История о Лили Эванс

23 декабря 1977

      — Наконец-то свобода! — Сириус был бесконечно рад окончанию занятий. Он буквально светился от воодушевления, закидывая в сумку пергамент и учебник Трансфигурации. — Что может быть лучше рождественских каникул? Две недели блаженства!       — На вашем месте, мистер Блэк, я бы посвятила эти две недели подготовке к экзаменам, — слегка наклонив голову, профессор МакГонагалл одарила парня скептическим взглядом.       — Неужто вы сомневаетесь в моих способностях, профессор? — Блэк взмахнул руками, в последний момент удерживая от падения скинутую со стола сумку. — Уверяю вас, вы будете удивлены, увидев мои результаты!       — Ещё бы, вероятно, ты будешь первым за всю историю Хогвартса, кто завалит абсолютно все предметы, — со вздохом сказал Римус, подталкивая сопротивляющегося друга к двери. — До свидания, профессор.       — Эй! Я имел в виду, что мои результаты будут блестящими! Ладно, идём, идём! Всего доброго, профессор! Эй, Луни, можно и полегче, у меня очень чувствительная кожа, не хочу, чтобы остались синяки!       — Бродяга, ты такой шумный…       — Лунатик, ты такой нервный!       — Мальчики, не ссорьтесь, я люблю вас обоих! — Поттер втиснулся между друзьями, обхватив их за плечи.       — Джеймс, и ты туда же… Не висни на мне, ради всего святого! — Римус скинул руку парня со своего плеча и сделал шаг в сторону.       — Чёрт, Рем, я всё понимаю, но можно же и поласковее, — Сириус обиженно надул губы, скрестив руки на груди.       — Простите, да, вы правы, — Люпин опустил взгляд и устало потёр шею свободной рукой. — Я пойду, увидимся позже.       Римус, даже не взглянув на друзей, зашагал по коридору, обходя разношёрстную массу студентов. С отъезда Мэри он вёл себя иначе и стал куда раздражительнее, но его было сложно в этом винить. Отсутствие Макдональд сказалось на всех гриффиндорцах, и острее всего исчезновение подруги почувствовали её соседки. Они знали, что ту ночь Мэри планировала провести вместе с Римусом, поэтому рассчитывали увидеть её в Большом зале на следующий день, вот только туда парень пришёл один. Он же решил, что девушка не стала его будить и вернулась в комнату, чтобы переодеться или зачем-нибудь ещё. Обеспокоенная Лили предположила, что подруга могла почувствовать себя плохо и отправиться в больничное крыло, хотя такое поведение никогда не было ей свойственно.       Ситуация прояснилась, как только в Большой зал влетели почтовые совы с ежедневной почтой для студентов. Письма пришли одновременно и Мародёрам, и их подругам. За исключением имени получателя, на конвертах ничего больше не значилось: не было ни имени отправителя, ни обратного адреса. Каждый получил личное послание, выведенное особым каллиграфическим почерком Мэри, который Марлин в шутку называла «нечитабельным». Однако, содержание всех писем было схожим: девушка извинялась за то, что не сказала об отъезде раньше, и просила её не искать. Она даже не сообщила, куда направляется, лишь то, что это было решение её родителей, которое она не смогла оспорить.       Это известие выбило старшекурсников из колеи. Алиса расплакалась, Марлин громко ругалась, едва ли сдерживаясь в выражениях. Сириус же был вынужден закрывать рот МакКиннон, чтобы не травмировать сидящих рядом первокурсников, хотя его мысли в значительной степени совпадали с речами девушки. Питер крутил в руках пергамент, то и дело перечитывая предназначенные ему строки. Лили впала в ступор, совершенно обескураженная столь необъяснимым поступком подруги. Она не понимала, почему Макдональд не сказала об этом раньше, несмотря на то, что в её письме Мэри приводила не одну причину этого решения. Это казалось несправедливым, ведь их буквально поставили перед фактом, не предоставив возможности выбора. Джеймс, поражённый не меньше, крепко держал Эванс за руку, но взгляд его был направлен на Римуса, который с момента получения письма не произнёс ни слова. Он не желал даже представлять себя на месте друга, но мог понять, насколько ему, должно быть, тяжело. Люпин выглядел плохо, намного хуже, чем после очередного полнолуния, вот только сейчас Поттер никак не мог ему помочь. Римусу необходимо было побыть одному. Любые слова поддержки лишь усугубили бы ситуацию.       — Поэтому мы решили, что будет лучше заехать туда по пути с вокзала, — заключила Алиса, выходя из кабинета вслед за подругами. Голос Стоун отвлёк Джеймса от грустных мыслей.       — То есть Фрэнк встретит тебя завтра? — спросил Питер, неизвестно по какой причине затесавшийся в группу девушек.       — Ага, я писала ему, чтобы он остался дома и отдохнул, у него ведь почти нет выходных… Но Фрэнк, как всегда, жутко упрям! Сказал, что слишком соскучился, чтобы оттягивать встречу ещё на пару часов, — губы девушки растянулись в смущённой улыбке. — Конечно, я тоже очень скучаю по нему, поэтому не стала отговаривать.       — А где Рем? — Марлин, явно утомлённая вечными разговорами Алисы о своём парне, огляделась по сторонам в поисках одногруппника. — Бродяга, Сохатый, ну, это несерьёзно! Мы задержались буквально на пять минут, а вы уже умудрились потерять Лунатика, у вас прям талант.       — Он уже ушёл…       — Ну, это мы уже поняли, дорогой, — Марлин слегка оттолкнула Джеймса и взяла Блэка под руку. — Не нужно быть гением, чтобы об этом догадаться.       — Он постоянно куда-то уходит, как будто это мы виноваты в том, что Мэри уехала, — раздражённо фыркнул Сириус.       — Не будь таким жестоким, он имеет полное право переживать так, как считает нужным, — Алиса покачала головой. В душе она осуждала Блэка всякий раз, когда тот злился из-за того, что Люпин проводил с друзьями всё меньше времени.       — Мне тоже не нравится, что Римус замкнулся в себе, — подала голос Лили, появившись в проходе. Все вместе гриффиндорцы направились в гостиную. — Такое ощущение, что он меня избегает…       — И не только тебя, — Поттер забрал сумку Эванс и взял её за руку. — Он постоянно пропадает, а когда возвращается, из него и слова не вытянешь.       — Надо с этим что-то делать, — задумчиво протянул Питер, поправив перепачканные чернилами манжеты рубашки.       — Знать бы ещё, что… Откровенно говоря, не представляю, как я вела бы себя на его месте.       — Я хочу поговорить с ним.       — Лилс, скажи, что ты знаешь, как починить Лунатика! — в глазах Сириуса мелькнула надежда. — Ну конечно! Если кто и может спасти ситуацию, то это ты! Вы с Римусом из одного теста, уж ты-то точно сможешь подобрать слова, чтобы вернуть парня к жизни!       — Да, думаю, я знаю, что делать, — у неё не было абсолютно никакого плана. Эванс понятия не имела, как утешить друга и как подобрать нужные слова, не усугубив положения.       — Никогда в тебе не сомневался! — настроение Блэка вновь сменило курс на сто восемьдесят градусов. Теперь, когда тяжелые мысли покинули его прекрасную голову, он мог продолжить без умолку балаболить о том, как хорошо проведёт предстоящие каникулы, вышагивая в обнимку с Марлин.       Джеймс посмотрел на Лили с толикой недоверия. Уж больно наигранным показалось ему заверение подруги в том, что она знает, что делать. Да и откуда ей знать? Лили, как обычно, взяла ответственность на себя, вместо того, чтобы разделить её с остальными. Однако он знал девушку слишком хорошо, чтобы пытаться отговорить. Джеймс сразу заметил, насколько она потеряна. Эванс так погрузилась в мысли, что Поттеру пришлось пару раз оттаскивать её в сторону, чтобы та не врезалась в пробегающих мимо студентов.              Несмотря на то что остальные гриффиндорцы остались в гостиной, Эванс отправилась в комнату. Она совсем забыла написать домой о том, что в этом году планирует провести Рождество с Джеймсом. Возможно, мысль о том, чтобы праздновать вне дома, становилась притягательнее от осознания, что Петунья и Вернон, которые, как Лили знала со слов матери, совсем недавно поженились, тоже будут присутствовать на семейном торжестве. Конечно, было немного обидно, что приходится уступить сестре из-за глупой и несправедливой неприязни, но родители Джеймса будут рады их видеть, а этого девушке было вполне достаточно.       Сформулировать мысли так, чтобы не обидеть родителей, оказалось сложнее, чем Лили себе представляла. В конце концов она решила просто поставить их перед фактом, но пообещала, что они с Джеймсом обязательно приедут погостить на второй половине каникул. Вероятно, она никогда прежде не тратила на письма столько времени.       Когда Лили спустилась в гостиную, никого из её друзей там уже не было. Конечно, она не рассчитывала, что они будут сидеть тут вечность в ожидании её возвращения, но в глубине души надеялась на то, что останется хотя бы Джеймс. Ей хотелось с ним поговорить, высказать сомнения, которые захватили её после того, как она пообещала поговорить с Римусом. Она очень хотела помочь, но теперь ей казалось, что лучше всего сейчас будет оставить Люпина в покое.       Эванс опустилась в кресло и тяжело вздохнула. Внезапно взгляд девушки зацепился за старый кусок пергамента, завалившийся между подушками дивана. Не задумываясь, она подобрала пергамент, полагая, что кто-то снова забыл выбросить мусор. В этом не было ничего удивительного. Несмотря на то, что старосты старались поддерживать чистоту в гостиной Гриффиндора, периодически кто-нибудь устраивал творческий беспорядок во время выполнения домашних заданий или подготовки к экзаменам, не говоря уже о последствиях вечеринок в честь победы гриффиндорской сборной по квиддичу. Девушка уже собиралась выбросить мусор, но что-то заставило её остановиться. Хотя пергамент выглядел старым, он был довольно плотным и аккуратным. Это показалось старосте подозрительным: всё явно было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Вокруг было слишком много студентов, поэтому Эванс вернулась в комнату, чтобы получше изучить находку.       Лили не ошиблась, как только она коснулась пергамента палочкой и в надежде обнаружить невидимые чернила произнесла: «Апарекиум», на пергаменте тут же проступили слова:

«М-р. Лунатик выражает мисс Эванс крайнее почтение и настоятельно рекомендует вернуть данную вещь её законным владельцам во избежание разного рода неприятностей.

М-р. Сохатый желает отметить, что мисс Эванс выглядит, как всегда, превосходно, однако советует ей держать свой прехорошенький носик подальше от чужих секретов, а также напоминает, что если мисс Эванс что-то интересует, она всегда может обратиться к нему с любым вопросом.

М-р. Бродяга присоединяется к м-ру Лунатику и советует мисс Эванс поторопиться и не тратить время на всякие глупости, поскольку шансы того, что она сможет что-нибудь выведать, ничтожно малы.

М-р. Хвост приветствует мисс Эванс и надеется, что она прибывает в хорошем расположении духа и поскорее последует совету м-ра Лунатика.»

      — Ну конечно! — воскликнула девушка, не сводя глаз с выведенных изумрудными чернилами слов. — И как я только раньше не догадывалась, что это снова их рук дело?       Она попробовала применить ещё несколько заклинаний, но, как и предупреждало сообщение от лица Сириуса, это не дало никакого результата. Так как Лили понятия не имела, что именно обнаружила, то единственным вариантом оставалось последовать совету Римуса и отдать пергамент Мародёрам, спросив о нём непосредственно у них самих. Вновь оказавшись в гостиной, девушка заметила суетящегося Блэка и Петтигрю, ползающего на коленях возле дивана, где совсем недавно Эванс подобрала старый пергамент.       — Она была в мантии, когда мы сидели тут, я уверен, — Питер перебирал подушки, заглядывая в щели в обивке.       — Да тише ты, Хвост! — Блэк судорожно посмотрел по сторонам, надеясь убедиться, что они не привлекли слишком много внимания.       — Что-то потеряли? — Лили приложила неимоверное количество усилий, чтобы сдержать улыбку, и даже нахмурилась для большей убедительности.       — Да так, карандаш куда-то закатился, не обращай внимания, — Сириус резво подскочил к девушке, закрывая собой обзор, на ходу махнув рукой Питеру, чтобы тот продолжал поиски. — Ты идёшь к Джиму? Он собирает вещи, совсем один, не хочешь ему помочь?       — Да, в общем-то… Сириус, на что ты намекаешь, стесняюсь спросить?       — Да ладно тебе, чего стесняться, взрослые же люди… — Блэк не успел договорить, Лили ударила его в плечо. — Чёрт, Эванс, а ты сильнее, чем я думал!       — Не будешь говорить глупости — не буду тебя бить. Всё очень просто. Кстати, а где Марлин и Алиса?       — Вопрос хороший, однако, увы, ответить на него я не в силах, — пожал плечами Бродяга, бросив украдкой взгляд на Петтигрю, переместившегося к креслу. — Мы разошлись минут десять назад, я думал, они пойдут собирать вещи, но, судя по всему, ошибся.       — Так что вы ищете, говоришь? — Лили заглянула за плечо парня.       — Хвост потерял перо, которое досталось ему от покойной бабушки. Оно дорого ему как память, сама понимаешь…       — Перо? Разве ты не говорил, что у вас «карандаш куда-то закатился», — уточнила Эванс, вскинув брови.       — Уверена? Мне кажется, ты не так поняла…       — Блэк, хватит паясничать, я прекрасно знаю, что вы ищете, — в каком-то смысле Лили не соврала, в её руках был необходимый Мародёрам предмет, о назначении которого девушка даже не догадывалась. И всё же теперь она была уверена, что это нечто очень важное, иначе Блэк не пытался бы так избегать разговора о нём.       — Пит, за мной, — на секунду парень опешил от подобного заявления, но по интонации и вполне уверенному взгляду старосты понял, что она не шутит. Он схватил девушку за руку и, окликнув друга, направился в комнату.       В комнате Мародёров царил настоящий хаос. Лили показалось, что она попала на склад потерянных вещей. Всё было перевёрнуто вверх дном, а посередине этого беспорядка копошился Джеймс, раскидывая вещи в стороны. Услышав звук открывающейся двери, парень поднял голову и удивлённо посмотрел на ворвавшегося в комнату Блэка, тащившего за собой явно сбитую с толку Лили. Вслед за ними появился запыхавшийся Питер.       — Лили? Бродяга, что происходит?       — Дорогой мой Сохатый, скажи на милость, твоя девушка не успокоится, пока не раскроет все наши тайны?       — А можно не говорить обо мне в третьем лице в моём присутствии? — Лили покачала головой и прошла вглубь комнаты, насколько это было возможно.       — Она знает про карту? — уточнил Питер, переводя взгляд маленьких водянистых глаз с Блэка на Эванс. — Так она у тебя, Лили? Слава Мерлину!       — Карта? Что это значит? — девушка вытащила из кармана мантии сложенный кусок пергамента. Слова, выведенные зелёными чернилами, пропали, теперь пергамент снова был чистым, хоть и остался старым на вид. — Джеймс, что это такое? Я жду объяснений.       — Ну вот, я был прав! Впрочем, я всегда прав, — Блэк закатил глаза, усаживаясь на кровать Римуса, которая меньше всех пострадала от завала. — Ну давай, Джим, показывай, чего уж теперь!       — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! — Поттер взял пергамент из рук девушки под подбадривающие речи Блэка и прикоснулся к нему волшебной палочкой. Сначала Лили показалось, что ничего не произошло, как, впрочем, и в тот раз, когда она пыталась применить обнаруживающие чары, но тут на пергаменте проступила новая надпись, выведенная всё теми же изумрудными чернилами: «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов, с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров». Блэк внимательно следил за реакцией девушки, было очевидно, что парень крайне гордится их изобретением.       — «Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов»? Это ещё что за новости? Давно вы поставщиками-то стали? — Эванс скептически изогнула брови, обводя взглядом гриффиндорцев. Питер покраснел и опустил глаза в пол, Сириус даже не старался сохранять серьёзный вид, откинувшись на кровать, парень хохотал во весь голос.       — А я говорил, что это странно звучит, — Джеймс взъерошил волосы свободной рукой и улыбнулся, глядя на смеющегося друга.       — Круто звучит! Ничего ты не понимаешь! — не унимался Бродяга, едва не падая с кровати на пол, заваленный непонятно чьими вещами.       — Так вот, смотри, — небольшой по площади лист развернулся в карту около двух метров длиной. Чтобы освободить руки, парень положил пергамент поверх рубашек и мантий, разложенных на его кровати. — Карта отображает передвижения каждого, кто находится на территории замка. Вот, например… — парень поправил очки и нашёл на карте точку «Марлин МакКиннон». — Марлс сейчас вместе с Алисой и… профессором МакГонагалл?       — А вот и ответ на твой вопрос, Цветочек! — Блэк вскочил с кровати Римуса и подошёл к паре, чтобы убедиться в словах Поттера. — Интересно, зачем им понадобилась Мини в такой час?       — Ну, можно будет спросить это у них. Смотрите, они уже возвращаются, — сказал Питер, указывая пальцем на движущиеся точки. Лили даже не заметила, как он оказался за её спиной, и вздрогнула от неожиданности, когда он заговорил.       — Отличная идея, Пит! — Сириус переглянулся с Джеймсом и подтолкнул Петтигрю к двери. — Пойдём спросим, а то мы тут, кажется, лишние.       — Невозможно, — Лили не спускала глаз от карты и, вероятно, просто не слышала комментарий Блэка. — Как вы это сделали? Это просто невероятно!       — Ну, мы потратили на это очень много времени, не говоря уже об исследовании замка. Но оно того стоило!       — А что, если карта ошибётся?       — Карта не врёт, — парень отрицательно покачал головой.       — Но что, если…       — Никогда, — отрезал Поттер, не давая девушке возможности закончить фразу.       — Джеймс, я бы сказала, что это впечатляюще, но не думаю, что этого будет достаточно, чтобы передать все мои эмоции. Конечно, я знала, что от волшебников, ставших анимагами в пятнадцать лет, можно ожидать чего-то невероятного, но чтоб настолько! — она не могла отвести взгляда от пергамента и внимательно следила за перемещающимися подписями с именами друзей. — Эже гомункуловы чары? Поверить не могу! Мерлин, Джеймс Поттер, ты не перестаёшь меня удивлять! — Лили выпрямилась и посмотрела прямо парню в глаза. — Мантия-невидимка, анимагия, карта Мародёров… Каких ещё сюрпризов мне от вас ожидать?       — Ты же знаешь, что мы любим удивлять, это своего рода наша визитная карточка, — усмехнулся парень, притягивая девушку поближе и заключая её в объятья.       — Конечно, знаю, — рассмеялась Лили, оставляя на его щеке поцелуй.       — И это всё? — разочарованно протянул Джеймс. Однако в медовых глазах мелькнул озорной огонёк, а руки его опустились чуть ниже. — Разве я не заслужил более существенной награды?       — А чего ты ещё хочешь? — с самым невинным видом спросила Лили, обвивая шею парня руками.       — О, поверь, у меня много желаний, но в данный момент больше всего я хочу тебя, — Поттер чуть приподнял подбородок девушки пальцем, заставляя посмотреть на него. Лили не сопротивлялась, напротив, привстав на цыпочки, она сама оставила на губах парня чувственный поцелуй. Очевидно, Джеймсу и этого было мало, и не успела Эванс отстраниться, как он вновь с жадностью впился в её губы. Лили слегка прикусила губу парня, а его рука уже успела очутиться под её юбкой.       — Джеймс, ты же не думаешь, что я буду спать с тобой здесь? — дыхание Лили сбилось, и она сделала шаг назад, неопределённым жестом указывая на беспорядок, царивший вокруг.       — Чёрт, мы искали карту, — парень дотронулся до лба, поправив очки запястьем. — Прости, да, ты абсолютно права, нам стоит прибраться до отъезда. Если Лунатик увидит всё это, боюсь, мы уже никуда не поедем. Он нас придушит голыми руками, даю голову на отсечение!       — Ну, тогда постарайтесь выжить, — Лили длинным круговым движением провела палочкой над полом, после чего разбросанные по комнате книги, пергаменты и одежда Джеймса оторвались от пола и влетели в чемодан.       — Пакующие чары? И почему я не подумал об этом раньше?       — Ну вот, по крайней мере теперь мне не придётся объяснять твоим родителям, почему я приехала без тебя.       — Думаю, они бы не сильно расстроились, — рассмеялся парень. — Судя по тому, как часто моя мама спрашивает о тебе в письмах, тебя она любит куда больше, чем меня.       — Слушай, Джеймс, — Лили запнулась, не решаясь задать вопрос.       — Что такое? — Поттер обеспокоенно посмотрел на девушку. — Что-то случилось?       — Я хотела поговорить с тобой про Римуса, — она отвела взгляд. — Я обещала, что поговорю с ним, но…       — Но ты совсем не знаешь, что ему сказать? Я понял это ещё тогда, в коридоре. На самом деле я тоже понятия не имею, что делать в подобной ситуации, иначе давно поговорил бы с ним сам, — признался Джеймс, поджав губы. — Я думал о том, что ему нужно больше времени, чтобы свыкнуться с этим. Мне страшно даже представить себя на его месте. Не знаю, что бы я делал, если бы ты исчезла… Проснуться и обнаружить, что тебя нет. Эта мысль сводит меня с ума…       — Но я же здесь, с тобой. И никуда не исчезну, ты же это знаешь.       — Но Мэри тоже не должна была уезжать!       — Я знаю, Джеймс, знаю… Но это случилось. И, к сожалению, мы ничего не можем с этим сделать. Мне тоже больно каждый день видеть пустую кровать или её рисунки: знаешь, ведь она забыла свой альбом для акварели…       — Я думаю, тебе стоит сказать об этом Римусу. Уверен, ты сможешь найти подходящие слова, когда придёт время.       — Спасибо, Джеймс, — Лили уткнулась лбом в твёрдую грудь парня. — Не представляю, что бы я без тебя делала. Ты всегда меня выручаешь.       — Видимо, это моя судьба, — усмехнулся Поттер. — Эх, если бы ты дарила мне поцелуй каждый раз, когда я спасал тебя…       — Эй, не делай из меня даму в беде! Говоришь так, словно я совсем беззащитная, — Лили покачала головой, наморщив нос. — В конце концов я могу за себя постоять!       — Конечно, конечно, миледи, никто не сомневается в вашей отваге, — Поттер наклонился и поцеловал девушку в щёку. — Полагаю, мне стоит предупредить, что если ты задержишься тут со мной, то я за себя не ручаюсь…       — Спасибо за предупреждение, приму к сведению, — Эванс сделала шаг назад и бросила взгляд на карту. — Поможешь мне найти Римуса?       — Что ж, давай посмотрим, — парень оглядел карту. — Он у Хагрида.       — Тогда я пойду к нему, спасибо большое!       — Шалость удалась! — Джеймс дотронулся палочкой до карты, поднял глаза и поймал вопросительный взгляд Эванс. — Это чтобы скрыть карту, никто не должен о ней знать.       — Я понимаю, обещаю держать рот на замке.       — Я никогда бы не усомнился в тебе, — Джеймс взял Лили за руку и оставил поцелуй на кончиках её пальцев. Он протянул ей свою зимнюю мантию: Поттер слишком хорошо знал Лили и был уверен, что она бросится на поиски Люпина прямо так, в школьной форме. — Однако, мисс, вынужден сообщить, что вам придётся заплатить за мою помощь. И уж поверьте, расплата будет долгой.       — Что ж, вероятно, у меня нет иного выбора, кроме как согласиться с вашими условиями. Но сейчас мне пора. Пожелай мне удачи.       — Удачи, — только и успел произнести парень, глядя на то, как обладательница рыжей копны волос скрывается за дверью.       Лили выбежала из гостиной, пролетев мимо одногруппников, словно снитч. Она давно не заходила в гости к Хагриду, в последнее время на девушку навалилось слишком много обязанностей: постоянные собрания старост, дополнительные задания, подготовка к экзаменам… К тому же нужно было находить силы на прогулки с Джеймсом и подругами. Тем не менее она по-прежнему старалась заходить к лесничему на чашку чая хотя бы раз в месяц.       Лили была на полпути, когда увидела фигуру Римуса, шагающего ей навстречу. Она остановилась, пытаясь отдышаться. От длительного бега у неё перехватило дыхание: Эванс никогда не отличалась особой любовью к спорту.       — Лили? Почему ты здесь? — Римус явно не ожидал увидеть перед собой подругу.       — Карта показала, что ты у Хагрида, а мне нужно с тобой поговорить, — Лили тяжело дышала, согнувшись пополам и опираясь руками о колени.       — Что? Карта? Откуда ты знаешь?       — Долгая история, сейчас это не важно, — девушка выпрямилась и посмотрела в голубые глаза парня. — Может быть, прогуляемся вдоль озера? Если ты не против, конечно…       — Хорошо, давай.       Было очевидно, что Римус не настроен разговаривать. Он шёл чуть поодаль, задумчивый и тихий. Лили медленно брела за ним, глядя на следы, оставляемые парнем на снегу. Она поплотнее закуталась в мантию Джеймса, мысленно благодаря его за то, что он вновь о ней позаботился.       Люпин остановился у края Чёрного озера. Он смотрел вдаль, не произнося ни слова. Лили встала рядом.       — Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, — Римус начал разговор сам. — Я и сам прекрасно вижу, что всем вам не нравится моё состояние, особенно Бродяге, о чём он не устаёт напоминать. Но и ты пойми, Лили, я ведь люблю её… Я правда думал, что у нас будет будущее, на которое раньше я не мог и надеяться, — признался он надтреснутым голосом.       Ты и сама знаешь, насколько мне было сложно решиться на первый шаг. Без тебя я бы и вовсе никогда на это не решился. Знаешь, я ведь боялся допустить ошибку, испугать её, причинить боль. В последнее время я много думал о том, чтобы во всём ей признаться. Я хотел рассказать ей о том, кто я такой, но не успел. Возможно, для неё так будет лучше… — Римус едва сдерживался, словно эти слова слишком долго его тяготили. — Знаешь, что самое ужасное в этой ситуации? Она провела со мной свой последний день в замке, а я так и не сумел догадаться, что её что-то тревожит. Я ничего не сделал, чтобы остановить её… Если бы я получше присмотрелся… Если бы заметил хоть намёк… Уверен, их было достаточно. Как я мог быть таким беспечным? Я думал только о себе, чёртов эгоист!       — Римус, пожалуйста, не кори себя! — Лили схватила его за руку, словно опасаясь, что он совершит какую-нибудь глупость. — Ты ведь прекрасно знаешь, что её родители давно всё решили. Боюсь, ты не смог бы ничего изменить. Никто из нас не смог бы, раз даже профессору Дамблдору не удалось…       — Вот именно, Лили! Давно! — выкрикнул парень и тут же умолк, испугавшись собственной реакции. Впервые он повысил на кого-то голос, и этим кем-то оказалась его лучшая подруга. — Чёрт… Прости, Лили, я не хотел на тебя кричать… Мне так жаль…       — Ничего, — Лили было едва ли не физически больно смотреть на Римуса, настолько подавленным он выглядел. — Всё в порядке, ты можешь не сдерживаться. Если тебе станет хоть чуточку легче, ты можешь кричать на меня сколько угодно. Я всё понимаю.       — Мерлин, да что же со мной происходит?.. Я не могу так…       — Римус, пожалуйста, поговори со мной! — взмолилась Лили, удерживая парня за руку. Ещё немного, и он бы снова сбежал от разговора. — Я не могу оставить тебя в таком состоянии…       — В каком состоянии, Лили? Не думаю, что тебе вообще стоит переживать из-за меня, — он грустно улыбнулся и осторожно высвободил руку из крепкой хватки Эванс. Ему безумно хотелось сбежать куда-нибудь, где никто его не найдёт.       — Не говори ерунды, Римус! Ты мой лучший друг, и я никуда не уйду, пока мы с тобой не поговорим! Что бы ты себе ни придумал, мне не плевать на то, что с тобой происходит, как и остальным. Мы правда переживаем за тебя. Мы хотели дать тебе время, но ты просто не оставил мне выбора! Нельзя же всю жизнь держать нас в неведении…       — Я просто… Я просто поверить не могу, что она уехала. И как я только раньше не понял, что что-то не так? Представить не могу, как тяжело ей было… Она же всегда улыбалась, а я даже не подозревал о том, что её тяготит такое бремя. Как тяжело ей, должно быть, приходилось… — парень в отчаянии сжал покрасневшие от холода пальцы в кулак.       — Почему ты винишь себя в том, в чём виноваты все мы? Я жила с ней в одной комнате, но точно также ничего не поняла! Я заметила, что с ней что-то происходит за день до её отъезда. Я хотела поговорить с ней, но не успела… — Лили до крови прикусила губу, надеясь, что это поможет сдержать подступающие слёзы. — Всё это время я думаю лишь о том, что было бы, заметь я это раньше. Я просто не обращала внимание на признаки, которые, ты прав, наверняка были.       Знаю, что это не то же самое, но тоже любила Мэри. Я и сейчас люблю её не меньше, где бы она ни была. Она одна из моих лучших подруг. Я делила с ней комнату на протяжении семи лет, она мне словно сестра.       Ты же знаешь её… Мэри сильная, она сможет за себя постоять. Если честно, я думаю, что решение её родителей вполне оправдано, хотя мне это всё нравится не больше, чем тебе. Время сейчас и впрямь не самое спокойное, ты знаешь об этом не хуже меня… Если вдали от нас она сможет избежать этого кошмара, то я буду за неё только рада. Уверена, ты тоже хочешь, чтобы она была в безопасности, разве не так?       — Ты права, сейчас это самое главное. Больше всего на свете я не хочу, чтобы она пострадала…       — Римус, я не хочу обесценивать твои чувства и не стану говорить тебе о том, что всё в порядке. Я прекрасно понимаю, что всё далеко не в порядке. Иногда я просыпаюсь ночью и вижу её пустую кровать… — несмотря на все усилия, на глазах всё же выступили слёзы. Лили всхлипнула и закрыла лицо руками.       — Лили? — Римус испуганно посмотрел на подругу, явно не ожидая от неё подобной реакции. Он подошёл ближе и заключил её в объятья, успокаивающе поглаживая по голове. — Всё обязательно будет хорошо…       — Поверить не могу, что она уехала! Я так скучаю по ней… — Лили обняла парня в ответ, уткнувшись носом в его плечо.       — Я тоже… Надеюсь, однажды мы снова встретимся.       — Прости, я пришла утешить тебя, а в итоге залила твою мантию слезами, — Эванс слабо улыбнулась, на автомате вытирая щёки рукавом мантии. — Чёрт, ещё и мантию Джеймса испачкала…       — Всё нормально. По крайней мере теперь я знаю, что не один переживаю из-за её отъезда. Мне казалось, что не прошло и недели, как все забыли о ней, — Лили заметила, как покраснели голубые глаза парня. — Без неё так одиноко… Теперь я вполне понимаю, что чувствует Алиса, находясь вдали от Фрэнка. Хотя они по крайней мере могут общаться письмами, а мы…       — Я уверена, что Мэри свяжется с нами, как только у неё появится такая возможность, — голос Лили и впрямь прозвучал уверенно. Ей показалось, что после этих слов Римус вздохнул с облегчением.       — Будем надеяться, что ты права, — парень переступил с ноги на ногу, отряхивая засыпанные снегом ботинки. — Пойдём в замок, а то мне кажется, что ты совсем замёрзла. Хорошо ещё, что Сохатый дал тебе свою мантию.       — Да, Джеймс всегда так заботится обо мне. Кажется, я никогда не смогу отплатить ему за это.       — Брось, ты делаешь даже больше, чем можешь себе представить, — Люпин подал девушке руку, помогая обойти очередной сугроб. — Просто будь собой, этого вполне достаточно. И ещё… оставайся рядом с ним.       — Римус…       — Что ж, а теперь расскажи мне о том, откуда ты узнала про карту, — Люпин вопросительно посмотрел на Эванс. На его губах промелькнула едва заметная улыбка. Он не дал девушке и шанса ответить на брошенную им же фразу. Впрочем, в этом не было необходимости, он прекрасно знал, что она ему скажет.       — Ну, так уж вышло, что я нашла её в гостиной…

24 декабря 1977 года

      Крупные снежные хлопья, подхватываемые порывами ветра, белым ковром ложились на платформу девять и три четверти. Студенты гурьбой выпрыгивали из вагонов, едва раскрылись двери Хогвартс-экспресса. Раскрасневшиеся от холода лица встречающих светились улыбками.       — Ты точно не хочешь поехать с нами? — Лили вновь посмотрела на Сириуса, насвистывающего рождественскую мелодию себе под нос.              — На этот раз вынужден отказать, Цветочек. Как бы я ни любил мистера и миссис Поттер, в этом году Рождество я проведу с Марлс.       — О, Лиам будет в восторге, — МакКиннон всегда улыбалась, когда говорила о младшем брате. Он не был магом и ходил в обычную магловскую школу, но от этого Марлин любила его не меньше. Она обожала писать ему письма, рассказывать истории, дарить небольшие магические подарочки и волшебные сладости из «Сладкого королевства». Лиам был её вдохновением, её надеждой на светлое будущее.       — Не может быть! Бродяга впервые познакомится с родителями своей девушки, — Джеймс рассмеялся. — Не думал, что доживу до этого дня!       — Лучше уж заткнись, Сохатый, а то я припомню, как ты… — на секунду показалось, что Блэк покраснел. Это было ему несвойственно.       — Понял, не дурак! — Джеймс поднял руки, признавая своё поражение.       Лили было непривычно ехать к Джеймсу без Сириуса. Всякий раз, когда девушка гостила у парня, Блэк был с ними. Она привыкла к его присутствию, к его вечным шуточкам и тому, как умело Бродяга разбавлял обстановку бесконечными историями и фразами невпопад. В то же время Лили была безумно рада тому, что Марлин и Сириус наконец-то признались в своих чувствах. Ей нравилось украдкой смотреть на сияющее счастьем лицо подруги, когда та тайком пробиралась в комнату после ночных свиданий. Было сложно не заметить, что и МакКиннон благотворно влияет на Блэка. Он словно бы стал серьёзнее и взрослее. Теперь они стали ещё больше времени проводить наедине друг с другом. Кажется, пару раз Эванс даже видела их в библиотеке. Кроме того, Бродяга начал посещать тренировки по квиддичу, и порой Лили присоединялась к нему на трибунах. Вот только у этого был и свой недостаток: из-за присутствия рыжеволосой зрительницы тренировки зачастую заканчивались раньше положенного.       Лили сделала глубокий вдох. От морозного воздуха в носу защипало. Она до сих пор не привыкла к ощущениям, пронзающим всё тело после трансгрессии. Однако такой способ перемещения и впрямь был крайне удобен, с этим она поспорить не могла. Эванс с трудом открыла глаза, взглянув на Джеймса, который как ни в чём не бывало, подхватил чемоданы и остановился в ожидании своей девушки. Лили никак не могла понять, неужели у него не возникает ощущение, словно железные обручи сдавливают лёгкие? У него даже глаза не слезились, подумать только! Каждый раз Лили задавалась вопросами: чем же она провинилась, и кому продал душу Джеймс, чтобы не испытывать подобного?       В доме Поттеров было, как всегда, тепло и уютно. Праздничная атмосфера окутывала дом словно пушистый плед. Не успела девушка зайти, хозяева тут же накинулись на неё с объятьями. Очевидно, Джеймс оказался прав, когда упоминал о том, что уже и не знает, кого его родители любят больше. Миссис Поттер раз за разом спрашивала у Лили, всё ли ей нравится, не нужно ли ей что-нибудь ещё, а мистер Поттер задавал бесчисленное количество вопросов о книгах, которые посоветовал прочитать девушке в недавнем письме. Джеймс был крайне удивлён, узнав, что его родители с ней переписываются. И ведь никто не подумал сообщить ему об этом!       На самом деле ему нравилось смотреть на то, как Лили помогает его маме на кухне, или же слушать приглушённые голоса, доносящиеся из кабинета отца. Конечно, разговоры Флимонта о зельях ни капли его не интересовали, да и в домашние дела он лезть не пытался: Юфимия категорически запретила ему и его отцу появляться на кухне, не желая даже думать о последствиях их вмешательства. И всё же Джеймс мог видеть блеск изумрудных глаз и слышать звонкий смех девушки, и это делало его по-настоящему счастливым.       Лили могла часами слушать рассказы миссис Поттер о молодости, о том, как она познакомилась с мужем, и о рождении Джеймса. Истории женщины вызывали в девушке неподдельный интерес, ровно как и разбор научных трудов с её мужем. По вечерам Лили и Джеймс ходили на прогулки. Эванс любила долго ходить по заснеженным улочкам Годриковой Впадины, оставляя за собой вереницу следов. И маги, и маглы, живущие здесь, были добры и приветливы. Многие из них знали Джеймса с рождения, в том числе и выдающаяся Батильда Бэгшот.       Каково же было удивление девушки, когда в Рождественское утро в дверь постучалась волшебница, знаменитая написанием множества трудов, посвящённых истории магического мира. Как же долго она отчитывала парня за то, что он даже не подумал рассказать ей, что знаком с автором учебников, которые они изучали не один курс.       Батильда произвела на девушку самое благоприятное впечатление. Оказалось, что она помогала родителям Джеймса следить за ним, когда тот был совсем крохой. Она знала множество невероятных и впечатляющих вещей, выходящих за рамки учебной программы. Лили нанесла ей несколько ответных визитов, в последующие дни своего пребывания в Годриковой Впадине. Конечно же, Джеймс не мог не составить ей компанию, хотя определённо соврал бы, если бы сказал, что рад такому времяпровождению. Вероятно, у него были свои планы, о которых Эванс даже не догадывалась. Однако, время слишком скоротечно, а воплотить все планы в жизнь попросту невозможно. К великому сожалению, гриффиндорцам пришлось проститься с мистером и миссис Поттер.       Настала очередь родителей девушки принимать гостей. Кэтрин и Джеффри встретили их с распростёртыми объятьями. С тех пор, как Петунья переехала в Лондон, чтобы поступить на курсы машинописи, они остались совсем одни. Поначалу им было сложно смириться с тем, что обе дочери покинули отчий дом: они чувствовали себя брошенными и буквально закидывали обеих девушек письмами. В конце концов им удалось принять факт взросления своих детей. Теперь они видели дочерей лишь по праздникам, причём собраться всем вместе, увы, практически никогда не удавалось.       Бесспорно, это их крайне огорчало. Они пытались поговорить с Петуньей, уговаривали её помириться с сестрой, но та и слушать не хотела. Лили же не была настроена так категорично, но что она могла? Поэтому мистеру и миссис Эванс приходилось довольствоваться присутствием лишь одного ребёнка за раз. Старшая дочь вместе с мужем вернулась в Литтл Уингинг после недельного пребывания в родительском доме. Вернон счёл, что по нормам приличия этого вполне достаточно, не желая проводить в доме тёщи ещё и Новый год.       Лили слегка нарушила обещание погостить у родителей неделю. Время, проведённое в Годриковой Впадине, пролетело слишком быстро, они и опомниться не успели, как пришла пора уезжать. Вот только она не успела расспросить Флимонта о нескольких редких ингредиентах для зелий, из-за чего была вынуждена задержаться. Мистер Поттер сильно помог ей разобраться в нескольких темах, которые она плохо понимала, и дал советы о том, на что стоит обратить внимание, если она хочет в будущем стать целителем.       Конечно, Кэтрин расстроилась из-за того, что младшая дочь смогла приехать всего лишь на четыре дня, а вот Джеффри отнёсся к этой новости более лояльно. Он понимал, что молодым людям хочется заниматься своими делами, а не сидеть в компании таких стариков, как они, рассуждая о погоде и спорте. Хотя поговорить о спорте Джеймс любил, чему мистер Эванс был очень рад. Он развлекал парня просмотрами самых разных матчей, подробно объясняя правила всех магловских игр, которые только мог вспомнить. Реакция волшебника его забавляла, поэтому он не мог отказать себе в таком удовольствии. Лили смотрела на это сквозь пальцы, спорт не казался ей столь увлекательным, но раз оба мужчины были довольны, она не возражала. В это время она могла общаться с Кэтрин, рассказывать ей всевозможные истории, делиться подробностями школьной жизни и переживаниями по поводу предстоящих экзаменов. Ей нравилось разговаривать с мамой, это всегда казалось девушке чем-то особенным.       Лили было странно ходить с Джеймсом там, где раньше она гуляла с Северусом или Петуньей. Наверное, он чувствовал себя также, когда показывал ей места, где в детстве играл с соседскими мальчишками. Порой она подолгу стояла на одном месте, словно в оцепенении смотря в пустоту. Перед глазами проплывали цветные картинки из далёкого прошлого: в этот магазин она ходила с Петуньей по поручению мамы и чувствовала себя такой взрослой, вышагивая по тротуару рядом с сестрой; на этом лугу она играла с Северусом в салочки, в детстве ей нравилось бегать намного больше, нежели сейчас, а лучший друг поддерживал любую её затею; в начальной школе она часто играла с одноклассниками в «Саймон говорит» и классики, но с момента поступления в Хогвартс не видела никого из своих школьных друзей. Иногда Джеймс одёргивал девушку, вытаскивая её из потока мыслей, иногда молча наблюдал, давая возможность побыть наедине с собой. Возвращение в родимый дом заставляет о многом задуматься, об этом ему было хорошо известно.       Праздники подошли к концу, пожалуй, даже слишком быстро. Поттер усмехнулся, отметив про себя, что план подготовки к экзаменам, который Лили составила ещё перед отъездом из замка, с треском провалился. За две недели она едва ли хоть раз притронулась к книгам, которые взяла с собой для чтения в свободное время, потому что обычно оно целиком и полностью уходило на Джеймса. Однако это не было особой проблемой, ведь совсем скоро вновь начнётся учёба, а очередные занятия и бесчисленные домашние задания восполнят две недели отдыха, словно их и не было вовсе.