился к подруге, пытаясь говорить так, чтобы Джеймс его не услышал, — а где Лили?       — Сказала, что спустится позже, — прошептала МакКиннон. — Она всё ещё не хочет с ним видеться. А что насчёт Джима?       — Мне так и не удалось ничего узнать. Блэк до сих пор пытается выпытать хоть что-нибудь, но Джеймс непреклонен, ни слова не сказал.       — Так и не удалось узнать, что стряслось с его рукой?       — Неа. Когда он пришёл, рука уже была в крови. Но я уточнил, в больничном крыле никто с разбитым лицом не появлялся, значит, он ни с кем не дрался. Уже неплохо…       — Возможно, он услышал то, что предпочёл бы не слышать, — предположила Марлин, не сводя глаз с перебинтованной кисти Поттера.       — Например?       — Если я всё правильно поняла, Лилс согласилась встречаться с Майком. Скорее всего, Сохатый тоже об этом знает.              — Это очень плохо!       — Что «очень плохо»? — из коридора, ведущего к мужским спальням, показалось заспанное лицо Блэка.       — То, что ты уже совершеннолетний, а я всё ещё нет! — МакКиннон радостно улыбнулась и кинулась к Блэку с объятьями. — С днём рождения, Бродяга!       — О, Макарошка! Ты ли это? — Блэк положил голову на макушку Марлин, зарываясь носом в её пшеничные волосы. — Слишком мило для тебя.       — Иди ты, Блэк! — девушка усмехнулась и слегка ударила парня по плечу.       — Но ты же всё равно меня любишь, да, Марлс?       — Конечно, как тебя не любить? — Марлин закатила глаза, но всё же послала парню воздушный поцелуй.       — Хэй! А как же мы? — как ни в чём не бывало усмехнулся Поттер, подходя ближе к лучшему другу.       — Ну, про вас я даже не говорю. Вы — лучшее, что случалось со мной с момента моего рождения, — Блэк обнял Римуса и Джеймса и посмотрел на Питера, в одиночестве сидящего на диване и дожидающегося возможности подойти к имениннику.       — Поменьше пафоса, Блэк, — Эванс, возникшая за спинами Мародёров точно из воздуха, улыбнулась, но поймав на себе взгляд Джеймса тут же изменилась в лице.       — О, Эванс! Ты тоже хочешь меня поздравить? Сделаешь это сейчас или мне подождать до вечера? Нет, всё же лучше поздравь меня на вечеринке, так будет более празднично.       — Прости, конечно, но в мои планы на сегодня не входило посещение сомнительных мероприятий, — Лили поджала губы, после чего натянула на себя подобие улыбки. — Так что поздравляю тебя с днём рождения сейчас.       Лили почувствовала себя ужасно неловко под направленными на неё вопросительными взглядами и, не говоря ни слова, поспешила к выходу из гостиной.       — Лили, постой!       — Римус? — Лили недоумевающе посмотрела на парня. Она явно не ожидала, что кто-нибудь последует за ней.       — Послушай, это, конечно, не моё дело, но я думаю, что ты просто обязана прийти на день рождения Бродяги…       — О Мерлин, Римус, прошу тебя…       — Нет, Лили, послушай меня внимательно. Сириус рассчитывает на тебя, ты не можешь с ним так поступить, — никогда прежде Люпин не говорил с ней в таком тоне. Лили не была готова к подобному разговору с другом.       — Прости, мне, правда, жаль, но я не могу…       — Не можешь или не хочешь? — кажется, Римус и сам не ожидал от себя подобных слов. Увидев шокированное выражение на лице девушки, он даже растерялся.       — Хорошо, ты прав, я не хочу идти туда. И ты прекрасно знаешь причину.       — Ты серьёзно думаешь, что ваша ссора с Джеймсом важнее, чем день рождения Сириуса? — парень нахмурился, скрестив руки на груди. — Это совсем на тебя не похоже, Лили. Прошу тебя, подумай ещё раз.       — Я весь день вчера об этом думала. Ты же знаешь, что произойдёт, если мы с Поттером весь вечер будем сидеть в одной комнате. Я правда не хочу испортить праздник Сириуса никому не нужными ссорами. Лучше уж не будет меня, чем его лучшего друга, тебе так не кажется?       — То есть ты жертвуешь своим присутствием, чтобы всё не испортить? — Люпин нахмурился, как если бы Эванс сказала несусветную нелепицу.       — Поверь, так будет лучше для всех.       — Понятно. Если ты действительно так считаешь, то спорить с тобой я не стану, однако… — он вновь окинул подругу взглядом. С самого первого курса они ни разу не ссорились, но сейчас ситуация явно выходила из-под контроля. — Вообще-то я думал, что ты мне поможешь за всем проследить. Мы же всё-таки старосты, это наши обязанности. Я больше чем уверен, что семикурсники опять напьются, так что вся ответственность ляжет на нас.       — Римус, мне действительно очень жаль. Я совсем об этом забыла… — Лили не хотела расстраивать Люпина, но видеть Джеймса ей не хотелось гораздо больше. Прошло два дня, но ни один из них не желал идти навстречу. Они оба делали вид, будто вовсе не знакомы, что изрядно доставало всех в радиусе пятнадцати метров. Алиса не уставала повторять, что они ведут себя, как малые дети, но это никак не меняло ситуацию. — Я знаю, что ты справишься и без моей помощи. Прости, пожалуйста, но я правда не могу…       — Хорошо, я понимаю, — в голубых глазах парня Лили прочитала разочарование.       Никогда прежде она не чувствовала себя так отвратительно. Всё это казалось ужасно неправильным, особенно после разговора с Римусом. Она дорожила его дружбой и ужасно боялась потерять его доверие. После завтрака Лили должна была встретиться с Майком, однако есть ей совершенно не хотелось, да и перспектива вновь наткнуться на Мародёров её отнюдь не привлекала. Она решила подождать Майка и отошла подальше от Большого зала, чтобы не мешать голодным студентам. Лили остановилась у окна и попыталась зрительно определить температуру на улице. Солнце скрылось за облаками, но небо по-прежнему было ярко-голубым. Она размышляла о том, правильно ли поступила, решив отказаться от приглашения Блэка. Она не знала, как долго стояла в пустом коридоре, но из раздумий её вывело внезапное столкновение: Лили вздрогнула, когда кто-то обхватил её талию руками, уткнувшись носом в её спину. Из всех обитателей замка такое себе мог позволить только один человек. Лили непроизвольно улыбнулась, вспомнив слова Майка о том, как сильно может увлекаться его брат.       — Доброе утро, Джеймс, — девушка развернулась в кольце рук мальчика и обняла его в ответ. — Ты меня напугал!       — Прости, я хотел сделать тебе сюрприз, — Рейдон смущённо опустил глаза, что ещё больше умилило старосту.       — Ты идёшь завтракать?       — Нет, я уже поел, а вот тебя я в Большом зале не видел! Почему ты не пошла на завтрак? Ты вон какая худая, тебе надо хорошо питаться! Мама мне всегда говорит, что нужно больше есть, чтобы быть сильным, — по выражению лица мальчика было понятно, что он о чём-то задумался. — Придумал! Я буду тебя подкармливать! У меня есть печенье в комнате. В следующий раз я тебе его принесу!       — Это очень благородно с твоей стороны, но лучше съешь печенье сам, чтобы поскорее вырасти и стать таким же сильным и смелым, как твой брат.       — Но я уже сильный! Мы с ним постоянно боримся, и я почти всегда выигрываю, знаешь ли! А ещё Майк научил меня заклинанию «Репаро»! И немного левитационным чарам! Правда, с ними у меня пока ничего не получается… Но Майк говорит, что здесь меня научат многим заклинаниям! Я хочу стать аврором, как мой отец. Он о-о-очень сильный и крутой!       — Ну, тогда давай договоримся: когда ты станешь достаточно сильным, то будешь меня защищать, хорошо? — с улыбкой спросила Эванс.       — Конечно! Не бойся, со мной ты в безопасности!       — Хм, я думаю, это должны были быть мои слова, — раздался весёлый голос позади гриффиндорки и хаффлпаффца.       — Майк, доброе утро, — они встречались всего два дня, и Лили чувствовала себя немного неловко рядом со своим «первым парнем», хотя старалась держаться достойно.       По правде сказать, лишь пара человек знала об их отношениях, даже при том, насколько быстро распространяются слухи в Хогвартсе. Никто и не думал принимать Рейдона и Эванс за «пару», ведь на это не было и малейшего намёка. Лили вела себя крайне скованно, да и Майк пока не проявлял особой инициативы. Он не хотел каким-либо образом давить на девушку и делал всё, чтобы она чувствовала себя комфортно. Если бы подруги Лили не узнали о том, что Эванс согласилась встречаться с Рейдоном из первоисточника, они бы и подумать не могли, что между ними что-то происходит. Кроме того, в замке не было ни одного человека, не знавшего об особых отношениях Эванс и Поттера. Все уже давно привыкли к мысли о том, что у строгой старосты попросту не может быть парня.       — Тебе тоже нравится Лили? — без тени стеснения спросил Джеймс.       — Конечно, она мне очень нравится, она же моя девушка, — Майк произнёс эти слова не громче обычного, но после этой фразы взгляды всех студентов, находящихся в непосредственной близости от старост и первокурсника, были устремлены на них. Воцарилась какая-то противоестественная тишина. И когда в толпе показалась бессменная компания гриффиндорцев, напряжение, витающее в воздухе, возросло настолько, что его можно было разрезать ножом. Толпа расступилась, создавая проход между Мародёрами и Эванс. Все ждали одного: реакции Джеймса Поттера, ведь данное заявление не могло остаться незамеченным.       К всеобщему изумлению, парень лишь поправил очки и прошёл мимо. Он не сказал ни слова и даже не взглянул на Лили. Только теперь студентам стало понятно, из-за чего между этой «недопарочкой» третий день идёт холодная война. Удивительнее всего было то, что Поттер знал об этих отношениях, но Рейдон всё ещё был в полном порядке! Все в замке знали, что если кто-нибудь осмелится хотя бы подумать о рыжеволосой гриффиндорке, у мадам Помфри станет на одного пациента больше. Как только Поттер скрылся из поля зрения, всё внимание студентов тут же переключилось на Блэка. Девушки наперебой летели к нему с поздравлениями, пытаясь подобраться как можно ближе к имениннику. Майк решил воспользоваться ситуацией, и прежде чем Эванс успела что-либо сказать, вытянул девушку и брата из толпы. Лили даже не поняла, как они втроём оказались во внутреннем дворе.       — Прости, Лили. Я не хотел, чтобы всё вышло так, — старший Рейдон замялся. Он и подумать не мог, что окружающие придадут такое значение его словам, и уж точно не предполагал, что именно в это время рядом будут проходить Мародёры.       — Ничего, — Лили обхватила себя руками. Всё же на улице оказалось довольно тепло. — Знаешь, наверное, так даже лучше. По крайней мере, ты предотвратил сплетни.       — Слава Мерлину! Я боялся, что ты на меня разозлишься, — он улыбнулся, посмотрел на брата и вновь обратился к Лили. — Мне нужно идти, профессор Флитвик просил зайти к нему до начала занятий. Если хочешь, можем встретиться вечером…       — Сегодня вечером? — переспросила Лили, взглянув парню прямо в глаза. В голове вновь промелькнул разговор с Римусом. Она чувствовала себя виноватой за то, что оставляет его одного на время вечеринки. Подобные мероприятия всегда требовали особого контроля со стороны старост. К тому же это был день рождения Сириуса… Они сильно сблизились в последнее время, и Лили чувствовала себя настоящей предательницей. Однако Майк впервые пригласил её прогуляться, и отказывать ему, наверное, было бы странно.       — Ах да, точно, сегодня же день рождения Блэка, — парень невольно обернулся в сторону Большого зала. — Тогда мы можем встретиться завтра или в любой другой день, когда ты будешь свободна.       — Нет, можно и сегодня! — Лили машинально схватила Майка за руку и, покраснев, отступила на шаг.       — Ты уверена? Будет обидно пропустить такое событие. Не хочу, чтобы потом ты жалела об этом.       — По правде сказать, я так и так не планировала там появляться… Я не особо люблю вечеринки, да и Римус сказал, что сам обо всём позаботится. К тому же там будут другие старосты, так что не думаю, что моё присутствие так уж необходимо…       — Если ты уверена, то я буду ждать тебя у Гриффиндорской башни в семь, — Майк улыбнулся и, попрощавшись с Лили и Джеймсом, удалился.       Лили взглянула на юного хаффлпаффца. Он выглядел несколько расстроенным. Вероятно, ему хотелось подольше пообщаться с братом. Было сложно не заметить, насколько он был к нему привязан. Между тем за весь разговор Майк едва ли обмолвился с братом хотя бы парой фраз.       — Тебя что-то беспокоит? — Эванс присела на корточки и посмотрела на мальчика снизу вверх.       — Нет… — коротко ответил он, хотя выражение его лица говорило об обратном.       — Джеймс, если ты думаешь, что я украду у тебя брата, то хочу тебя заверить, что это не так. Наши отношения, никак не повлияют на ваше общение. Он будет проводить с тобой столько времени, сколько ты захочешь.       — Правда? Он будет гулять со мной как раньше? — Джеймс посмотрел в изумрудные глаза девушки, ожидая ответа.       — Конечно. Могу дать тебе слово старосты, — Лили потрепала мальчика по светлым волосам. Это определённо произвело должный эффект, он вновь выглядел довольным.       — А можешь мне кое-что объяснить?       — Что именно?       — Кто такой этот Блэк, про которого вы говорили? И почему все замолчали, когда мимо нас прошёл тот парень в очках?       — Оу, не думала, что ты спросишь об этом… Хм, с чего бы начать? Хорошо, Сириус Блэк — мой одногруппник и один из Мародёров.       ‐ Это те самые ребята, которые наколдовали нам костюмы на Хэллоуин? — глаза мальчика заблестели от восторга. — Ты правда с ними учишься? И этот Сириус… Он твой друг?       — Ну да, думаю, мы с ним и впрямь друзья, — эта мысль заставила девушку улыбнуться.       — Тогда почему ты не хочешь пойти на его день рождения? Друзья должны хоть на дни рождения друг друга, — мальчик нахмурился.       — Понимаешь, иногда так получается, что обстоятельства мешают нам делать то, что хочется.       — Это как когда мама не разрешает мороженое, если горло болит?       — Да, именно так! — в случае Лили «больным горлом» был Джеймс Поттер.       — Но я не советую тебе брать пример с Мародёров. Они столько раз отбывали наказания, что успели наизусть выучить расположение всех кубков в Зале наград. К тому же они постоянно попадают в неприятности, из-за чего мой факультет теряет баллы.       — Да ладно тебе, — Джеймс повёл плечом. — Старшекурсники говорят, что они классные! Ой, Лили, а я слышал, что одного из Мародёров тоже зовут Джеймсом! Ты с ним тоже дружишь?       — Кхм, — Лили поперхнулась воздухом от столь неожиданного вопроса. — Помнишь, ты спросил про парня в очках? Так вот, это и был Джеймс Поттер — лучший друг Сириуса и капитан сборной моего факультета.       — А почему их называют Мародёрами? Я вообще-то спрашивал ребят, но мне никто ничего не ответил… — мальчик выглядел крайне заинтересованным, и Лили почувствовала себя несколько неловко. Она никогда не воспринимала Мародёров как каких-то знаменитостей, но в глазах первокурсника они, вероятно, были самыми настоящими звёздами. Во всяком случае, она была рада, что мальчик переключился. Лили предпочла бы ответить на этот вопрос, нежели объяснять хаффлпаффцу, почему они с Джеймсом Поттером не друзья и едва ли когда-нибудь ими станут.       — Хм, а знаешь, на самом деле я не могу сказать наверняка. Если честно, никогда этим не интересовалась. — Лили на секунду задумалась. — Хотя постой, моя подруга, Марлин, ты же её помнишь? Так вот, она их близкая подруга, так что знает об этом куда больше. Кажется, она говорила мне о том, что так их назвал профессор Дамблдор, когда узнал, как часто они лазили на кухню на третьем курсе. Кажется, они решили, что это звучит неплохо, с тех пор за ними и закрепилось это прозвище.       — Это так круто! Тебе же так повезло, что ты с ними дружишь!       — Вот именно, Эванс, ты чертовски везучая! Как говорится, устами младенца глаголит истина! — голос Блэка заставил Лили встрепенуться.       — О Мерлин, Блэк, не пугай меня так!       — О всё что угодно, моя дорогая! Взамен на одно маленькое одолжение, которое, уверен, не доставит тебе хлопот, но подарит массу приятных эмоций. Приходи на мой праздник сегодня, и я обещаю, что больше никогда не стану тебя пугать, — Блэк лучезарно улыбнулся, и Лили почувствовала, как сердце предательски кольнуло.       — Вообще-то сегодня вечером Лили уже занята! — заметив замешательство на лице девушки, первокурсник решил встать на её защиту и сделал шаг вперёд.       — О, а это, видимо, тот самый тёзка Сохатого! — Сириус приветливо улыбнулся, окинув мальчика оценивающим взглядом. — И чем же, позволь уточнить, будет занята наша прекрасная Лили?       — Мой брат пригласил её на свидание! — гордо заявил Рейдон. Он выглядел взволнованным: впервые в жизни он говорил с кем-то настолько популярным.       — Мы просто идём гулять, — Лили заправила прядь за ухо, пытаясь побороть смущение.       — Я так и сказал. Вы же встречаетесь, значит, должны ходить на свидания. Ты что совсем ничего не знаешь? — удивился хаффлпаффец, исподлобья посмотрев на покрасневшую гриффиндорку.       — М-да уж, надо с этим что-то делать, Лилс! Видишь, даже первокурсники осведомлены лучше тебя. Напомни мне попросить Марлс, чтобы она поговорила с тобой о…       — Блэк! — Лили оставалось только гадать, о чём же, по мнению Сириуса, с ней должна была поговорить Марлин.       — А что? Мне кажется, даже юный Рейдон побольше тебя знает. Верно, парень?       — Сириус, я тебя умоляю, иди, куда шёл! Хватит тут демагогию разводить, — Эванс начала активно жестикулировать руками, показывая своё негодование. Обычно она вела себя также, отчитывая Мародёров за потерянные баллы.       — Так я уже на месте назначения, к тебе же и шёл.       — Так, Джеймс, скоро начнутся занятия, тебе лучше поспешить к кабинету, — Эванс проследила за Рейдоном, удалившимся с большой неохотой, и вновь обратилась к Бродяге. — Ну, и зачем я тебе понадобилась?       — Как грубо, Цветочек! Вообще-то у меня сегодня праздник, могла бы быть и поласковее с именинником! — Блэк был более чем уверен, что уговорить Лили провести вечер вместе со всеми будет проще простого. Раньше присутствие Эванс на вечеринках его совсем не волновало, он никогда не обращал на неё внимания и попросту не замечал, если девушки не было в гостиной. Теперь же он считал Лили близкой подругой. Удивительно, как кардинально могут измениться отношения всего за несколько месяцев. Он наотрез отказывался верить в то, что Лили способна проигнорировать его день рождения.       — Прости, — Лили опустила глаза. И почему только она не может общаться с людьми нормально? — Я тебя внимательно слушаю.       — Ну, собственно говоря, я уже сказал всё, что планировал. Я правда хотел бы, чтобы сегодня вечером ты присоединилась к нам в гостиной, — парень заправил за ухо длинную чуть волнистую прядь.       — Ты ведь слышал Джеймса, у меня уже есть… планы на вечер. Мне очень жаль, — Лили поджала губы, поймав на себе пронзительный взгляд серых глаз.       — Надеюсь, ты сейчас несерьёзно… — Блэк внезапно остановился. — Я думал, что мы друзья!       — Так и есть, но…       — Но? Ты только что променяла меня на своего без пяти минут парня! Друзья так не поступают, Лили! — она никогда прежде не видела Блэка таким. Он выглядел по-настоящему расстроенным, как если бы её отказ задел его за живое. — Я никогда не рассказывал тебе о своей семье, но, полагаю, ты и так знаешь, что все мои родственнички учились на Слизерине. Уверен, такая умная девочка, как ты, в состоянии сопоставить факты и догадаться, что мои отношения с ними, мягко говоря, не самые лучшие. Всю свою жизнь я был вынужден терпеть их присутствие, выслушивать их бредни о превосходстве перед маглами и важности сохранения «чистоты крови», — он произнёс последнюю фразу с таким выражением, словно она доставляла ему физическую боль. Лили не решалась произнести и слова. Сириус говорил о тех же вещах, которые прежде она неоднократно слышала из уст Снейпа, однако их отношение к предмету разговора разительно отличалось. — Ты даже не представляешь, через что мне приходилось проходить каждый праздник, каждый день рождения. А потом я поступил в Хогвартс. Первый в истории Блэк, оказавшийся не в Слизерине, а, кто бы мог подумать, в Гриффиндоре! Как же моя мать была зла… Она даже Дамблдору писала, но, к счастью, решения Шляпы оспорить нельзя. Ох, уже тогда я стал для них предателем и осквернителем крови, ну, раз уж я общаюсь со всякими грязнокровками. Моя мать настроила против меня родного брата, промыла ему мозги, а я ничем не смог ему помочь. Зато я смог оттуда сбежать, мне понадобилось шестнадцать лет, чтобы выбраться из этого гадюшника. Ха, готов спорить, что теперь моя дражайшая кузина Беллатриса не упустит возможности заавадить меня при первом же удобном случае, — он злобно усмехнулся. — О, в детстве я ненавидел день моего рождения. Каждый раз это день становился настоящей пыткой. Но с поступлением в Хогвартс у меня появились настоящие друзья. Лили, вы стали моей семьёй, понимаешь? Прежде я о таком и не надеялся. И для меня это ужасно важно. Я хочу разделить этот день со всеми вами, и без тебя будет совсем не то…       — Сириус… — Лили не знала, как реагировать на откровения Блэка. Она и представить себе не могла, что ему пришлось пройти через нечто подобное. Она взяла его ладони в свои и крепко сжала, выражая поддержку. Только сейчас она заметила, что парня била мелкая дрожь. Эти слова дались ему с большим трудом. — Я… я не знала… Боже, прости меня, — на глазах невольно выступили слёзы. Она очень бы хотела выполнить его просьбу, но находится в одном помещении с Джеймсом было выше её сил. — Прости, но я не смогу… Я уже обещала, что встречусь с Майком… Прости, мне правда очень жаль…       — Хорошо, я тебя услышал, — Эванс никогда не видела такого выражения на лице однокурсника. Он осторожно отнял руки и горько усмехнулся.       Не сказав больше ни слова, Блэк направился к кабинету Трансфигурации. Эванс следовала за ним в полной тишине. В голове роились мысли, призывающие вновь взвесить все «за» и «против». Ей казалось, что с каждым шагом идти становится труднее. Несколько раз ей хотелось окликнуть Блэка, в сотый раз извиниться и пообещать прийти на вечеринку, но связки, точно парализованные, отказывались её слушаться. Первым, кого Лили увидела, как только они вошли в кабинет, был Джеймс Поттер. Он разговаривал с друзьями с широкой улыбкой на лице. Но стоило их взглядам пересечься, его лицо вмиг приобрело каменное выражение. Как бы проницательна ни была Лили, теперь она не могла различить ни единой его эмоции. Под прицелом светло-карих глаз девушке вдруг стало не по себе, она первой прервала зрительный контакт.       Лили села на привычное место рядом с Марлин. МакКиннон была так увлечена беседой с Мэри и Алисой, сидящими позади неё, что не сразу заметила её появление. Это совсем не расстроило Эванс, напротив, меньше всего сейчас ей хотелось выслушивать нотации от подруги. Ей нужно было разобраться в себе, прежде чем остановиться на чём-то конкретном. Она опустилась на парту, уткнувшись лбом в столешницу, и ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. По спине пробежали мурашки, девушке показалось, что на неё обрушилось ведро ледяной воды. Однако, это прекратилось также внезапно, как и началось. Лили украдкой посмотрела на Поттера, пытаясь определить его настроение. Он сидел в конце соседнего ряда, на самой последней парте, и непринуждённо разговаривал с друзьями. Глядя на него теперь, нельзя было и подумать, что всего пять минут назад он пытался просверлить взглядом дырку в спине однокурсницы. На секунду Лили подумала, что у неё паранойя и Джеймс вовсе не смотрел на неё. Эта мысль продержалась в голове ровно до тех пор, пока их взгляды снова не встретились. Эванс тут же отвернулась, тряхнув головой так резко, что у неё заболела шея. Всё стало намного проще с приходом профессора. На занятиях Минервы МакГонагалл некогда было отвлекаться, она ревностно следила за порядком и не давала спуска даже собственному факультету. Несмотря на это, в течение занятия Лили ещё несколько раз чувствовала на себе испытывающий взор одноклассника.       — На этом можете быть свободны, — произнесла профессор за несколько минут до конца урока. Это было несколько удивительно, ведь МакГонагалл обычно задерживала студентов, а не отпускала пораньше. — А вас, мистер Блэк, я поздравляю с совершеннолетием и искренне надеюсь на ваше благоразумие сегодняшним вечером.       — О, мадам, вы всё-таки не забыли про мой день рождения! Я польщён таким вниманием к моей скромной персоне!       — Не мели чепухи, Бродяга. Про такое забыть невозможно, ты же трезвонишь об этом на каждом углу, — вполголоса произнёс Римус, забирая свой учебник с парты Блэка и Поттера.       — Не волнуйтесь, профессор, всё под контролем, — уверил преподавателя Поттер.       — Вот именно после таких заявлений с вашей стороны, мистер Поттер, я начинаю переживать в разы больше, — Блэк мог поклясться, что заметил улыбку на устах Минервы.       — Всё будет в полном порядке! Римус проконтролирует, чтобы гостиная осталась в целости и сохранности, верно, Лунатик? — усмехнулся Сириус.       — Угу, — Люпин успел привыкнуть к тому, что вся ответственность перекладывается Мародёрами на него одного. Несмотря на это, парень редко попадал в неприятности. Преподаватели ценили его за успешную учёбу и умение оказывать положительное влияние на своих непоседливых друзей.

***

      Примерно без пяти семь, когда никого из подруг и Мародёров не было рядом, Лили выскользнула из гостиной, стараясь не попадаться на глаза взбудораженным однокурсникам. Майк ещё не появился, и ждать его рядом с портретом Полной Дамы Лили сочла непредусмотрительным: в это время гриффиндорцы возвращались из Большого зала, и её подруги могли быть в их числе. Эванс затаилась в коридоре, ведущем в противоположную от лестницы сторону. Облокотившись на стену, девушка закрыла глаза, словно это могло помочь сбежать от внезапно навалившихся трудностей.       — Если бы всё могло быть проще, — только и успела подумать Лили, прежде чем услышала голоса своих подруг. Как бы она сейчас хотела обладать мантией-невидимкой Поттера, но всё, что она могла себе позволить — это стоять за одной из многочисленных мраморных колонн, как можно плотнее вжавшись в стену. У неё не было никакой необходимости прислушиваться к тому, о чём говорят девушки: весёлые возгласы эхом раздавались в пустом коридоре.       — Он так на меня посмотрел, как будто подумал, что я совсем чокнулась! — Эванс понятия не имела, о чём говорит Марлин, но за время, что они были знакомы, перестала удивляться чему-либо в поведении и словах подруги.       — Марлс, мне кажется, на тебя так половина замка и смотрит, — предположила Мэри, с улыбкой взглянув на подругу.       — Это с чего вдруг? Если я и ненормальная, то вы ничем не лучше! Поэтому я вас и люблю, — МакКиннон послала воздушные поцелуи подругам, заправив за уши прямые светлые пряди. — А вот кто и сошёл с ума, так это Лили! Сколько уже можно бегать от Сохатого? Предлагаю её связать и не выпускать из гостиной до завтра!       — Марлин, тебе следует быть чуточку сдержанней. Думаю, со временем всё встанет на свои места, — Макдональд казалась абсолютно спокойной.       — Со временем мы школу закончим. Сама подумай: если бы не Лилс, Римус бы тебе и слова сказать не решился. Не стоит всегда полагаться на судьбу, надо и самим что-то предпринимать.       — И это говорит та, что поддерживала отношения Лили и этого Рейдона? Лис, ты меня поражаешь! — МакКиннон свела руки над головой и потянулась, пытаясь побороть сонливость, всегда находящую на неё в периоды ожидания.       — Ты как ничего и не поняла, да? — Алиса тяжело вздохнула и остановилась перед портретом.       — Ты о чём?       — У Лили же совсем нет опыта в отношениях. Она понятия не имеет, что это такое. А с Джеймсом она в ближайшее время явно не сойдётся, это ты и сама должна понимать, — Алиса заправила выбившуюся прядь за ухо. — Дело не в Рейдоне, а в Лилс. Пусть попробует с ним повстречаться пару недель, пока мы не помирим их с Джимом. Хуже от этого не будет.       — Ну, и сама подумай, если бы Лиса сказала, что тоже поддерживает Поттера, что бы это изменило? — Мэри вопросительно посмотрела на подругу. — Я по этой же причине решила не вмешиваться. Должен же у Лили быть хоть какой-то выбор…       — Ну да, тут даже не поспорить, — согласилась Марлин, хотя по её лицу было заметно, что даже мысль о том, что Лили будет встречаться с Майком, ей неприятна.       — В любом случае, сейчас куда важнее помирить Джеймса и Лили, а потом уже будем думать, как дальше быть, — заключила Алиса. Назвав Полной Даме пароль, девушки скрылись за портретом.       Услышанное стало для Эванс полной неожиданностью. И почему только подруги не сказали ей всё это в лицо? Неужели ни одна из них на самом деле не поддержит её выбор? Несомненно, она и до этого не раз замечала, что соседки предпринимали различные попытки, чтобы сблизить её с лохматым гриффиндорцем, но не придавала этому значения, полагая, что это всего лишь их глупые шутки. Точно также девчонки шутили об отношениях Блэка и МакКиннон. В моменте это было даже забавно, но воспринимать всё всерьёз Лили не стремилась. Как оказалось, это и стало её главной ошибкой. Лили относилась к подобным разговорам слишком поверхностно, и, вероятно, случайно дала подругам повод думать о том, что Джеймс ей не безразличен. Возможно, ей следовало бы избегать необдуманных и неосторожных фраз, и тогда всё могло бы быть иначе? Сейчас это было не так важно, она успеет поговорить с девчонками и объясниться с ними. Если бы девушки узнали Майка получше, они бы заметили все его положительные черты, которые изо дня в день могла наблюдать Эванс. Что бы гриффиндорки ни говорили, Майк был не самой плохой кандидатурой на роль первого парня. В конце концов, она же не замуж за него собирается, люди не обязаны быть вместе до конца жизни со своими первыми партнёрами.       Через несколько минут к портрету подошёл Рейдон. Он был в брюках и обычном светло-сером джемпере, надетом поверх рубашки, и при этом выглядел очаровательно. Невольно девушка засмотрелась: тонкие черты лица и безупречно уложенные светлые волосы. Парень всегда выглядел опрятным и ухоженным, Лили считала его очень симпатичным и даже подумала о том, что он вполне мог составить конкуренцию Мародёрам, если бы только захотел. После прошлогоднего спектакля Эванс совершенно случайно узнала, что многие девушки неравнодушны к Майку. Однако, ни тогда, ни сейчас её это вовсе не заботило. Она не видела ни единой причины для ревности и была уверена в честности парня. Опомнившись, староста вышла из укрытия.       — Прости, слизеринцы опять приставали к первокурсникам, пришлось вмешаться, — извинился Рейдон, заметив гриффиндорку. Эванс приложила палец, призывая его быть тише. Девушка подбежала к нему на цыпочках, хоть в этом и не было никакой необходимости, и, взяв парня за руку, повела прочь от гостиной.       — Тут нас точно никто искать не будет, — облегчённо вздохнула Лили, как только они добрались до одного из коридоров рядом с библиотекой. Она даже не обратила внимания на то, что всё ещё держала Майка за руку.       — И от кого же мы убегали? — поинтересовался парень, пытаясь сдержать улыбку.       — Да так, не обращай внимания. Иногда мои подруги бывают слишком навязчивыми.       — Отлично понимаю! Хотя иногда это бывает полезным. По правде сказать, когда Горден узнал, что ты мне нравишься, он ежедневно убеждал меня пригласить тебя на свидание. Если бы не он, я бы вряд ли решился бы признаться, — Рейдон далеко не впервые упоминал своего лучшего друга и соседа по комнате, с которым Эванс всё ещё не была знакома.       — Значит, мне стоит поблагодарить его за то, что ты набрался смелости? — Лили улыбнулась, она не хотела, чтобы Майк заметил её беспокойство.              Обычно она без труда справлялась с поддержанием случайно созданного образа строгой старосты, но сейчас ей с трудом удавалось сохранять спокойствие. Будучи рождённой в семье маглов, Эванс всегда крайне серьёзно относилась к учёбе. С первого курса она опасалась, что к ней будут относиться хуже из-за того, что она совсем ничего не знает. Несмотря на уверения Снейпа в том, что в Хогвартсе множество маглорождённых студентов, Лили всё равно хотелось произвести на преподавателей хорошее впечатление, поэтому она решила вовремя выполнять домашние задания и активно работать на занятиях, чем и заработала свою безупречную репутацию. Однако это вовсе не означало, что ей не нравилось веселиться. Этот стереотип возник по вине вездесущих Мародёров, вечно попадающих в различные неприятности. Лили раз за разом пыталась уладить их конфликты со слизеринцами и исправить последствия их шалостей, чтобы факультет не лишился с трудом заработанных баллов. Остальные же видели ровно столько, сколько им позволяли видеть Блэк и Поттер, рассуждающие о том, какая Лили Эванс зануда. Она не пыталась изменить сложившееся о ней впечатление, со временем она поняла, что играет ей на руку: при виде девушки студенты переставали нарушать правила, опасаясь, что Эванс доложит об этом профессорам. Конечно же, Лили и не думала жаловаться на кого бы то ни было, но не спешила опровергнуть это предположение. Зачастую она отказывалась от посещения различных вечеринок, организованных её однокурсниками, лишь для поддержания образа.       Рядом с Майком Лили чувствовала себя непринуждённо. Она даже узнала о том, что дома у Майка живёт сфинкс по имени Альфи. Рейдон рассказывал о своём детстве и внимательно слушал истории девушки. Эванс было очень комфортно, но всё же что-то не давало ей покоя. Все мысли девушки были заняты словами Сириуса, непрестанно, будто на повторе, крутившимися в её голове. Совесть отчаянно вгрызалась в каждую клетку её мозга. Взгляд будто бы сам собой остановился на наручных часах.       Половина девятого.       — Ну вот, теперь уже слишком поздно, — с непонятным сожалением подумала девушка. — Но я и не собиралась туда идти. Почему это вообще должно меня волновать?       — Лили? — Майк аккуратно дотронулся до запястья гриффиндорки, пытаясь привлечь её внимание.       — Прости… Я что-то задумалась, — Лили встрепенулась, ей не хотелось показаться незаинтересованной в диалоге.       — Всё в порядке, я вижу, что тебя что-то тревожит. Наверное, будет лучше, если сейчас ты вернёшься в гостиную к своим друзьям.       — Боже, Майк… Пожалуйста, я просто…       — Лили, я лишь хочу, чтобы ты отдохнула и отвлеклась. Мы можем встретиться завтра или в любой другой день, в нашем распоряжении достаточно времени, — парень на секунду замялся, после чего прижал девушку к себе, заключая её в объятья. Он не представлял, как на этот жест отреагирует Эванс. На удивление, Лили не оттолкнула его, а, напротив, лишь прижалась ближе.       — Спасибо, — тихо прошептала она и скрылась в коридоре.       Не задумываясь, она побежала. Лили совершенно не задавалась вопросом, зачем так торопится. Пытаясь хоть как-то оправдать свои действия, она представляла себе полнейший хаос, который образуется в гостиной без неё. Обычно собрания в башне факультета заканчивались грудой пустых бутылок из-под алкоголя и разбросанным мусором, чьей-нибудь забытой в порыве страсти одеждой и спящими студентами, расположившимися на любой поверхности. Конечно, она сомневалась, что Мародёры успели бы разнести гостиную по кирпичикам за пару часов, но сейчас ей проще было думать именно так.       Дойдя до гостиной, девушка остановилась. Такого волнения она ещё не испытывала. Казалось, от беспочвенного страха у неё пропал голос. Порядка пяти минут она стояла перед портретом, пытаясь собраться с силами. Возможно, Лили простояла бы так ещё долго, если бы Полная Дама не начала возмущаться. Назвав пароль, Эванс всё же вошла в гостиную. В том, что она осталась незамеченной, не было ничего удивительного. В гостиной находилось порядка пятидесяти человек, разделённых на группы, каждая из которых была чем-то увлечена: выпускники сидели в дальнем углу, предаваясь воспоминаниям прошлых лет; некоторые пятикурсники стояли у столов с выпивкой, наблюдая за двумя парнями, поспорившими, кто больше выпьет; оставшиеся пытались что-то объяснить младшекурсникам, попутно рассказывая забавные истории, связанные с Мародёрами. Лили сразу заметила, отсутствие некоторых третьекурсников, кроме того, несколько студентов четвёртого курса уже успели заснуть, устроившись на полу, возле доски объявлений. Виновник торжества, окружённый своими друзьями, удобно расположился на диванчике возле камина, который за прошедшие года обучения по праву принадлежал им. Они то и дело смеялись, подкалывая друг друга по поводу и без. Лили вдруг стало очень стыдно. Она должна была быть с ними с самого начала, а не сбегать, поджав хвост, лишь из-за нежелания видеть Поттера. Она медленно направлялась к однокурсникам, когда поняла, что все замолчали, уставившись на неё. Если бы не общий шум, который было не так просто заглушить, Эванс чувствовала бы себя ещё более угнетённо. Стоять перед однокурсниками, ощущая непрекращающиеся угрызения совести, было крайне трудно. Она не знала, что говорить в такой ситуации, и на помощь ей никто не спешил.       — Я перепила, или Лилс действительно стоит перед нами? — наконец-то произнесла Марлин, не сдерживая широкую улыбку.       — Сомневаюсь, что у нас коллективные галлюцинации, — простая фраза Римуса рассмешила изрядно подвыпивших шестикурсников, полностью избавляя компанию от неловкости, возникшей с неожиданным появлением старосты.       — Надеюсь, я не помешаю, — смущённо сказала Эванс, поправив рыжую прядь, упавшую на глаза.       — А я-то как на это надеюсь! — радостно воскликнул Блэк. Он поднял полупустую бутылку смородинового рома, привлекая всеобщее внимание. — Дорогие друзья! Посмотрите, сама Лили Эванс соизволила посетить сие торжество, посвящённое чествованию моей скромной персоны, предлагаю это отметить!       После слов именинника гостиная наполнилась гомоном и одобрительными возгласами. Кто-то попытался всучить Лили стакан, содержимое которого она не смогла бы определить, вероятно, никогда в жизни. Девушка попыталась отказаться, но стаканчик всё же очутился в её руке. Эванс не пила алкогольные напитки, ей пришлось выкручиваться из ситуации. Дождавшись, когда внимание студентов рассеется, она поставила злосчастный стакан на стол.       — Разве у тебя не было планов? — спросила Алиса, выделяя последнее слово. Она сидела на коленях Фрэнка, нисколько этого не смущаясь. Руки парня обвивали её талию, а голову он положил на плечо девушки.       — Римус напомнил мне, что за вами очень трудно уследить. Я подумала, ему понадобится моя помощь.       — Молодец, Лунатик, — Питер похлопал Люпина по плечу и сделал очередной глоток медовухи. Лили показалось, что ему станет плохо, если он выпьет ещё хотя бы бокал. По опыту прошлых лет она прекрасно знала, что Петтигрю плохо переносит алкоголь.       — Прости, что испортил твои планы, — в руках Люпина был стакан с шоколадным ликёром, несмотря на то, что он был опустошён чуть больше, чем наполовину, Римус выглядел вполне трезвым. Однако, Лили была уверена, что так казалось только на первый взгляд, напиток был довольно крепким, да и стакан у Люпина явно был не первый и даже не второй. Извинения Люпина звучали крайне неправдоподобно и уж точно не были искренними.       — Да всё в порядке, Майк сам предложил перенести… — Эванс поймала на себе взгляд Джеймса, из-за чего запнулась, пытаясь подобрать верное слово, — встречу.       Поттер нахмурился, поправил очки и тут же залпом опустошил добрую четверть бутылки огненного виски Огдена. Он старательно сохранял отрешённый вид, но все присутствующие знали, насколько неприятно ему слышать имя рейвенкловца, так некстати возникшего в жизни Лили. Как бы сильно он ни пытался показать, что ему всё равно на заявление Рейдона, невольным свидетелем которого он стал в коридоре у Большого зала, обмануть своих друзей у него ни за что бы не получилось. За всё то время, что он посвятил тщетным попыткам пригласить Эванс на свидание, Поттер понял, что не замечать рыжеволосую старосту он попросту не может. Она то и дело маячила перед ним, вызывая бурю эмоций своими действиями и словами. Всегда такая холодная и неприступная, язвительная и порою грубая, ругающая их за малейший проступок, но вытворяющая такие глупости, мысли о которых не могли прийти даже в головы Поттера и Блэка. Джеймс давно понял, что Лили Эванс — девушка, которая делает буквально всё, чтобы вывести его из себя, хотя, скорее всего, даже не подозревает об этом. Несмотря на то, что он делал всё возможное, всё, что было в его силах, всё, до чего он и его друзья могли только додуматься и воплотить в жизнь, чтобы привлечь её внимание, каждый раз всё выворачивалось наизнанку. От строгой старосты Джеймс получал лишь выговоры и саркастические насмешки, и гневные взгляды, из-за которых хотелось провалиться сквозь землю. Однако моменты, в которых девушка вела себя совсем иначе, когда они не говорили на повышенных тонах, не кричали друг на друга и не обменивались изощрёнными оскорблениями, чётко отпечатывались в памяти Джеймса. Именно эти воспоминания не давали ему отчаяться и окончательно сойти с ума из-за несчастной любви. Эти моменты подтверждали, что ещё не всё потеряно. Лили была мила с ним, пусть и при определённых обстоятельствах, а значит, существует вероятность, что рано или поздно она сможет увидеть в нём того, на кого можно положиться, с кем не нужно будет притворяться сильной и чересчур ответственной.       Лили никогда не сомневалась, что сможет оставаться спокойной в любой ситуации. Она полагала, что ничто не способно вывести её из равновесия, и уж точно никогда бы не подумала, что будет чувствовать себя так неуютно, наблюдая за тем, как Поттер отводит от неё взгляд. Это было слишком непривычно и очень странно: обычно всё было в точности наоборот. Каждый раз, когда девушка ловила на себе взгляд медово-карих глаз, изучающих её из-под толстых линз очков, она чувствовала раздражение. Лили думала, что было бы намного лучше, избавься она от обязанности лицезреть этот самоуверенный взор на протяжении двенадцати часов семь дней в неделю. Теперь же, пребывая в обратной ситуации, она могла с уверенностью сказать, что то, о чём она так долго мечтала, отнюдь не приносит ей ни удовлетворения, ни расслабленности. Напротив, сейчас она чувствовала себя куда более напряжённо и скованно, чем обычно. Её не покидало непонятное чувство вины вперемешку с ощущением какого-то подвоха, которого, по её мнению, просто не могло не быть. Казалось, она достигла цели, о которой мечтала на протяжении последних пяти лет: избавилась от излишнего внимания, идиотских насмешек и глупого флирта, которые преследовали её, куда бы она ни пошла. Но всё же что-то не давало ей покоя. Конечно, ей не стало грустно и одиноко от отсутствия внимания, она вовсе не скучала по дурацким фразам вездесущего гриффиндорца с лохматой шевелюрой, и ей, определённо, не хотелось вернуть его в свою жизнь. Но почему-то Эванс предполагала, что это случится другим путём.       Вечеринка выдалась крайне бурной и весёлой. Закончилась она далеко за полночь, хотя немногие смогли продержаться хотя бы до полуночи. Третьи и четвёртые курсы были выпровожены Лили и другими старостами ближе к комендантскому часу, так как при одном взгляде на них становилось понятно, что ничего хорошего из дальнейшего пребывания их на празднестве не выйдет. Несколько пар с разных курсов, в том числе Алиса с Фрэнком, скрылись в направлении мужских спален. Некоторые даже не пытались скрыться от посторонних глаз, предаваясь страсти в мало освещённых углах гостиной. Троим, по подсчётам Лили, стало плохо: они совсем не следили за тем, что пьют, то и дело поочерёдно повышая и понижая градус. В целом всё прошло довольно гладко и закончилось чуть лучше, чем ожидала Эванс. Несмотря на усталость, она оставалась в гостиной до последнего. Мэри покинула вечеринку раньше, поняв, что, выпей она ещё немного, ей придётся провести ночь в больничном крыле. Питера Эванс отправила к в комнату следом, дабы избежать непредвиденных ситуаций. Изрядно выпившая Марлин целовалась с не менее пьяным Блэком, сидя у него на коленях. Глядя на эту картину, Лили не знала, как ей поступить: разогнать по комнатам, отправить в комнату Блэка или оставить всё как есть. Она всегда знала, что между ними что-то есть, хотя они всячески старались не показывать этого публике. Они не встречались, но то и дело оказывались рядом, намного ближе, чем следовало бы просто друзьям и однокурсникам. Каждая вечеринка с их участием заканчивалась тем, что Блэк и МакКиннон проводили вместе ночь. Конечно, зная репутацию однокурсника, Эванс стоило бы попытаться вразумить подругу, но делать этого ей не хотелось. С тех пор, как она начала лучше узнавать Сириуса, Эванс убедилась, что они с Марлин были бы неплохой парой. Они оба были слишком безумны, слишком свободолюбивы и так похожи друг на друга. Марлин — девушка-лучик, освещающая всё на своём пути одной улыбкой и проникновенным взглядом ясных голубых глаз. Сириус — ветреный парень, присутствие которого освежает, придавая бодрость. Они так хорошо сочетались… Их союз был подобен летнему дню, с одной стороны — ясному и солнечному, наполненному приятным тёплым ветром, с другой — неожиданно бурному, с бушующим ураганом. И так как в гостиной не оставалось почти никого, кто был в состоянии вспомнить события прошедшего вечера, Эванс решила не встревать. Римус уже час как дремал, уютно расположившись в кресле. Лили действительно не понимала, как у него получалось не обращать внимания на балаган, творившийся вокруг. Джеймс сидел в одиночестве, пытаясь абстрагироваться от навязчивых мыслей и непреодолимого желания наброситься на Эванс и целовать её до потери сознания. Лили смутилась, заметив, что невольно следила за ним всё это время, хотя оправдывала это тем, что наблюдение за однокурсниками входит в обязанности старосты. Несмотря на то, что за весь вечер парень выпускал бутылку из рук в общей сложности на полтора часа, и выпил на порядок больше Блэка, он выглядел относительно трезвым и вёл себя вполне адекватно. Конечно, подходить к нему она не планировала, да и вести светские беседы с кем-либо в таком состоянии было не очень разумно. Убедившись, что всё в порядке, Эванс хотела направиться в спальню, но вдруг заметила, что Марлин направилась к Джеймсу, вернее к столу, на котором стояли остатки выпивки и у которого сидел парень. Девушка не могла не воспользоваться моментом: она чувствовала угрызения совести за то, как себя повела. Ей стоило извиниться перед Сириусом намного раньше. Приблизившись к Блэку, Лили вновь окинула взглядом МакКиннон и Поттера, и присела на диван.       — Сириус, — она тихо обратилась к Блэку, стараясь не разбудить Римуса, спящего неподалёку.       — Да, Цветочек? — Блэк улыбнулся собеседнице, он был изрядно пьян, но речь его оставалась связной. — Мерлин, только не говори мне, что все мои старания напрасны и ты так и не притронулась к алкоголю!       — Я ограничилась сливочным пивом. Ты же знаешь, что я не пью, — усмехнулась Эванс, но тут же умолкла.       — Ну, тебе хоть было весело?       — Да, и я очень рада, что смогла провести время с вами, — девушка нервно перебирала пальцы, пытаясь понять, с чего начать. — Мне следует ещё раз извиниться. Я не думала, что для тебя это так важно, и даже после твоих слов не смогла принять верное решение…       — Не парься, в итоге ты пришла, и это много для меня значит, а остальное неважно, — парень приобнял девушку и потрепал её по голове, взъерошив рыжую копну.       — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я тоже считаю тебя своим близким другом. Моё мнение о тебе так сильно поменялось за каких-то полгода. Пару лет назад я бы и не подумала, что скажу такое, но мне правда приятно находиться в твоём обществе, — Эванс замолчала и спустя мгновение подалась вперёд, прикасаясь губами к щеке парня. — С днём рождения, Сириус!       Мгновение спустя Лили покинула гостиную, оставив находившихся в комнате старшекурсников в полном смятении. Блэку потребовалось несколько минут на то, чтобы прийти в себя. Казалось, после такого он даже отрезвел. Он и представить не мог, что Эванс выкинет такой финт. Это было слишком неожиданно. Конечно, в этом простом дружеском жесте не было и намёка на что-то большее, но поцелуй старосты ввёл Сириуса в транс. Он поднял глаза на своего друга, надеясь на то, что тот ничего не заметил. Было сложно предугадать, что придёт в голову Поттеру. Он и в трезвом состоянии мыслил далеко не всегда рассудительно, а в нынешних обстоятельствах ожидать можно было чего угодно.       Надежда не оправдалась. Парень неотрывно смотрел туда, где совсем недавно сидела Лили. Он выглядел… опустошённым. Марлин металась из стороны в сторону, безмолвно проклиная подругу за необдуманные действия: она понимала, что, начнись сейчас драка, простыми синяками никто не отделается. Внезапно стакан, который Джеймс сжимал в руке, лопнул, разлетевшись на осколки, но парень не обратил на это ни малейшего внимания. Он сидел также неподвижно, несмотря на то, что всё в округе было в стекле, виски и каплях крови. Если бы не бинт, которым была перевязана его рука, число порезов могло бы быть значительно больше. Запустив невредимую руку в волосы, Поттер улыбнулся. Взглянув на него, МакКиннон испугалась. Парень был похож на сумасшедшего: пустой взгляд и безумная улыбка. Несомненно, это не предвещало ничего хорошего.       — Сохатый, ты же сам видел, это был всего лишь дурацкий поцелуй в щёку. Не больше! — Блэк медленно подошёл к другу, держа руки перед собой в усмиряющем жесте.       — Да… — всё так же безэмоционально отозвался Поттер, — дурацкий поцелуй, который совсем ничего не значит…       — Джеймс, давай без глупостей! — Марлин вновь подошла к парню, положив руку на его плечо. — Ты же её знаешь, она не подумала.       — Как всегда. Она никогда не думает! Забавно… Лили Эванс, которая не думает, — парень сжал кулак, из поврежденной руки вновь пошла кровь.       — Так, Сохатый, тебе нужно успокоиться. Сейчас мы обработаем руку и пойдём спать, договорились? — Сириус помог Поттеру переместиться на диван и кинулся наверх за всем необходимым.       — Марлс, передай своей подруге, что она невыносима, — Джеймс закусил губу и посмотрел на однокурсницу.       — Боже, что ж тебе так не везёт-то? И так где-то поранился, а теперь ещё и порезался. Весёлая неделька…       — Тоже из-за неё.       — Что? — Марлин непонимающе посмотрела на Сохатого, который, видимо, пытался разобрать узор на обоях.       — Я слышал, как она согласилась встречаться с этим Рейдоном. Сам не понял, что произошло. Кажется, ударил кулаком об стену, заметил кровь только в гостиной.       — Ты слишком остро реагируешь, — МакКиннон не знала, что нужно говорить в таких ситуациях. Обычно она легко находила нужные слова, но сейчас чувствовала себя неспособной помочь, да и алкоголь в крови не помогал быстрее соображать. Она посмотрела на Сириуса, вернувшегося с коробкой в руках, возможно, ему удастся исправить ситуацию.       — Знаю, но ничего не могу с этим сделать. Хотел бы я просто забыть о ней! Не могу же я делать вид, будто ничего не происходит…       — Не бойся, что-нибудь придумаем, нам не впервой! — твёрдо произнёс Блэк, передавая Марлин всё необходимое. Он был уверен, что всё наладится. По-другому и быть не могло, ведь Мародёры справляются с любыми трудностями: они стали анимагами, проводили ночи вместе с оборотнем, создали карту Мародёров в конце концов! Уж с девчонкой-то проблем возникнуть не должно, даже если это сама Лили Эванс!