Глава 30
3 апреля 2023 г., 22:30
18 ноября 1977
Профессор Слизнорт со звоном поставил на стол бокал, мгновение назад наполненный фруктовым пуншем. На его щеках выступил румянец, а бледно-зелёные глаза задорно блестели. Активно жестикулируя, мужчина обменивался репликами с парой человек, сидевших по правую руку от него. Лили перевела взгляд на тёмно-фиолетовую жидкость в своём бокале и сделала глоток. Алкоголь девушка переносила не лучшим образом, однако отказаться от предложения профессора у неё не вышло. Прочие студенты куда охотнее опустошали свои бокалы на протяжении всего вечера. Эванс сидела между Майком Рейдоном и Алекто Кэрроу. Это уже давно вошло в привычку: эти трое вот уже год как сидели вместе на всех собраниях. Прочие члены клуба, с которыми девушка познакомилась в прошлом году, уже выпустились, а новых Лили знала не так хорошо. К тому же, ей была приятна привычная компания и не хотелось ничего менять. Она продолжала поддерживать дружеские отношения с рейвенкловцем, искренне радуясь каждой случайной встрече в коридоре или в Большом зале. Иногда они договаривались о встрече в библиотеке, где девушка могла помочь парню с Зельеварением, а он, в свою очередь, доходчиво объяснить новые темы по Заклинаниям. Обычно после этого Рейдон провожал Эванс до гостиной, по дороге они обменивались новостями и просто разговаривали обо всём и ни о чём. Конечно, Джеймс был от этого не в восторге, но всё же не ограничивал её свободу. Разве что периодически присоединялся к ним, чтобы избавиться от чрезмерной паранойи. На то, чтобы наладить связь с Кэрроу, потребовалось очень много времени. В том году Алекто опоздала на первое собрание, поэтому у неё не осталось иного выбора, кроме как занять место рядом с Эванс. На следующих собраниях студенты заняли уже привычные места. Сперва слизеринка лишь презрительно фыркала, окидывая взглядом Эванс, как если бы та была бездомной зверюшкой, не достойной ни капли внимания. Её мнение немного изменилось после того, как она стала свидетелем обсуждения «Противоядия по Третьему закону Голпалотта» между Снейпом, Эванс и профессором Слизнортом. Профессор утверждал, что вместо того, чтобы искать противоядие к каждому элементу ядовитого зелья, необходимо найти некий уникальный ингредиент, который мог бы алхимическим путём преобразовать все эти элементы. Несмотря на то, что слизеринец и гриффиндорка уже давно не общались, они смогли прийти к общему решению — использованию камня безоара. Алекто не была столь сведуща в Зельеварении, чтобы сделать подобное умозаключение самостоятельно, поэтому эта ситуация произвела на неё впечатление. Впрочем, большинство студентов, принимающих участие в собраниях клуба, не отличались выдающимися знаниями и были приглашены Горацием Слизнортом исключительно из-за родственных связей. Однако Эванс такими связями не обладала, но всё же была любимицей профессора. Поразмыслив немного, Алекто перестала игнорировать её существование. Она полагала, что однажды это могло бы принести пользу. Изредка Кэрроу даже позволяла себе вступать в диалог с грязнокровкой, по-прежнему, впрочем, считая, это занятие ниже её достоинства. Пребывающий в чудесном расположении духа профессор объявил, что встреча клуба Слизней подошла к завершению. Рейдон удалился первым, вскользь упомянув, что опаздывает на свидание. Признаться, Лили была искренне рада за него. Вставая из-за стола и осматриваясь, чтобы понять, не оставила ли она что-нибудь на столе, девушка поймала себя на том, что вздохнула с облегчением. Нет, несомненно, она прекрасно провела время, в основном общаясь лишь с Майком и профессором, но всё равно чувствовала себя выбившейся из сил. Несмотря на то, что девушка выпила всего два бокала пунша, она ощущала лёгкое головокружение. Попрощавшись с профессором и поблагодарив его за чудный вечер, Эванс вышла из кабинета одной из последних. Оказавшись в коридоре, она потянулась, стараясь согнать навалившуюся на неё сонливость. — Так и будешь стоять в проходе? — голос, раздавшийся за спиной девушки, был столь холодным, что Лили поёжилась. — Прости, — она сделала шаг в сторону, пропуская стоявшего за ней парня вперёд. — Ты же Регулус, верно? Кажется, нам так и не представился шанс познакомиться… — И тем не менее, ты знаешь моё имя. А я знаю твоё. Полагаю, нельзя сказать, что мы не знакомы, — парень остановился и окинул девушку типичным для слизеринца взглядом, к которому Эванс успела привыкнуть за время проживания в замке. — Я имела в виду, что, раз уж мы оба состоим в клубе Слизней, то мы могли бы… — Встреча закончена, нет смысла делать вид, что нам не неприятно общество друг друга, — резко отрезал Блэк, на лице которого Лили не могла определить ни единой эмоции. — Почему ты думаешь, что мне неприятно твоё общество? Я тебя даже не знаю, чтобы судить о подобных вещах, — возразила Эванс, делая шаг навстречу парню. От резкого движения в глазах потемнело, кое-как она смогла сохранить равновесие, однако это не осталось незамеченным. — Я — слизеринец, этого должно быть достаточно, чтобы ты меня, как минимум, ненавидела, — быстрым движением руки Регулус убрал с лица прядь чёрных волос. — Ты же не думаешь, что все гриффиндорцы считают вас заведомо плохими? Я привыкла складывать своё впечатление о человеке по его поступкам, а не по тому, к какому факультету он принадлежит, — возможно, когда-то она действительно верила в это, однако в последнее время девушка с опаской поглядывала на представителей змеиного факультета, гадая, сколько же тёмных меток скрывается под рукавами академических мантий. — Как наивно. Я ожидал большего от подруги детства Снейпа. Не думал, что услышу такую глупость. Услышав до боли знакомую фамилию, Лили опешила. Она никак не ожидала, что Регулус решит упомянуть её дружбу с Северусом. Вероятно, в ней сказывался выпитый пунш, но сейчас девушка просто не могла сдерживать поток нахлынувших эмоций. Почему Блэк заговорил про Снейпа? Какое право он имел напоминать ей о нём? Что ему известно? — В детстве ты не считала его плохим, ну а теперь? — осколками льда рассыпался смех парня. — Надеюсь, ты не веришь, что он изменился, связавшись с «плохой компанией»? — Так и есть! — воскликнула Эванс, тут же прижав ладонь к губам в испуге от своего голоса, показавшегося ей чужим. — Ни за что бы не поверил, что Дамблдор назначит такую дуру старостой школы! Хотя, чего ещё ожидать от грязнокровки вроде тебя? — пожал плечами Регулус, неодобрительно качая головой. — Ты ошибаешься, — едва слышно прошипела Эванс, её голос дрогнул. — Он никогда не был таким. — Или не показывал тебе настоящего себя, — он ухмыльнулся. На секунду Эванс показалось, что перед ней Сириус. — Что? Никогда не думала об этом? — Почему? — по щекам девушки покатились слёзы. Слова младшего Блэка стучали набатом в её голове. — Разве это так важно? — Очевидно, что чистокровные волшебники — лучшая часть человечества, — спокойно произнёс Блэк, глядя сквозь гриффиндорку. — Не думаю, что хоть кто-то, будучи в здравом уме, может считать иначе. Что плохого в стремлении сохранить чистоту крови? — Убивая невинных людей? — Эванс сделала шаг назад, ухватившись рукой за стену, чтобы устоять на ногах. Впервые в жизни она слышала подобные вещи вживую. Конечно, слизеринцы никогда не стеснялись своего презрения к маглорождённым, но обсуждать антимагловскую политику лицом к лицу с кем-то из них было крайне непривычно. — Ну, почему же сразу убивая? — вскинул брови Регулус, словно впервые услышал об этом. — А что, по-твоему, делают Пожиратели смерти? Подкладывают навозные бомбы под дверь «грязнокровкам»? — Эванс чувствовала, как закипает кровь. — И кто из нас ещё наивный? — Ладно, возможно и так, однако это крайности. Достаточно лишь следовать доктрине чистоты крови, — парень сделал неопределённый жест рукой, как если бы пытался отогнать неприятные мысли, вызванные словами рыжеволосой старосты. — Не понимаю, чем же моя кровь отличается от твоей? — Лили закрыла глаза и дотронулась до виска, чувствуя нарастающую пульсацию в голове. — Ха, естественно, куда уж тебе! К твоему сведению, Блэки — старинная чистокровная фамилия. Наша родословная ведётся, как минимум, с конца тринадцатого века. По сути, быть Блэком — всё равно, что быть отпрыском королевской крови, — даже не видя Регулуса, Эванс по одному голосу ощущала, насколько юноша гордится своей родословной. — Теперь понятно, почему Сириус ведёт себя как Королева драмы, — вздохнула девушка. Мёртвая тишина, воцарившаяся в коридоре, заставила её осознать, что она произнесла свои мысли вслух. — Сириус — предатель крови, недостойный нашей великой фамилии, — внезапно произнёс парень. Лили показалось, что на миг стальные нотки в его голосе всё же дрогнули. Регулус, как и она, был младшим ребёнком в семье. И его отношения с Сириусом едва ли были лучше, чем у неё с Петуньей. — Как ты можешь говорить подобные вещи? Он же твой брат! — Эванс знала о том, какими тяжёлыми могут быть отношения между родственниками, но всю свою жизнь хотела это исправить. Так почему же Регулус так относился к родному брату? Лили не верила, что Сириус мог сделать ему что-то плохое. — Он был моим братом, — поправил девушку слизеринец. — Наша мать выжгла его с фамильного гобелена Блэков после того, как он сбежал. Теперь он не имеет ко мне никакого отношения. — Но это… — Лили не знала, как реагировать на услышанное. Она видела ледяной взгляд парня, но всего на секунду ей показалось, что он и сам не верит в собственные слова. — Это неправильно! — Посмотрите-ка! Паршивая грязнокровка решила, что может указывать мне, что правильно, а что нет! — в серых глазах блеснула нескрываемая ярость. Регулус в два шага оказался перед девушкой, которая оказалась зажатой между ним и стеной. Блэк был на два года младше и едва ли выше неё, но от него исходила угроза. Лили совсем не знала его и не могла представить, на что он может быть способен. Он разделял идеи Тёмного лорда, и, вероятно, в будущем вполне мог примкнуть к его тёмной свите. Лили потянулась к палочке, но Блэк успел перехватить её руку, сжав её запястье железной хваткой. Эванс почувствовала подступающую тошноту, голова раскалывалась на части. Однажды ей уже пришлось сразиться с Пожирателями, но почему именно сейчас её парализовало от страха? Лили чувствовала, как вызванная эмоциями и алкоголем паника сковывает её, змеёй обвиваясь вокруг непослушного тела. В голове заевшей пластинкой крутилась единственная мысль: помощи ждать бессмысленно. Джеймс Поттер, всегда приходящий на выручку, этим вечером был на тренировке по квиддичу. Если бы Лили смогла закричать, профессор Слизнорт наверняка бы услышал, вот только слова застряли в горле тошнотворным комом. — Да что ты вообще знаешь обо мне и моей семье? Ты понятия не имеешь, каково жить с предателем! — Регулус склонился над ухом девушки, его голос проникал прямо в мозг. — Он сбежал, поджав хвост. Трус, разбивший сердца родителям. Ему не хватило смелости даже на то, чтобы посмотреть в глаза собственной матери! — Нет, — Лили с трудом выдавливала слова. — Пусть ты и брат Сириуса, но ты совершенно его не знаешь… — Куда уж мне! Скажи-ка, Эванс, ты же староста, так почему же начала водиться с этими отребьями, подобными моему братцу? Хулиганы, нарушающие школьные правила… Неужто среди гриффиндорцев не нашлось компании получше? — Не смей оскорблять моих друзей! Я не встречала людей достойнее… — Ты не в том положении, чтобы мне указывать. Регулус стоял непозволительно близко. Они походили бы на воркующих влюблённых, уединившихся в пустом коридоре, если бы волшебная палочка Блэка не упиралась в рёбра Эванс. Она была беззащитна, но он не спешил переходить к действиям, то ли не решаясь сделать хоть что-то, то ли упиваясь охватившим её ужасом. По щекам девушки всё ещё текли слёзы. Она была зла на саму себя за то, что оказалась в таком положении, за то, что была такой жалкой и беспомощной. Зажмурившись, она прижалась спиной к стене, словно надеялась, что та поможет ей скрыться от глаз врага. На мгновение Лили показалось, что она слышит приближающиеся шаги. Девушка подумала, что сошла с ума от страха. Но что, если это действительно Джеймс? Вдруг он почувствовал, что ей нужна его помощь? Ведь он всегда приходил, чтобы спасти её! Внезапно хватка Блэка ослабла, рука Эванс безвольно упала вниз, ударившись о стену позади неё. Лили открыла глаза. Регулус стоял в паре шагов от неё с самым что ни на есть беззаботным видом, заправляя прядь чёрных волос за ухо. — Кажется, я помешал вашей милой беседе, — Лили обернулась на голос Сириуса так резко, что почувствовала боль в шее. — Прекрасно, как раз это я и планировал! — Думаю, нашу дискуссию можно считать оконченной, на этом вынужден проститься, — Регулус с неприязнью посмотрел на заплаканное лицо девушки и скрылся за поворотом, не удостоив старшего брата даже взглядом. Совершенно обессиленная, Эванс осела на пол, тряпичной куклой проскользнув вниз по стене. Бродяга в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние и опустился на колени рядом с Лили. Она тяжело дышала, размазывая по щекам смесь из слёз и чёрной туши для ресниц. Блэк был растерян. Он не знал, что именно произошло между его братом и Эванс. На самом деле он оказался тут почти что случайно. Так как Римус, Мэри, Алиса и Питер отправились в библиотеку, чтобы закончить эссе, к которому Бродяга ещё даже не приступал, а Джеймс и Марлин были на тренировке, Сириусу стало скучно. Какое-то время он просидел в гостиной, общаясь с шестикурсниками, после чего пошёл бродить по замку, надеясь скоротать время до возвращения Лили, которая, по его подсчётам, должна была закончить со своими делами раньше, чем остальные. Рассматривая карту Мародёров, он с удивлением заметил рядом с девушкой Регулуса. Это показалось ему подозрительным, поэтому он поспешил выяснить, в чём дело. — Эй, Цветочек, — Блэк аккуратно провёл по щеке девушки большим пальцем, стирая размазанную косметику. — Ну ты чего? Лили положила свою трясущуюся руку поверх ладони Бродяги, покоившейся на её лице. Парень не знал, что и думать. Ему было больно видеть подругу в таком состоянии, и он не знал, может ли ей помочь. Сириус чувствовал себя виноватым за то, что не оказался рядом с ней раньше, что не смог защитить и предотвратить её слёзы. Он сидел на полу, не понимая, что происходит, пострадала ли Лили, навредил ли ей Регулус или просто довёл до слёз. Хотя, что бы его брат не сделал, его поведение было непростительно. Блэк прижал девушку к груди, успокаивающе проводя рукой по рыжим волосам и думая о том, как рассказать о случившемся Джеймсу. — Чёрт, — выругался Блэк, яростно прикусив губу. — Лили, что он сделал? Он обидел тебя? Ты ранена? Жаль, я не успел ему врезать, пока он был тут! — Нет, нет, ничего такого! — Лили схватила Блэка за руки, словно испугалась, что он побежит догонять брата, если она хоть на секунду разожмёт пальцы. — Однако твоё лицо говорит об обратном. Конечно, я не хочу сказать, что ты плохо выглядишь, но… — Сириус осёкся, понимая, насколько неуместны сейчас его шутки. — Лили, что между вами произошло? Зная своего идиота-братца, могу предположить, что он назвал тебя… — Грязнокровкой? Да, но дело не в этом, — сказала девушка, пока Сириус помогал ей подняться на ноги. — Чуть дальше по коридору есть туалет. Думаю, тебе стоит умыться, иначе будет казаться, что это я довёл тебя до истерики, — Блэк галантно взял её под локоть и повёл по коридору, опасаясь, что Лили всё ещё не пришла в себя. — Боюсь, что в таком случае Сохатый сломает мне нос до того, как я успею сказать хоть слово в свою защиту. А я, как ты знаешь, дорожу своим лицом! — Да уж, будет кощунством лишить общественность такой эстетической ценности, — произнесла Эванс, открывая дверь дамской комнаты. — Наконец-то ты признала мою сверхъестественную красоту! — радостно воскликнул парень, заходя в помещение вслед за ней. — Это женский туалет, ты же в курсе? — Лили посмотрела в зеркало и вздрогнула от увиденного в нём. Покрасневшие глаза, обрамляемые чёрными разводами, опухшее от слёз лицо, растрёпанные волосы. Она закатала рукава и повернула кран, подставляя покрасневшее запястье леденящему кожу потоку. — Ты полагаешь, что это должно меня смутить? Моя дорогая, ты явно меня недооцениваешь, — парень вынул из кармана сигареты и зажигалку и вопросительно посмотрел на Лили. Она лишь кивнула, позволяя ему закурить в её присутствии. — Просто уточнила, — умывание холодной водой помогло Эванс успокоиться и окончательно протрезветь. Холод помогал уменьшить отёк. Какое-то время Сириус лишь стоял, прислонившись к стене, и молча выпускал изо рта сизую струйку дыма. Он не произнёс ни слова, вероятно, ожидая, что Эванс заговорит первой. — Так ты расскажешь мне, в чём дело, или мне придётся выкрасть у Слизнорта сыворотку правды? — Блэк не мог больше ждать, он должен был понять, что именно произошло. Лили стояла к нему спиной, её руки застыли под шумно вытекающей из крана струёй. — Он оскорбил тебя, — её зелёные глаза встретились с серыми глазами парня в зеркальном отражении. — Я не смогла сдержаться. — Что? — Блэк застыл, не спуская глаз с отражения в зеркале над раковиной. Кончик сигареты горел, точно путеводная звезда. — Вот это да… Девушка подралась с моим братом за мою честь. Не думал, что доживу до такого… — Ну, не сказала бы, что прям подралась… — Лили смущённо опустила глаза, прикасаясь здоровой рукой к запястью, на котором постепенно проступал синяк. — На самом деле я даже палочку достать не успела. Он прижал меня к стене, а я не могла даже пошевелиться… — Твою ж мать! Эванс! И ты молчала? — Блэк бросил недокуренную сигарету на пол и затушил её ботинком. — Я найду его и придушу собственными руками! Нет, надо сказать Джеймсу… — Нет! Не говори ему! — Лили подбежала к Блэку и схватила его за плечи, оставляя на джемпере мокрые отпечатки ладоней. — Я прошу тебя, не нужно его беспокоить! Ничего не случилось, Регулус не сделал мне ничего плохого! — Потому что я ему помешал! Ты не знаешь, что он собирался сделать. Ты не можешь знать! — Сириус был зол. Его брат мог ненавидеть его, мог оскорблять, напасть в конце концов, если уж не хватило смелости вызвать на дуэль! Но он не имел никакого права втягивать в это Лили. — Я — староста школы. Не думаю, что Регулус настолько глуп, чтобы причинить мне вред в стенах замка, — Эванс пыталась придать своему голосу уверенности, но не могла понять, насколько хорошо у неё получалось. Она положила всё ещё влажную ладонь на щёку парня, нежно проведя по скуле большим пальцем. Тот невольно закрыл глаза, тяжело вздохнув в попытке успокоиться. — Прошу, Сириус! Пообещай мне, что не скажешь ему… — Лили, я не собираюсь врать лучшему другу. — Я не прошу тебя врать, просто не говори. — Ты полагаешь, что он не заметит? — Бродяга осторожно взял руку девушки, придерживая свободной рукой длинный рукав белоснежного свитера. На её запястье по-прежнему краснел отпечаток ладони. — И это ты называешь «не сделал ничего плохого»? — Сириус, пожалуйста, — она испуганно отдёрнула руку, прикрыв след рукавом. — Я обязательно расскажу ему сама, честное слово. — Хорошо, я не скажу ему. Пока что! — Спасибо! Большое спасибо! — Лили подалась вперёд, обнимая парня. — И ещё кое-что… Пообещай, что не станешь устраивать разборки с Регулусом из-за этого. — Эванс, а ты не думала, что хочешь слишком многого? — парень отстранился, недоверчиво оглядывая старосту, в попытке понять, что с ней не так. Почему она защищает парня, напавшего на неё не более, чем полчаса назад? — Я очень тебя прошу… — Ты всерьёз думаешь, что сможешь мной манипулировать? — Пожалуйста, ради меня… — Чёрт, ладно, обещаю! Твоя взяла! — Блэк устало провёл руками по лицу, запустив пальцы в волосы. — Но взамен ты расскажешь, что именно он тебе сказал. — Он назвал тебя предателем крови, — неуверенно произнесла девушка после минутного молчания. — Сказал, что ты трус, раз сбежал из дома, и… что ты не достоин своей фамилии… — Хм, я ожидал от него большего разнообразия, неужто он не смог придумать чего-то поновее? — Ты в порядке? — Лили была ошеломлена настолько спокойной реакцией друга. Она боялась, что её слова причинят ему боль, но он совсем не выглядел расстроенным. — Мерлин, Лилс, неужели ты подумала, что меня это заденет? Я слушаю это с тех пор, как поступил на Гриффиндор, вопреки воле моих родителей. Уверяю тебя, это не имеет никакого значения. С чего бы мне переживать из-за мнения людей, которые для меня ничего не значат? Важно лишь то, что обо мне думают мои друзья. Ты не представляешь, что я почувствовал, когда ты сказала, что заступилась за меня. Не уверен, что хоть кто-то делал для меня подобное прежде. За исключением Джеймса, конечно. — Я не могла просто стоять и слушать, как он оскорбляет тебя. Я не согласна ни с единым его словом. Ты очень добрый и храбрый человек, невероятно одарённый и сильный волшебник. Я горжусь тем, что могу называться твоей подругой. Ты очень много значишь для нас с Джеймсом, для Римуса, для Марлин. И мы все тебя безумно любим! — Лили оставила поцелуй на щеке парня. — Разве я могла позволить ему говорить о тебе такое? Окажись я в той ситуации снова, сделала бы то же самое! — Спасибо, — Бродяга опустил голову, стараясь скрыть покрасневшее от смущения лицо в длинных прядях. Посмотрел на часы и присвистнул. — Оу, не думал, что мы с тобой настолько задержались… Чувствую, что стоит поторопиться, пока нас ещё не объявили в международный розыск. На лице девушки расцвела нежная улыбка. После разговора с Блэком ей стало намного легче. Натянув рукав свитера до костяшек пальцев, Лили вышла в коридор. Запястье немного ныло, она подумала, что утром стоит зайти к мадам Помфри за заживляющей мазью, пока Джеймс не увидел синяк. Кроме того, с соседками также следовало быть осторожней. Ей едва удалось уговорить Сириуса держать язык за зубами, стоит хотя бы одной из них что-то заметить, поднимется такая суматоха, что избежать объяснений станет невозможно. Она не хотела раздувать скандал и не хотела, чтобы Регулус пострадал из-за необдуманных действий Сириуса или Джеймса. Объявить о нападении в стенах замка было равносильно тому, чтобы ещё больше усилить конфликт между и без того враждующими факультетами. К тому же, несмотря на то, что она была старостой школы, у неё всё ещё не было никаких доказательств, за исключением гематомы на запястье. Регулус Блэк был прилежным студентом, любимцем профессоров, с незапятнанной репутацией. Он никогда не принимал открытого участия в межфакультетской вражде. Лили даже не знала, был ли он близок хоть с кем-то из своих одногруппников. Он много знал про её отношения с Северусом, но были ли они в действительности друзьями, она сказать не могла. И всё же Эванс была не уверена в том, что из себя представляет Регулус Блэк. Он наставил на неё палочку, но не произнёс заклинания. Она боялась даже представить, что могло бы произойти, окажись на его месте Эйвери, Мальсибер или Розье. Откинув в сторону дурные мысли, девушка посмотрела на Блэка, идущего чуть впереди неё. Она вновь отметила про себя, насколько же братья похожи, хотя старший, без сомнений, был выше и симпатичнее. Чёрные, слегка волнистые волосы Бродяги доходили ему до плеч. На светлом джемпере остались влажные пятна от прикосновений Эванс, но, казалось, парня это нисколько не заботит. Было видно, как сильно он торопится вернуться в гостиную, Лили едва поспевала, семеня в такт его широким шагам. Это казалось девушке странным, она очень сомневалась, что Блэка беспокоит комендантский час, который они умудрились нарушить, сами того не заметив. Сириус назвал пароль и остановился, пропуская девушку вперёд. Было поздно, поэтому в гостиной осталось не так много студентов. Несколько пятикурсников склонились над пергаментами, обложившись различными книгами, занимавшими всё свободное пространство вокруг. Джеймс сидел на привычном месте возле камина, в его руках Лили заметила книгу. Он повернулся на звук шагов, на его лице появилась радостная улыбка. Эванс с трудом подавила смешок, задумавшись о том, кого же Поттер рад видеть больше: её или Сириуса. — Как-то вы припозднились, мне стоит начать ревновать? — с ухмылкой спросил Джеймс, заключая девушку в объятья. — Ни в коем случае, дорогой! Поверь, у меня и в мыслях не было изменять тебе с ней, — ответил Сириус, подражая шутливому тону друга. Он бесцеремонно втиснулся между парой, отталкивая Эванс в сторону и бросаясь на шею Поттеру. — Ну, в тебе я никогда не сомневался! — Ладно, мальчики, развлекайтесь, а я, пожалуй, пойду спать, а то меня не покидает ощущение, что я здесь — третий лишний. — Эй, только не говори, что обиделась, — Лили не успела сделать и шага в направлении спален, как Джеймс остановил её, удержав за запястье. — Она просто устала, — Блэк не увидел её лица за яркой копной волос, но, тем не менее, отчётливо представил на нём отражение боли, по незнанию причинённой Поттером. Не думая о том, как это будет выглядеть в глазах друга, он резко перехватил ладонь парня, заставляя отпустить руку девушки. — Да, Сириус прав, — Лили сдавленно улыбнулась. Блэк опустил глаза, не в силах видеть тщетные попытки девушки сохранить безмятежное выражение на лице. — Профессор Слизнорт был очень общителен сегодня, встреча затянулась. К тому же, я не смогла отказаться от пунша, и теперь меня клонит в сон. — Тогда беги спать, — было сложно не заметить обеспокоенность на лице Джеймса, но всё же он постарался сделать вид, что поверил в то, что причина столь странного поведения Эванс в усталости. — Спокойной ночи, Джеймс, — Лили встала на носочки, чтобы поцеловать парня. — Сладких снов, Цветочек, — Сириус едва заметно покачал головой, давая ей понять, что в корне не согласен с решением сохранить произошедшее в тайне. Лили обняла его на прощание, чуть слышно прошептав «спасибо». Как только девушка скрылась на лестнице, ведущей к женским спальням, Поттер вопросительно посмотрел на друга. Попытка Блэка сбежать от разговора успехом не увенчалась. Смирившись с судьбой, парень покорно упал в любимое кресло у камина, тогда как его друг устроился на диване, обитом красным бархатом. Возможно, Джеймс ошибочно полагал, что Бродяга откроет ему завесу тайны, объяснив своё необычное поведение и подавленное настроение Лили. Однако, Блэк молчал, разглядывая обложку «Расширенного курса Защиты от Тёмных искусств», которую Поттер нервно вертел в руках. На заднем плане пятикурсники начали собирать учебники и пергаменты и вскоре разошлись по комнатам, оставив Мародёров в безмолвной тишине. — И что это было? — наконец произнёс Джеймс, не в силах продолжать это бессмысленное ожидание откровений со стороны друга. — Ты о чём? — Сириус заметил отблеск огня в стёклах очков Поттера, но тем не менее продолжил избегать смотреть ему в глаза. — Хватит, Бродяга, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — голос парня казался скорее встревоженным, нежели сердитым. — Полагаю, ты мог подумать, что между нами с Лили что-то произошло, но уверяю тебя, это не так, — Блэк не был уверен, стоит ли ему начать оправдываться перед Джеймсом. Но как объяснить ему, почему он помешал другу взять девушку за руку, не нарушив обещания, данного Эванс? — Чёрт, Сириус! Ты же не всерьёз? Ты единственный, кому я могу доверять как себе! У меня и в мыслях не было ничего подобного, — Сохатый взъерошил волосы, наблюдая за языками пламени в камине. — Я просто хотел узнать, что случилось… В общем-то я догадываюсь, что могло произойти, но мне нужно твоё подтверждение. Кажется, Лили не хочет, чтобы я знал об этом, но я не могу оставаться в неведенье. Ты же меня понимаешь? — Она задержалась на встрече, — Сириус тяжело вздохнул. Обещание, данное Лили, не шло ни в какое сравнение с доверием лучшего друга. Он и сам бы предпочёл узнать правду на месте Джеймса. — Вы все разбежались, и мне было скучно, поэтому я и решил встретить её, чтобы проводить до гостиной. По пути мы немного повздорили со змеёнышами. К счастью, всё обошлось, но, кажется, это выбило Лили из колеи. Я не знаю, что именно ей сказали, но сомневаюсь, что это было приглашение на пикник. Вероятно, она сильно испугалась, и я её прекрасно понимаю. Полагаю, она и впрямь могла оказаться в опасности, если бы я опоздал. Уверен, что многие из этих поганцев уже примкнули к Тёмному лорду. В замке становится небезопасно… — Спасибо, что защитил её, — Поттер дотронулся до плеча Блэка, выводя друга из прострации. — Не стоит благодарности, я ни за что не позволил бы кому-то ей навредить. Да и вообще, если бы это произошло, я бы следом умер от твоей руки, а смерть, увы, пока не входит в мои планы!***
Лили проснулась от боли, внезапно возникшей в руке. Вероятно, во сне она случайно ударилась об изголовье кровати. Вокруг было слишком темно. Она приоткрыла полог, но даже это не помогло: едва ли из-за этого стало хоть чуточку светлее. Девушка с трудом разглядела стрелки на часах, стоящих на прикроватной тумбочке. Без нескольких минут шесть — слишком рано для пробуждения в выходной. Однако теперь все чувства девушки были направлены на пульсирующую боль в запястье, из-за чего даже думать о сне стало невозможным. Чтобы немного отвлечься, Лили сосредоточилась на попытках увидеть хоть что-то в полумраке комнаты. Через какое-то время глаза привыкли к темноте. Она смогла разглядеть распластавшуюся на постели Марлин с раскинутыми в стороны руками, которая, как обычно, не задёрнула полог. Эванс прекрасно знала, что девушка спит слишком беспокойно, комкая во сне одеяло и закидывая на него ногу. Лили прислушалась. Ей показалось, что в ночной тишине раздался какой-то скрип. Сперва она подумала, что ошиблась, но через минуту звук повторился. Эванс всматривалась, пытаясь определить источник шума. Она подумала, что ей показалось, но тут заметила какое-то движение у кровати Мэри. Макдональд аккуратно отодвинула полог и, подсвечивая путь палочкой, направилась к выходу. На секунду Лили растерялась, куда это могла отправиться подруга в такую рань, неужто на свидание с Римусом? Но Мэри была не из тех, кто просыпается на рассвете, особенно в выходные, даже ради встречи с любимым. Это показалось Лили крайне странным, настолько, что у неё возникло навязчивое желание проследить за соседкой. Стараясь не шуметь, Лили натянула свитер поверх пижамы и вышла из комнаты. Она осторожно ступала по ступенькам, по памяти избегая скрипучие половицы. В гостиной было темно. На фоне окна виднелся одинокий силуэт. Немного подождав и убедившись, что никто не придёт, Эванс вышла из укрытия. Мэри тут же обернулась, испуганно посмотрев на незваную гостью. — Боже, Лили, что ты тут делаешь? — девушка тяжело вздохнула, прислонившись спиной к оконной раме. — Прости, я увидела, как ты уходишь, и пошла за тобой. Не смогла удержаться, — виновато произнесла Лили, приближаясь к подруге. Подойдя на достаточно близкое расстояние, она заметила влажные дорожки на её щеках. — Мэри? Что случилось? — Всё в порядке, я просто… сама не знаю, что на меня нашло. Всю ночь не могла уснуть, подумала, что станет легче, если немного пройдусь, — несмотря на то, что за окном было темно, Лили заметила мешки под глазами подруги. У Мэри была довольно тонкая кожа вокруг глаз, из-за чего она постоянно выглядела невыспавшейся. Ей так часто советовали ложиться раньше, что в какой-то момент она начала маскировать синяки и со временем приноровилась к косметике настолько, что подруги стали обращаться к ней за помощью с макияжем перед важными мероприятиями или свиданиями. — Составить тебе компанию? — мягко улыбнулась Лили, чуть склонив голову набок. — Спасибо, но я хотела бы прогуляться одна, — Мэри, также одетая лишь в пижаму, поспешно застегнула пуговицы на накинутом поверх кардигане. Лили показалось, что Макдональд чем-то расстроена. Было сложно не заметить, насколько она обеспокоена в последнее время. Девушка всё чаще отстранялась от подруг и Римуса, уходила в библиотеку и сидела там часами в окружении альбомов для рисования и старых книг. Эванс хотелось ей чем-то помочь. Она могла хотя бы попытаться поговорить и узнать причину тревоги, однако, видя состояние подруги, решила не настаивать. И всё же, как только Мэри вернётся, Лили обязательно должна будет обсудить с ней её состояние. Хотелось вернуться в комнату и поспать, но боль в запястье давала о себе знать. Она зажгла огонёк света на конце волшебной палочки. Этого хватило, чтобы увидеть, лиловые пятна в тех местах, где сжимались пальцы Регулуса. Девушка решила, что отправится в больничное крыло. Она бывала там довольно часто и иногда помогала мадам Помфри с приготовлением лечебных мазей и зелий, поэтому знала, что и где лежит. Конечно, было бы правильнее разбудить целительницу, но Лили не видела в этом такой уж необходимости. Ей всего-то и нужно было позаимствовать несколько капель ранозаживляющей мази. Хотя, вероятно, разбудить мадам Помфри — не такая плохая идея. Она поняла, что не знает, какое средство стоит использовать в данном случае. Экстракт бадьяна способствовал быстрому срастанию кожи, но вряд ли гематому можно было приравнять к рваной ране. Возможно, мог помочь «Летейский эликсир доктора Летто»: Лили, кажется, слышала, что его использовали, чтобы залечить раны, не оставляя шрамов. Она шла по тёмному коридору, не решаясь достать палочку, чтобы подсветить себе дорогу. Каждый шаг казался ей слишком громким, оглушающим. Плавно ступая по кафельным плитам, девушка судорожно осматривалась по сторонам. Она не хотела быть замеченной до тех пор, пока не избавится от следов на руке. Путь до больничного крыла показался ей бесконечно долгим, хотя едва ли занял больше двадцати минут. Дверь была не заперта, впрочем, её никогда не запирали, чтобы в случае необходимости можно было без промедлений взяться за лечение. Никто бы не посмел воровать из больничного крыла, не говоря уже о том, что красть там было нечего: все сильнодействующие зелья и настойки лекарь хранила в своём кабинете. И всё же Эванс прокралась в темноту палаты с расставленными вдоль стен койками. Удостоверившись, что они пусты, девушка выдохнула с облегчением. Она подошла к шкафчику с мазями, закрытому на ключ. Нужно было что-то придумать. От этих мыслей к горлу подступила тошнота. Лили почувствовала себя преступницей, по сути она действительно пыталась украсть лекарства из запертого ящика. Нет, это было уже слишком! Как она вообще могла думать о чём-то подобном? Она вздрогнула, отшатнувшись от шкафа. Собравшись с духом, Лили постучалась в дверь, ведущую к кабинету мадам Помфри — там же была её спальня. Одетая в халат женщина появилась спустя пару минут. Она не выглядела сонной, скорее удивлённой. — Лили, милая, что такое? Что-то случилось? — целительница окинула девушку взглядом, пытаясь определить какое-либо ранение или травму. — Простите, что разбудила, — Эванс опустила глаза, ей всё ещё было стыдно от того, что она хотела сделать. — Всё в порядке, я уже проснулась. В моём возрасте ранний подъём входит в привычку. Так что привело тебя сюда? — Я бы хотела попросить у вас какое-нибудь средство от гематомы, — Лили непроизвольно схватилась за запястье, скрытое под длинным рукавом. — Вчера вечером я случайно ударилась, думала, что подожду до утра, но стало так больно, что я даже спать не могу. — Нужно было сразу прийти ко мне! — она потянулась к руке гриффиндорки, но Лили резко одёрнула руку, пряча её за спиной. — Было уже поздно, я не хотела вас беспокоить… — Лили, мне нужно осмотреть твою руку, — мадам Помфри указала на кушетку в своём кабинете, приглашая девушку войти. Лили послушано присела и задрала рукав свитера, стараясь избегать встречаться взглядом с целительницей. — И обо что, позволь спросить, ты ударилась? — Я упала, — соврала Эванс, её голос не дрогнул, однако всем своим видом она кричала о том, что это ложь. — Упала, значит… — женщина достала баночку и высыпала в ёмкость немного коричневато-зелёного порошка, после чего залила туда какую-то жидкость, которую Эванс не смогла определить. Полученную смесь с помощью тампона она нанесла на синяк. По резкому кисловатому запаху Лили поняла, что мадам Помфри использовала порошок из сухой бадяги. Из-за кремниевых иголок в составе порошка кожу покалывало. Девушке ужасно хотелось почесать руку, но она упорно игнорировала это желание. — Через двадцать минут нужно будет всё смыть. Синяк станет менее заметным, но нужно будет нанести мазь ещё несколько раз, чтобы он исчез окончательно. — Большое спасибо, — Лили смущённо улыбнулась, принимая небольшую баночку, в которую волшебница перелила готовую смесь. — Лили, ты же знаешь, что можешь обратиться за помощью, если она тебе понадобится? — обеспокоенно спросила женщина, удерживая студентку за руку. — Да, конечно. Но уверяю, мне не нужна помощь, всё в порядке, — она мягко высвободила ладонь из холодных пальцев мадам Помфри и сжала кулак, пытаясь привыкнуть к зудящей на месте синяка коже. — Ещё раз извините за беспокойство. Всего доброго! Гриффиндорка шла по пустым коридорам в направлении гостиной. Она зашла в женский туалет недалеко от больничного крыла и просидела там до тех пор, пока не пришло время смывать мазь. Точнее, пока ей не показалось, что прошло достаточно времени, ведь она не взяла с собой часы. Результат её порадовал: синяк стал тёмно-жёлтым, издалека его можно было бы и не заметить, если не присматриваться. Лили решила, что нанесёт мазь снова после завтрака, хотелось отдохнуть от неприятных ощущений: раздражение на коже сводило её с ума. В голове всё смешалось. Она не понимала, стоило ли ей поторопиться или же у неё оставалось достаточно времени, чтобы привести себя в порядок перед завтраком. Небо было затянуто тучами. Стало ли хоть немного светлее с тех пор, как она проснулась? Лили не встретила ни единого человека по дороге в гриффиндорскую башню. Учитывая, как она выглядела, это было даже хорошо. Ей хватило того, что она слышала, как перешёптывались портреты, пока девушка поднималась по лестнице. Можно подумать, студентка в свитере и пижамных штанах — это самое странное, что они видели в своей жизни! Ну, или как ещё можно назвать их пребывание на стенах замка? Студенты начали появляться в коридоре лишь в непосредственной близости от портрета Полной Дамы. Лили проскользнула в гостиную, когда оттуда выходила толпа третьекурсников. Первым делом она взглянула на часы, висевшие над доской объявлений. Без десяти восемь. Неужто она бродила по замку почти два часа? Эванс огляделась. К счастью, никого из её друзей в гостиной не было. По крайней мере, объяснять свой внешний вид придётся лишь Марлин и Алисе, когда она вернётся в комнату. — Доброе утро, Лили! — голос Джеймса был как никогда бодрым. Признаться, Лили действительно ему завидовала. Сама она почти не спала: сперва в голове роились мысли о том, что произошло накануне, затем она думала о Джеймсе и о том, что поступила нечестно по отношению к своему парню. Всё же нужно было сказать ему хоть что-то, как-нибудь объясниться, а не сбегать от разговора. Да и ранний подъём ситуацию не улучшил. Лили сомневалась, что её сон длился больше четырёх часов. — Доброе, — девушка лишь крепче сжала в руке баночку с мазью и повернулась к парню. Она бросила беглый взгляд на своё запястье и, убедившись, что синяк надёжно спрятан, улыбнулась. — Вынужден признать, твой образ несколько оригинален, — Джеймс вскинул бровь, пройдясь взглядом по пижамным штанам. — И куда это мы ходили в таком виде? — А? Нет, я… я спустилась, чтобы проверить кое-что, а теперь мне нужно переодеться… — И что же ты проверяла? — Объявление о собрании! — Лили судорожно посмотрела на доску для объявлений, на котором было прикреплено несколько листовок, в том числе расписание тренировок, написанное размашистым почерком Джеймса, и обращение к старостам, выведенное её витиеватыми буквами. — И что с ним не так? Полагаю, я должен быть в курсе? — парень поджал губы, стараясь сдержать улыбку при виде того, как Эванс пытается придумать новое оправдание. Она была отвратительной лгуньей. — Нет, всё с ним в порядке… Мне просто нужно было убедиться, что всё верно… — Именно сейчас? — Да, — Лили кивнула, изображая уверенность. — Хорошо, — Джеймс улыбнулся. Если Лили хочет сохранить что-то в секрете, он не будет возражать. У каждого есть право на тайны. — Беги переодеваться, и пойдём на завтрак. Я подожду тебя здесь. Лили побежала по ступеням, обходя спускающихся гриффиндорок. Мало кто обращал на неё внимание. Когда девушка вошла в комнату, первым делом она обратила внимание на Марлин, сопящую на кровати в позе звезды. Судя по всему, она даже не планировала просыпаться в ближайшее время. Мэри заплетала косы, глядя в настольное зеркало. По всей кровати девушки была разбросана косметика и кисти, а на лице не было ни следа бессонной ночи. Эванс с досадой вспомнила собственное лицо, по которому можно было прочитать все признаки усталости, словно в открытой книге. Алиса держала в руках платье и рубашку, пытаясь определиться, в чём пойти на завтрак. Стоун удивлённо посмотрела на вошедшую подругу, вопросительно сдвинув брови к переносице. Лили лишь пожала плечами, поджав губы. Алиса, неодобрительно покачав головой, вернулась к выбору одежды. Мэри опустила глаза, пытаясь казаться достаточно занятой, чтобы избежать возможного разговора. Лили стянула с себя свитер вместе с пижамной майкой. Она надела бюстгальтер и клетчатую рубашку Джеймса, натянула джинсы и подошла к зеркалу. Волосы спутались, но синяков под глазами не было, хотя кожа была болезненно-бледной. И как это Джеймс не заметил? Или же он просто не стал говорить о том, как плохо она выглядит… Оставив Марлин досматривать сны, девушки спустились в гостиную. Джеймс сидел на диване возле камина вместе с Римусом. Ни Питера, ни Сириуса рядом не было. — Доброе утро, мальчики! — поздоровалась Алиса, присев в шутливом реверансе. На ней было коричневое вязанное платье с высоким объемным горлом. — Доброе, — хором ответили парни, после чего рассмеялись. Римус подошёл к Мэри. Лили не спускала с подруги глаз. Она была уверена, что Макдональд что-то скрывает, и собиралась выяснить, что именно, во что бы то ни стало. Поправив светлые косы, Макдональд поцеловала парня и, взяв его под руку, направилась к выходу из гостиной. Каждое её движение в глазах Эванс выглядело наигранным и фальшивым, каждое слово казалось подозрительным. Что же с ней происходит? И почему она ведёт себя так странно? Лили не нравилось сомневаться в своих друзьях, но с Мэри явно было что-то не так… — … непробудным сном? — голос Поттера вывел девушку из потока мыслей. — Прости, что ты сказал? — Лилс, с тобой всё нормально? Как ты себя чувствуешь? — парень коснулся губами её лба. — Температуры, вроде бы, нет… Может быть, отвести тебя к мадам Помфри? — Нет! — слишком уж резко воскликнула Лили. Идущая впереди Алиса обернулась, удивлённо посмотрев на неё, но тут же отвернулась, заметив взгляд Джеймса. — Я хотела сказать, что со мной всё в порядке. Я просто задумалась… — Лили, — парень взял девушку за руку и отвёл в сторону. — Слушай, я правда пытался уважать твои границы и не лезть в твои дела, раз ты этого не хочешь, но ты витаешь в облаках. Я не знаю, что и думать. Ты можешь рассказать мне, что происходит? После вчерашнего вечера ты сама не своя… — Вчера… прости, я тебя обманула. Я не хотела тебе врать, но и беспокоить тоже не хотела. Правда в том, что после встречи клуба у нас возник конфликт со слизеринцами. Ничего серьёзного, честное слово! Но меня это сильно задело, я имею в виду их слова… Я много думала об этом ночью, и о том, что не сказала тебе сразу… Но сейчас это уже не важно, потому что теперь ты знаешь. Прости, мне ужасно стыдно… Ты злишься на меня? — Лили, я не буду злиться на тебя из-за такой мелочи. К тому же, я так и думал, — признался парень. Получается, он всё равно догадался, а Лили ещё и втянула Блэка в свой обман. — И я не хочу, чтобы ты переживала это в одиночку. У тебя есть я. Если что-то тебя тревожит, ты всегда можешь рассказать мне. Что угодно, любая мелочь, даже если ты посчитаешь это глупостью. Если это важно для тебя, то это уже важно и для меня. Поэтому в следующий раз не отстраняйся от меня, пытаясь справиться со всем сама. Договорились? — Хорошо, — она опустила глаза, пытаясь сдержать слёзы. Джеймс поддержал её, а у Лили всё равно осталось ощущение, будто её отчитали, словно малое дитя. — Тогда пойдём? — одной рукой он поправил очки, другую запустил в и без того растрёпанные волосы. — Подожди, — Эванс остановила парня, схватив его за край рубашки. — Мне нужно рассказать тебе ещё кое-что… — Что такое? — Поттер нахмурился, на его лбу появились морщины. — Всё дело в Мэри. Мне кажется, что с ней что-то не так. Не пойми меня неправильно, но я проследила за ней сегодня утром. Она ушла из комнаты в шесть утра, а потом сказала, что хочет побыть одна, и вышла из гостиной. Я не знаю, где она была, но, кажется, она чем-то расстроена. — Хм, Лунатик ничего не говорил об этом. Ты думаешь, с ней могло что-то случиться, о чём она умолчала? — Возможно. Я не уверена, но думаю, что да, — Лили потёрла глаза, недостаток сна давал о себе знать. — Хорошо, мы разберёмся с этим. Вместе. Но сейчас пойдём на завтрак. Кажется, кому-то срочно нужен кофе, — улыбнулся Джеймс, чуть крепче сжав ладонь девушки в своей.***
Мэри склонилась за письменным столом, покусывая край пера. Спустя пару минут она отложила перо и чернильницу в сторону и вновь пробежалась глазами по ровным строчкам округлых букв на пергаменте. Как только чернила подсохли, девушка убрала письмо в конверт. Она подошла к кровати и взяла в руки зеркало. Макияж, который она нанесла утром, не скрывал усталость во взгляде. Лицо казалось слишком бледным, поэтому она решила нанести румяна. Взглянув на часы, Макдональд встрепенулась, Римус уже ждал её в гостиной. Они собирались посидеть в библиотеке и закончить карту звёздного неба, которую не успели доделать на той неделе. Мэри бережно положила в сумку письмо и спустилась вниз. — Прости, я задержалась. Долго ждал? — девушка поправила сползающий ремешок сумки. — Нет, — улыбнулся Римус. — Совсем нет. — Тогда нам стоит поторопиться, не хочу убить на это очередной вечер, — Мэри знала, что парень соврал. Он всегда приходил заранее и каждый раз говорил, что только пришёл, чтобы она не чувствовала себя неловко. Они заняли стол в отдалённом углу, подальше от зорких глаз мадам Пинс. У них было около двух часов до закрытия библиотеки, остаток вечера обещал быть чуть интереснее. Римус чертил что-то на заготовках карты, сверяясь с астрономическим атласом. Мэри следила за его руками, за его пальцами, испачканными в чернилах. Она провела рукой по светло-каштановым волосам, Люпин посмотрел на неё. Девушке казалось, что она тонет в его голубых глазах. Она чувствовала, будто задыхается от безысходности. Словно из лёгких резко вышел весь воздух, а бронхи заполнились водой. Мысли её были ужасно далеки от домашней работы. Мэри не могла перестать думать о том, насколько её поступок будет ужасен и как воспримут его друзья. Конечно, от неё ничего не зависело, она просто не могла поступить иначе, но чувство вины вгрызалось в мозг мёртвой хваткой. Сейчас, когда времени уже почти не осталось, она сомневалась в том, что поступила верно. Нужно было сказать им заранее. Глупо было скрывать всё до последнего. И зачем только она вообще это сделала? Почему не рассказала всё сразу? Чего она добилась своим решением? Они никогда не простят ей этого… — Ну, вот и всё! — Так быстро? — удивлённо спросила Мэри, не понимая, как можно было справиться с заданием за столь короткий срок. — Ну, не сказал бы, что полтора часа — это быстро, — Римус провёл рукой по щеке, оставляя на коже чернильный след. — Ого, — видимо, девушка совсем потеряла ход времени. Она посмотрела на парня и улыбнулась. — Ты весь в чернилах! Мэри потянулась к сумке и достала из неё носовой платок. Она приложила его к губам и принялась оттирать чернила с лица Римуса, после чего отдала платок парню, чтобы он мог протереть перепачканные пальцы. — Спасибо, я верну его завтра… — Оставь себе, не страшно, — Макдональд грустно улыбнулась. Не заметив этого, Люпин убрал платок в сумку. Гриффиндорцы вышли из библиотеки, теперь они планировали прогуляться по замку. Мэри безумно хотелось провести время со своим парнем, но в то же время она понимала: из-за этого их расставание станет лишь больнее. Одна ночь — это всё время, что осталось в её распоряжении. Утром следующего дня, когда обитатели замка проснутся, её тут уже не будет. Она знала о том, что рано или поздно это случится, но всё равно захотела в последний раз поехать в Хогвартс вместе со своими друзьями. Её родители приняли это решение сами, поставив дочь в известность в самый последний момент. Они даже не подумали обсудить это с ней. С каждым днём обстановка в магической Британии становилась лишь опаснее. Это понимали абсолютно все, несмотря на то что официально войну пока никто не объявлял. Пожиратели смерти всё чаще убивали маглов и маглорождённых, а также волшебников, отказавшихся вступить в их ряды. Конечно, Мэри понимала, что её родители напуганы. Она сама боялась ничуть не меньше, но всё равно не могла смириться с их решением. Они планировали уехать, а если точнее, сбежать во Францию, где на протяжении последних лет жила её крёстная мать. Девушка до последнего не знала точной даты отъезда: родители долгое время не могли продать квартиру в одном из смешанных районов Лондона, параллельно разбираясь с документами о переводе дочери в Шармбатон, чтобы она могла закончить обучение вдали от разгорающейся опасности. Никакие уговоры и беседы с профессором Дамблдором не смогли убедить их позволить Мэри остаться в Хогвартсе до конца учебного года. Девушка всё лето ругалась с родителями, заваливала их письмами во время учёбы, но они были непреклонны. Мэри сдалась. Однако она не стала говорить об этом друзьям, не желая омрачать последние дни с ними тяжёлыми мыслями. Она знала, что это нечестно по отношению к ним. Но хоть раз могла же она побыть эгоисткой? Лишь в начале этой недели ей пришло роковое письмо. Родители дали ей семь дней на то, чтобы собраться и попрощаться с друзьями. Все эти дни Мэри плакала по ночам от боли и разочарования. Ей не хотелось расставаться с близкими людьми, но и оспорить решение родителей она не могла. Ежедневно Мэри наносила на лицо тонну косметики, стараясь скрыть опухшие глаза. Она уже успела убрать большую часть вещей в чемодан, оставив полку заполненной ровно настолько, чтобы соседки ничего не заподозрили. Каждый раз заходя в Большой зал, Мэри жадно смотрела по сторонам, стараясь удержать в памяти как можно больше деталей. Она подолгу сидела в библиотеке, исписывая десятки пергаментов в попытках написать прощальные письма для своих подруг и Мародёров. Ей не хватало мужества попрощаться с ними по-настоящему, по крайней мере хотя бы так она сможет им всё объяснить. Тяжелее всех ей далось письмо Римусу: проститься с ним было труднее всего. Мэри и впрямь любила Люпина, но была вынуждена причинить ему боль, уехав без предупреждения и навсегда разорвав все связи. От этой мысли сердце всякий раз разбивалось на тысячу осколков. Ей не хотелось оставлять его, не хотелось терять с ним связь, не хотелось никуда уезжать. Она даже не знала своего нового адреса, но в любом случае не стала бы его оставлять, ведь понимала, что отношения на расстоянии не сделают их счастливыми. Родители опасались слежки, и Мэри была уверена, что они не позволят ей обмениваться письмами даже с подругами. Сегодняшнюю ночь она проведёт с парнем, которого безумно любит, а завтра он проснётся один в Выручай-комнате, не понимая, куда она исчезла. Мэри будет уже далеко, а он никогда не узнает, где она, и никогда её не найдёт. Но всё это будет завтра. — Я люблю тебя, — парень посмотрел в чуть влажные небесно-голубые глаза девушки. — Я тоже очень сильно тебя люблю, — Мэри провела рукой по пшеничным волосам и поцеловала его так, словно это был их последний вечер вместе. Она прижималась к Римусу так близко, как только могла, оставляя поцелуи везде, куда только могла дотянуться. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался, но, увы, это было невозможно: магии, способной исполнить её желание, попросту не существовало.
