Стаканчик кофе, изменивший мою жизнь

      «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее» — слышал в очередной раз монотонный голос оператора, вместо голоса Хон. — Вот дерьмо! Как же раздражает! Сухон, возьми трубку, черт возьми! — со злостью рявкнул на экран телефона, в котором красовалось фото спящей девушки.       Думал, что поехала в общагу, но её подружка сказала, что не видела Хон со вчерашнего вечера.       «В таком состоянии Хон не может мыслить здраво. Трубку тоже не берет. Это значит одно — она явно задумала что-то неладное». — Я набрал номер своего недостаршего братика и яростно надавил на педаль газа. Никогда в жизни ему не звонил, но сейчас, кроме него никто не мог знать, куда пошла Хон. — Чонгук? — удивлённо прохрипел он. — Нет времени на любовное братское приветствие. Куда могла пойти расстроенная Хон? Очень расстроенная, — быстро произнёс я, сворачивая на трассу. — В каком смысле? Что-то случилось? — Просто скажи уже, куда она могла пойти?! — уже раздражённо орал в трубку. — Ну-у, есть много мест, куда. Э-э-э, парк, мост, да и просто по городу погулять.       «Как же задолбал своим мычанием этот мудила. Нельзя сразу сказать, что не в курсе?» — Всё ясно, не знаешь, — отрезал я и бросил трубку. — Чёрт побери! — Я яростно ударил рукой по рулю.       Медленно выдохнул через нос, пытаясь сосредоточиться и адекватно пораскинуть мозгами.       «Если этот не в курсе, тогда кто? Все, с кем общалась Хон — это писклявая подружка и рыжий мудила… Если бы я был отчаянной Хон, куда бы я пошёл… Стоп, Юнги».       Быстро нашёл его номер в контактах и сразу же набрал. Прошла минута ожидания.       «И как мог забыть, что он любитель поспать и ненавидит, когда его будят, особенно рано утром? Но сейчас каждая секунда на счету, у меня нет времени ждать, когда он протрёт свои глаза и возьмёт трубку». — Я раздражённо сжал челюсти, стараясь держать себя в руках. Наконец по ту сторону послышался мат. — Я тоже рад тебя слышать, где Хон? — решил перейти сразу к делу. — Чёрт, ты вовремя конечно. В каком смысле? Она твоя девушка, не моя. — Опять этот равнодушный, раздражающий тон.       Плотно сжав губы, я выдохнул, стараясь не сорваться. Нервы уже были на пределе. — Не так. Куда пошла Хон… Очень расстроенная, подавленная Хон? Только быстрее рожай.       Из трубки донёсся хриплый выдох, а затем, он произнёс: — Юкса́м Билдинг. Наверное, там. Точно не знаю. — Ладно. Спасибо, — прежде чем бросить трубку, произнёс я. — Значит, Юкса́м Билдинг, — снова повторил я и нажал на газ. Выжимая максимальную скорость, помчался по улице, не обращая внимание на светофоры. POV Сухон [Для атмосферы трек iday — love]       Утренний ветер обдавал лицо и беспорядочно развивал волосы. Я не чувствовала. Абсолютно ничего не чувствовала, кроме ужасной ноющей боли и тяжести в груди. Очередная горячая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Очередной всхлип. Никак не могла успокоиться. Я прикрыла глаза, и в голове возникли воспоминания моего первого прихода на эту крышу вместе с папой. Его улыбка, которую я так люблю до сих пор, и то, с какой любовью он смотрел на меня, маленькую девочку, которая с восторгом любовалась на вид с крыши… Сердце вновь больно сжалось, а по лицу одна за другой покатились слезы. Я бы всё отдала, чтобы только вернуть те короткие моменты счастья…       Открыв глаза, я посмотрела перед собой, на вид с этой крыши. Нежно-оранжевое небо. Такой цвет ему придавало солнце, только-только выглядывающее из-за горизонта. Рассвет поистине красив. Фонари недавно потухли, и город будто на мгновение замер. Ни машин, ни людей — никого…       Этот призрачный момент длился всего минуту и прервался с первым прохожим. Проехала машина, затем, за ней ещё одна. По тротуару прошёл один человек, за ним другой, следующий. Новый день настал, жизнь потихоньку приобретала свой прежний темп.       «Думаю, если в этом мире станет на одного человека меньше, ничего не изменится. Жизнь не остановится и будет продолжаться. Всё будет, как и прежде. Возможно, сначала будут те, кто будет плакать. Но пройдёт время, и они забудут. Продолжат жить, как ни в чём не бывало. Кажется, меня ничего не держит в этом мире…» — Хочу скорее встретиться с тобой, пап, — произнесла я в пустоту и шагнула к перилам.       Дрожащими руками я коснулась холодного железа и поддалась вперёд. — Дура что ли?! — внезапно раздалось позади, от чего я вздрогнула.       Не знаю, как он меня нашёл, но останавливаться я не собиралась. В платье неудобно, но я всё же решила попытаться перекинуть одну ногу, однако не успела — внезапный рывок, и через мгновение я уже стояла лицом к Чонгуку. В глазах парня застыл гнев, а грудь вздымалась то ли от ярости, то ли от бега. — Помереть захотелось?! — закричал он и начал трясти меня за плечи. — Вообще мозгов нет?! Как ты могла до такого додуматься?! А как же твоя любимая подружка, рыжеволосый придурок, Юнги и я?! В конце концов, твоя мать?!       Я молча смотрела в его глаза, не отвечая. Его голос едва доносился до моего сознания, отдаваясь лишь неясным эхом. Уши пронзил противный звон. Он сдавливал уши до боли. Один миг. Резко всё стихло. — Думаешь, вот так вот всё решится, да?! — пробился сквозь туман в моей голове голос Чонгука. — Отпусти, — прохрипела я. — Самоубийство — это не выход, Хон. — Отпусти! — повторила я дрогнувшим голосом, пытаясь отдёрнуть его руку, но он лишь сильнее сжал моё плечо. — Какая тебе разница? Это мой выбор!       Гнев в его глазах сменился жалостью. — Конечно твой, но он неправильный, понимаешь? — спокойным голосом, словно разговаривал с душевно больной, произнёс парень. — Откуда ты можешь знать, что правильно, а что нет?! — Хон, ты вообще себя слышишь?! — вновь взревел он и сильно тряхнул меня за плечи. — Говоришь полнейший абсурд!       Его лицо постепенно стало расплываться от слез, застилающих мой взор. Но я усиленно старалась их сдерживать. — Я прекрасно понимаю, что говорю и что делаю, отпусти, — уже тише пробормотала, всё ещё пытаясь вырваться.       Чонгук некоторое время смотрел мне в глаза, а потом прикрыл их и выдохнул. — Хорошо, отпущу. — Он убрал руки с моих плеч.       Сглотнув, я развернулась и вновь ступила к перилам, решив довести начатое до конца. — Не знаю, что ты там себе навыдумывала, но я точно уверен, твой отец хотел бы, чтобы ты жила, — внезапно произнёс Гук.       Руки уже держались за холодные перила, но я всё медлила. Последние слова Чонгука зацепились за моё сознание.       «Твой отец хотел бы, чтобы ты жила», — звенело в ушах.       Не в силах перелезть через ограждение, я, дрожа всем телом, медленно опустилась на корточки. Мои плечи стали содрогаться от рыданий, а слезы, что я пыталась сдержать, скатывались по щекам.       Чонгук подошёл ко мне и уже через мгновение, словно пушинку, взял на руки и крепко прижал к себе. Тепло. Очень тепло. Я прильнула ближе к нему и почувствовала, как обмякаю в его руках. — Дурочка, — прошептал он и нежно поцеловал меня в лоб. — Я отвезу тебя домой. Самое трудное ждёт впереди. Сейчас тебе необходимо просто поспать и набраться сил.       «Самое трудное…» — в тот момент я не придала большого значения его словам. Всё поняла лишь на следующий день.

* * *

      Похороны. Сколько раз не повторяй это слово, не поймёшь, насколько оно страшное, пока сам не пройдёшь через этот ужас. В тот день я выплакала все слезы. Но даже после не смогла успокоиться и плакала уже без слез. Боль, с которой мне пришлось столкнуться, не сравнить ни с какой физической болью.       Многие близкие друзья папы пришли проводить его в последний путь и поддержать меня. Явилась даже мама, с заплаканным лицом и печальным взглядом. Не знаю, было это искренне или просто актёрская игра, на тот момент мне было всё равно. Чонгук всё это время был рядом и помогал всем тем, чем смог. Джиён, Хосок, Мивон, даже Юнги и Миын, хоть и с опозданием, но пришли поддержать и выразить соболезнования. Это многое значило для меня. Благодаря им, я смогла пережить этот день.       Но дальше… Юнги и Ми не могли долго оставаться в Корее из-за учёбы. Они бы и рады, но я не могла эгоистично держать их возле себя, и сама же посадила на самолёт, убедив, что самостоятельно со всем справлюсь.       Но, конечно же, это было неправдой. Следующие несколько недель прошли скверно, в безутешном горе. Я всё больше впадала в депрессию и уходила в себя, отталкивая близких мне людей. Перестала ходить на работу, на улицу. Когда не стало папы, всё потеряло смысл. Пустота и ужасная боль в груди не давали покоя ни на секунду. Ночью боль уходила, но вместо неё снился ночной кошмар — авария трёхлетней давности. Я просыпалась от собственного крика, мокрая от пота и слез. Подолгу не могла уснуть, а как только засыпала — кошмар начинался сначала. И так каждую ночь. Дошло до того, что я боялась спать. Стоило закрыть глаза, и страшная картина вставала передо мной в кошмарном сне. Затем пропал аппетит. За день могла съесть лишь ломтик хлеба и выпить стакан воды. Желудок большего не требовал. Иногда бывал жар, сопровождающийся рвотой. В такие моменты было хуже всего. Чувствовала себя больной и полностью разбитой.       Я настолько истощила свой организм, что даже не было сил подняться с кровати. Потеряла счёт дней, закрылась от всех, от кого только могла. В дверь множество раз стучали и звенели, но желания видеть кого-либо не было, и я попросту её не открывала. Рядом оставалась лишь Джиён, которая хоть как-то пыталась за мной смотреть. Каждую ночь она вскакивала с кровати и бежала успокаивать, как только слышала мои крики. Когда я ничего не ела, она старалась запихивать в меня еду, пусть даже я и упиралась. Сбивала жар и пичкала всевозможными таблетками, когда это было необходимо. Я всё не могла понять, почему она продолжала быть рядом, когда я с ней почти не разговаривала и просто игнорировала её присутствие.       Так всё продолжалось до того момента, пока в один день в спальню не вошла моя мама. Женщина обеспокоенно взглянула на меня, и её лицо исказилось от жалости. Она тут же подошла ко мне и взяла за руку. — Хон, доченька. Как ты могла довести себя до такого состояния?       В недоумении, я отдёрнула её руку. — Что ты здесь забыла? — прохрипела я, устремив на неё взгляд, полный ненависти.