Глава 48
27 июня 2018 г., 06:54
Аккуратно вылезала из ванны и обмоталась полотенцем. Сегодня я впервые хорошо выспалась. После того, как ночью пришёл Чонгук, мне больше не снились кошмары. Возможно это было из-за того, что рядом с ним я чувствовала себя защищённой.
Провела рукой по запотевшему зеркалу и посмотрела в отражение. Та самая измученная, худая незнакомка с печалью на глазах глядела на меня в ответ.
«Ненавижу тебя».
Холодные капли воды неприятно скатились по телу, возвращая меня в реальность. Вздохнув, я насухо вытерлась и буквально нырнула в огромную футболку Чонгука. Взглянув в отражение, ужаснулась своему виду.
«Жуть, висит на мне, как на тремпеле. Но ничего не поделаешь, ведь больше нечего надеть. Если бы только Чонгук был немного умнее и не свалил в чемодан вещи, которые Джиён отложила на стирку, то мне не пришлось бы носить его огромного размера одежду… Ах, точно, Джиён… Совсем забыла, я так и не извинилась перед ней. Джи ни в чём не была виновата, а я просто выплеснула на неё весь свой гнев. Не знаю, сможет ли она меня простить».
Я пересекла холл и вошла на кухню. Парень стоял у плиты и что-то помешивал в кастрюле. Он был в свободных пижамных штанах и майке, но даже так выглядел безумно привлекательно.
— С лёгким паром, — улыбнулся Чонгук, обернувшись через плечо.
— Спасибо, — сухо ответила ему.
— Садись, ешь, пока не остыло, — так же бодро произнёс он и продолжил копошиться у плиты.
— Я не хочу.
Чон тут же повернулся и укоризненно на меня взглянул.
— Хон, ты же в курсе, что это был не вопрос, а утверждение.
— Если я не хочу, ты меня не заставишь.
На его губах промелькнула ухмылка.
— Ошибаешься, я буду запихивать в тебя еду, пока ты вновь не наешь свои прелестные щёчки, — пожал плечами Чонгук и поставил на стол кашу.
— Меня уже тошнит от каш, — буркнула я.
— Просто сядь уже молча.
Парень надавил на мои плечи, и под тяжестью его рук мои колени подкосились, и уже через секунду я сидела на стуле. Вздохнув, я взяла ложку и угрюмо уткнулась в тарелку.
«И как мне есть, если я и вправду не хочу?»
— Вот же. Ведёшь себя, как маленький ребёнок. Дай сюда, — отобрав ложку, Чонгук сел напротив. — Если разучилась кушать, я тебя сам покормлю. Как там говорится? Точно! Самолётик летит, летит, и сейчас Хон в ротик залетит. А-а-а…
— Прекрати, — нахмурившись, смущённо произнесла я, но он не отстал.
— А-а-а, — продолжал тянуть и совать ложку с кашей мне в губы.
Всё же разомкнув их, я позволяю ему меня накормить.
— Вот молодец! — улыбнулся Гук.
— Ладно, я сама…
— На твоей тарелочке, рыженькая белочка. Чтоб была она видна, всё съедает Хон до дна. А-а-а, — всё не унимался он.
— Говорю, сама справлюсь, отдай! — злясь, я выхватила ложку, и парень тут же начал ржать. — Не смешно.
— Смешно.
— Нет.
— Да-да.
— Отстань.
Всё ещё улыбаясь, Чонгук встал из-за стола и, взяв свою порцию со столешницы, сел обратно.
— Хон, — уже спокойным тоном позвал он.
— Что?
— Помирись с матерью.
Его слова заставили напрячься. Я покачала головой и осуждающе прищёлкнула языком:
— И это мне говорит тот человек, который ни разу даже не удостоил собственную мать добрым взглядом.
— У меня совсем другая ситуация, — как-то равнодушно произнёс Гук.
Не надо было ему затрагивать эту больную для меня тему. С каждой секундой меня всё больше охватывал гнев и раздражение.
— Да? И какая же? — Я подняла на Чонгука самонадеянный взгляд.
— Она мне не настоящая мать.
— Тогда, где твоя мать? — бесцеремонно спросила я.
— Скончалась.
Всего одно слово, и я тут же пожалела о сказанном. Ярость куда-то улетучилась, и я поняла, что позволила себе слишком много. Парень смотрел куда-то в пустоту, его взгляд был исполнен болью, а лицо стало более суровым. В воздухе повисло тяжёлое удушливое молчание.
Наконец Чонгук заговорил:
— Мой отец никогда не любил маму, как она его. Их брак был лишь на бумаге, а я, был лишь «залётом по пьянее». Отец просто использовал маму. Она была наследницей одной из крупнейших компаний и только благодаря ей «Чонсон» стала корпорацией. Каждый раз моя мать прощала отцу всё: ругань, скандалы, унижения, иногда даже побои. Прощала и терпела, потому что любила, потому что думала, что и отец её любит. Но так было до того момента пока она не узнала, что у отца есть любовница и у этой любовницы уже был взрослый сын… — Парень замолчал.
Взгляд его стал непроницаемым, и я поняла, что сейчас услышу о чем-то ужасном. В комнате стояла напряжённая атмосфера и полная тишина. Я уже успела тысячу раз упрекнуть себя и пожалеть о своих словах.
— Мне было пятнадцать, когда я обнаружил тело своей матери в гостиной, — прервал тишину Чон, от чего я вздрогнула. — У неё было слабое сердце, которое не выдержало той боли, что причинил отец…
До этого Гук никогда не затрагивал тему о своей семье и никогда ничего о ней не рассказывал. Моё сердце сжалось от сочувствия и на глаза навернулись слезы.
— Прости, — дрожащим голосом выдавила я и по щеке скатилась слеза.
— Чёрт, ты снова плачешь из-за меня, — виновато проговорил Чон и, потянувшись через стол, лёгким движением пальцев смахнул слезинку. — Это ты извини. Не знаю, что на меня нашло. Тебе и так нелегко, а тут ещё я со своими семейными проблемами.
— Нет, не говори так. Тебе пришлось так же трудно, как и мне, но рядом не было такого человека, который утешил бы тебя, так же как и ты меня. И я благодарна тебе за то, что ты у меня есть, — грустно улыбнулась я и, протянув руку, нежно погладила его по щеке.
Губы Чонгука изогнулись в тёплой улыбке. Перехватив мою ладонь, он сплёл наши пальцы.
— Конечно, это хорошо, что ты поняла то, что я рассказал тебе вот так. Но я не совсем это хотел до тебя донести. Я хотел сказать, что пока у тебя есть такая возможность, выслушай свою маму, — с нежностью произнёс он.
Как бы я хотела сказать «нет», но эти искренние глаза, которыми на меня смотрел Гук, трогали до души, и я согласно кивнула.
— Я постараюсь.
— Чудненько, — довольно улыбнулся он и чуть отстранился от меня. — На сегодня хватит грустных историй. Теперь ешь.
— Угу.
Атмосфера на кухне вновь стала обычной. Всё оставшееся время мы ели в тишине. Я боялась сказать что-то лишнего, а Чон видимо что-то обдумывал. Пока я не могла съесть свою маленькую порцию, Чонгук в две ложки управился со своей большой, и встал из-за стола.
— Кстати, скоро доктор должен прийти, — сказал он, помыв посуду.
— Зачем?
— Тебя осмотрит. Ты сильно похудела, нет аппетита, иногда тебя тошнит…
— Прекрасная тема для разговора во время завтрака. Я тут и так запихиваюсь еле как, — покачала головой я, глядя на парня.
— Сейчас не об этом, — серьёзно произнёс Чонгук. — В общем, он просто тебя осмотрит. Если что-то выяснит, придётся ехать в больницу.
— Я не поеду, — проворчала, словно маленький ребёнок.
— Если надо, поедешь. Это не обсуждается, — отчеканил Гук и в это время в дверь раздался звонок. — Вот и он. Буквально ложечка осталась, давай быстрее, — он кивнул на мою тарелку, прежде чем пойти открывать двери.
Насупившись, я молча принялась доедать эту противную кашу.
«Не могу ничего сказать, потому что бессильна против него. Как же раздражает».
* * *
— Все симптомы говорят о том, что у вас гастрит, — заключил доктор после моего осмотра. — Но для более точного диагноза необходимо пройти полное обследование в больнице. Приподнявшись на локти, я взглянула на мужчину, желая выяснить, что это такое и лечится ли, но меня опередил Чонгук: — Это лечится? — Да, если проходить необходимый курс лечения, — что-то чиркая в своей планшетке, ответил доктор. — Необходимо сесть на диету номер пять, обильное питье и принятие определённых лекарств, каких, я написал вот здесь. Мужчина встал с дивана и протянул бумажку Чонгуку. Не знаю, с чего это доктор всё говорил Гуку, ведь болела здесь я. Но возражать и говорить что-либо не стала, и просто молча села на диван. — Хорошо, спасибо. — Парень поклонился в знак благодарности. — Пойдёмте, я вас проведу. Двое удалились, оставив меня одну, но ненадолго. Как только захлопнулась входная дверь, в гостиную вновь вернулся Чонгук, читая что-то на бумажке. — Хон, мне надо отлучиться ненадолго. Съездить в общежитие и забрать твои чистые вещи, по дороге в аптеку заехать, — наконец произнёс он, взглянув на меня. — Ты собираешься ехать на машине? — Но не пешком же, — беззаботно хмыкнул тот и вышел. В голове сразу всплыл сегодняшний ночной кошмар. Вспомнив его, я нахмурилась. Предчувствие чего-то плохого охватило меня и я, тут же вскочив с дивана, побежала за Чонгуком. — Гук, — позвала, ворвавшись в спальную, но наткнулась на переодевающегося парня в одних боксёрах. — Ой, прости. — Я тут же поспешила отвернуться. От увиденного, лицо покрылось лёгким румянцем, а внутри появилось знакомое чувство, которое я не испытывала уже долгое время. — Ничего. Что-то хотела? — спокойной проговорил он, как ни в чём не бывало. — Ты… ну… Можешь не садиться сегодня за руль? — заикаясь, сказала я, всё также стоя спиной к нему. — Почему? — Просто, я беспокоюсь. Чонгук подошёл ближе и, развернув к себе, взял за руки и пристальным взглядом посмотрел на меня. — Хон, не переживай, я опытный водитель. Даже в нетрезвом виде вожу закрытыми глазами. На нём уже были надеты штаны и накинута всё ещё не застёгнутая рубашка. Моё лицо обдало жаром. Всё же я ещё не привыкла видеть его таким. Не привыкла, но высвободившись, руки сами по себе, потянулись застегнуть его рубашку. — Знаю. Но у меня плохое предчувствие, — произнесла я, продевая каждую пуговицу. Парень некоторое время просто молчал, глядя на меня, а затем кивнул: — Хорошо. — Обещаешь? — уточнила, справившись с последней пуговицей. — Обещаю. Я протянула ему свой мизинчик. — Только и ты мне пообещай, — прежде чем протянуть в ответ свой палец, добавил он. — Что? — Вчера, убираясь в твоей комнате, прихватил с собой один конверт. Он лежит в верхнем ящике тумбочки возле кровати. Обещай, что прочитаешь то, что внутри. «Чёрт, снова за своё», — промелькнуло в голове. Конечно же, мне хотелось выяснить, зачем и для чего он вообще взял этот чёртов конверт, но вспомнив о сне, я кивнула. — Ладно. — Тогда договорились, — наконец Чон закрепил мой мизинец своим.* * *
Проводив Чонгука, я вернулась в спальню и, отодвинув ящик комода, взяла оттуда помятый конверт. Он напомнил мне о последней встрече с матерью и в груди неприятно кольнуло. «Закрыт. Значит, Чонгук его не открывал». [Для атмосферы трек Bily Acoustie — Monochrome] Дрожащими руками я распечатала его. Внутри оказалось ещё два небольших конвертика. Один — пустой без надписей, другой с надписью: «Моей любимой доченьке». Почерк я сразу же узнала и к глазам тут же подступили слезы. Прикрыв рот рукой, я всхлипнула. — Не может быть… — прошептала, глядя на этот маленький конверт. Раскрыв бумагу, я стала читать со слезами на глазах. «Привет, мой маленький цветочек, Сухон. Не знаю, сколько тебе сейчас лет, семнадцать, девятнадцать, а может даже тридцать, но то, что ты читаешь это письмо, значит одно — меня больше нет рядом. Думаю, мне понадобится около ста таких листов, ведь я столько хочу тебе сказать. Но, к сожалению, я должен уместить всё на этом небольшом листе бумаги. Ты, скорее всего уже знаешь о моей болезни. Прости, что так долго скрывал от тебя, прости, что попросил твою маму ничего тебе не говорить. Не вини её ни в чём. Всё, что она делала, было по моей просьбе. Я не хотел, чтобы ты знала о моём недуге, и каждое утро просыпалась с мыслью: «Жив ли ещё мой папа?», а засыпала с мыслью: «Сколько ему осталось?». Я хотел провести с тобой как можно больше времени, чтобы у тебя осталось много воспоминаний обо мне, и ты с улыбкой вспоминала эти счастливые моменты. Надеюсь, у меня это получилось. Наверное, даже словами невозможно описать насколько сильно я люблю тебя и твою маму. Вы те два человечка, за которых я готов отдать собственную жизнь, лишь бы вы жили счастливо. Вы те два человечка, кем я дорожу больше всех на свете. Именно поэтому я хочу, чтобы, когда меня не станет, вы жили вместе без ссор и обид, поддерживая друг друга. Да, твоя мама сделала много ошибок, но ты не должна на неё обижаться, ведь она твоя мама, её никто не заменит, и чтобы не случилось, она всегда будет оставаться твоей матерью. Береги и цени её, как никого другого. Хон, моя единственная любимая доченька, не забывай также о себе и следи за своим здоровьем. Хорошо кушай, никогда не отказывай себе в еде и не сиди на диетах. Хорошего человека должно быть много. Занимайся спортом, ведь спорт — это одна из основ здоровой жизни. Никогда не связывайся с плохой компанией, не кури, не пей и не принимай наркотики. Вот же, да что я говорю, ты никогда этого не сделаешь, ведь ты моя умничка. Учись прилежно и поступи в хороший университет, чтобы в будущем работать на высокооплачиваемой должности. Никогда не обращай внимание на чужое мнение и, несмотря на то, что тебе ответят или скажут ты ни в коем случае не должна обижаться или вешать нос. Ты должна быть сильной девочкой, ведь ты моя доченька. И наконец, влюбись в красивого и надёжного мужчину, который будет также любить тебя в ответ. Выйди замуж и роди красивых детишек. Живи так, чтобы потом не жалеть ни о чём. Живи и просто наслаждайся жизнью, ведь кто бы что не говорил, жизнь сама по себе прекрасна. Сейчас меня нет рядом и зная тебя, ты, наверное, сидишь, плачешь и винишь во всем произошедшем только себя. Но я хочу сказать тебе, цветочек мой, в том, что произошло, нет ничьей вины, а тем более твоей. Когда-нибудь каждый покинет этот мир и этого никому ещё не удавалось избежать. Не вини себя ни в чём, не грусти, не плачь, не печалься, ведь сейчас я смотрю на тебя с небес и мне самому грустно видеть тебя такой, а ещё печальнее от того, что не могу обнять и утешить. Не плачь, дорогая, ведь каждая твоя слеза, словно дорогая жемчужина. Хоть меня больше нет рядом с тобой, ты должна жить дальше и знать, что я в твоём сердце. Никогда не забывай, цветочек мой, что я люблю, и буду любить тебя всегда, ведь я твой папа…» Прочитав письмо, я дрожащими руками сложила его в конверт и, прижав к груди, зарыдала. Слёзы без остановки скатывались по лицу. Не знаю, были это слезы счастья или горя, но я определённо почувствовала облегчение где-то внутри. Будто крепкие цепи рухнули, и больше не сковывали сердце, и на душе стало немного легче. «Я тоже люблю тебя, пап».* * *
Когда уже немного успокоилась, я аккуратно положила письмо отца возле себя и посмотрела на второй конверт. После отцовского письма мне совсем не хотелось читать письмо мамы. Прочитав, я боялась потерять то чувство лёгкости, что испытывала. Чуть помедлив, я долго сомневалась, стоит ли? Но вспомнив обещание, данное Чону и слова написанные отцом, я развернула бумагу и принялась читать… «Здравствуй, Сухон. Я и не надеялась, что ты прочтёшь это, но, видимо, ты всё же решилась. Я не могу рассказать тебе это в лицо, ведь ты и слушать не станешь, поэтому лишь так я смогу объяснить тебе всё, чтобы убрать недопонимания между нами. Не знаю, с какого момента ты начала меня ненавидеть. Наверное, с самого детства, когда я тебе не уделяла должного внимания и не была той матерью, которую ты бы себе хотела. Я искренне прошу, прости меня. Я жалею об упущенном времени, но тогда по-другому не могла, ведь вся наша семья держалась на моей зарплате. Я хотела, чтобы ты в детстве могла позволить всё, что хочешь — новые вещи, игрушки, сладости, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Только поэтому я старалась заработать как можно больше и всё свободное время только и делала, что работала. Но это была моя самая большая ошибка, которая отдалила нас друг от друга. Самое главное, о чём хочу рассказать — это болезнь твоего отца. На самом деле твой отец впал в кому не из-за аварии, а из-за четвёртой стадии рака головного мозга. Я не рассказывала тебе об этом и попросила врачей также ничего не говорить, поскольку это была последняя просьба твоего отца. Он попросил меня не рассказывать тебе, пока его не станет. Не знаю, зачем ему это было необходимо, но я просто молча сделала так, как он сказал. Ты говорила, что я никогда не любила вас с папой. Но для меня вы всегда были самыми дорогими людьми. И в один момент, я почти потеряла вас обоих. Те дни в больнице, после аварии, были самыми ужасными в моей жизни. И после, когда ты уже очнулась, я всё равно не находила себе места. У меня долгое время была депрессия, но показать тебе это не могла, поэтому одевала непроницаемую маску равнодушия. Я долгое время посещала психолога и сидела на успокоительных и снотворных. Твой отец всё никак не просыпался. Для меня эти три года были полны надежды, что настанет день, и он всё же очнётся. Я оплачивала все операции и больничные счета, набрала несколько кредитов и продолжала ждать чуда. Однако этого чуда так и не произошло. Пару месяцев назад мне сообщили о том, что он уже никогда не очнётся и для поддержания его жизни на ещё несколько месяцев, доктора могли сделать только очередную дорогостоящую операцию. Не знаю, что на меня тогда нашло. Хоть не было средств, я должна была их найти, я должна была верить в чудо до конца. Но в один момент, я просто перестала надеяться и опустила руки. И это была моя очередная ошибка. Именно тогда, думаю, между нами образовалась ещё большая пропасть. Ты явно хочешь узнать, о молодом парне, по твоим словам, ухажёре. Не знаю, расстроит тебя это или нет, но между нами никогда не было никаких отношений, кроме как деловых. Этот парень был молодым профессором, который приехал в Корею из-за границы, чтобы дать несколько лекций в нашем университете. Меня назначили ответственной за его пребывание в Сеуле, перечислили деньги и велели поселить в престижный отель. В тот же день, позвонили из больницы и сказали, что необходимо провести дорогостоящую операцию твоему отцу. Мне не хватало как раз той суммы, что была на карте, для оплаты отеля этому парню. У меня был выбор, от которого зависело моё будущее и жизнь твоего отца. Прежде чем потратить сумму на карте, я решила поговорить с тем парнем. К счастью он оказался хорошим человеком, который с пониманием отнёсся к моей ситуации и согласился пожить у нас дома, и ничего не рассказывать ректору университета. Я не смогла тебе ничего объяснить, поскольку привела этого молодого профессора в дом ночью, когда ты уже спала. Решила перенести разговор на утро. Но на следующий день ты застала его выходящего из моей спальни, прежде чем я всё объяснила. Ты напридумывала себе всякого, даже не поговорила со мной и просто сбежала. Я собиралась тебе всё объяснить, но меня остановил звонок доктора Кима. Он сказал, что у тебя сложный период, и чтобы пройти через него, тебе необходимо кого-то ненавидеть. Если такого человека нет, то ты возненавидишь себя и дальше, это могло закончиться чем-то очень плохим. Узнав об этом, я решила ничего тебе не говорить и взять на себя всю твою ненависть. И это вправду подействовало. После того случая ты пошла на учёбу и вновь продолжила жить, как и раньше. Но только всем сердцем ненавидя меня. Что насчёт твоего друга Хосока, признаюсь честно, мне с самого начала не нравился этот парень. После того, как ты стала с ним общаться, ты изменилась, стала более раздражённой и развязной. То, что я собираюсь сейчас написать, будет для тебя шоком, но, к сожалению, такова правда… Ты ведь помнишь, что я всегда избегала разговора о виновнике аварии? Я делала так, потому что за рулём машины, по вине которой произошла авария, был твой друг Хосок. Я не знаю всех подробностей, почему и как это могло произойти, это узнаешь от него сама. Но вся ирония в том, что он совсем не пострадал в той аварии и отделался лишь небольшой царапиной. Его семья оказалась очень влиятельной. Глава этой семьи мог с лёгкостью разрушить всё, что у меня осталось, если бы я не забрала заявление из полиции и не подписала договор о перемирии сторон. Взамен мне вручили крупную сумму, но эти все деньги полностью ушли на лечение твоего отца. Я стала ещё больше ненавидеть этого парня и его семью. Когда ты очнулась, я не знала, как тебе обо всем рассказать. Но судьба так сложилась, что, очнувшись, ты уже не помнила этого человека. И тогда я решила, что для тебя будет лучше вообще о нём не вспоминать. Я сказала ему исчезнуть из твоей жизни. Также всем, кто знал о вашей дружбе, тоже запретила говорить правду. Хон, дорогая, я совершила достаточно глупых ошибок, но из-за них, я не хочу потерять тебя. Теперь ты знаешь всё, и только тебе решать, верить мне или нет, простить или возненавидеть ещё больше. Я соглашусь с любым твоим решением и буду продолжать любить тебя. Мама». На этом письмо закончилось. Однако всё, что было написано, никак не укладывалось у меня в голове. Всего за несколько минут, я узнала столько, что просто не могла ничего понять. В голове крутилось так много мыслей. Я пыталась собрать по фрагментам всё с самого начала так, как всё описала мама в письме. Но множество голосов и событий смешались в один огромный ком и никак не складывались в одну картину. Шум в голове, учащённое сердцебиение и неприятный звон в ушах. Внезапно за окном раздался грохот грома, и я вздрогнула. Все голоса вмиг утихли, и я тут же пришла в себя. «Дождь начинается. У Чонгука даже зонта нет. Интересно, как он без него доберётся?» — забеспокоилась я, взглянув в окно. [Для атмосферы трек Gaho — Stay Here] Почерневшее небо от туч и поблёскивающие на нём молнии, лишь ещё больше пугали. Мгновение, и по окну застучали тяжёлые капли дождя. Неожиданно раздался рингтон моего телефона. Я удивлённо оглянулась, пытаясь понять, откуда доносится звук. Мой чемодан. Как только встала с кровати, голову пронзила боль. Справившись с ней, я медленно подошла к чемодану и дрожащими руками достала из него звенящий телефон. На экране высветилось «Чонгук». — Алло. — Здравствуйте, вам звонят из больницы Ханга́н. Владелец этого телефона попал в аварию и сейчас находится в реанимации. Как его опекун, вы должны немедленно явиться в больницу… Оцепенев от ужаса, я почувствовала, как внутри всё наливается каменной тяжестью. Девушка по ту сторону продолжала что-то говорить, но вместо её голоса я слышала приглушённый шум. В глазах помутилось, а к горлу подступил неприятный ком. — Алло? Алло? — донеслось до моего сознания сквозь туман. — Д-да, я с-сейчас приеду, — дрожащим голосом выговорила я, прежде чем телефон выпал из рук. Произошедшее казалось до боли знакомым. Меня всю затрясло. По щекам вновь побежали слезы. На лице выступил холодный пот. Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот сломает мне ребра. Резко вскочив с кровати, я подбежала к шкафу и дрожащими руками открыла его. Вместо привычных мне полок с вещами, внутри оказалась целая гардеробная комната с множеством отделений. На секунду я растерялась, но спохватившись, зашла внутрь и стала проверять каждую полку. Быстро найдя во всем этом отдел со спортивными костюмами, я схватила один, и побежала в коридор, на ходу натягивая его на себя. — Хон? Куда это ты так быстро собираешься? — внезапно отвлёк меня от процесса одевания знакомый голос, и я, вздрогнув, подняла ошарашенный взгляд. У входной двери стоял он. Весь мокрый и с сумками в руках, Чон так же удивлённо глядел на меня. «Видение? Я сошла с ума?» — пронеслось в голове. Не веря собственным глазам, я ринулась к нему. Настигнув парня, обхватила его влажное лицо ладошками и, поднявшись на цыпочки, прильнула к губам. «Тепло…» Нет, это не видение. Это парень из плоти и крови. Почувствовав огромное облегчение, я чуть отстранилась. По-прежнему стоя к нему слишком близко, я чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Всего мгновение, Чонгук бросил сумки и, притянув к себе за талию, вновь впился в мои губы. Немедля, я обхватила его шею и, прикрыв глаза, позволила углубить поцелуй. Каждое движение его тёплых губ и языка отдавались приятным теплом по всему телу. Мы оба ощутили неудержимое желание друг друга. Парень слегка меня приподнял и прижал к стене. Его поцелуй стал более требовательными и чуть грубоватым. Он жадно растягивал каждое движение, будто желая продлить этот момент. Прерывистое дыхание обоих, воздух становился невыносимо горячим, а лёгким критически не хватает воздуха. Его руки забирались под мою футболку, но стоило им коснуться моей кожи, как я вздрогнула, и по телу пронеслось множество мурашек. Внезапно Чонгук резко остановился и, опустив меня на пол, подался назад. Тяжело дыша, он навис сверху и прикрыл глаза. — Извини… — на выдохе сказал он. — Всё… в порядке, — еле выговорила я, жадно глотая воздух. — Это было довольно неожиданно и… приятно. Но с чего бы это? — уже спокойно спросил Гук, удивлённо на меня глядя. — Я… мне… — Всё никак не могла ничего сказать, тяжело дыша. — Что? Тебе снова снился кошмар? — никак не понимал парень. Я отрицательно покачала головой и, глубоко вздохнув, перевела дыхание. — Хон, не пугай меня. — Чон недоуменно смотрел, совсем не понимая причины случившегося. — Мне звонили с твоего номера, сказали… Сказали, что ты попал в аварию и… Сказали приехать в больницу… Я испугалась и уже собиралась выходить, но тут ты… Поэтому, думаю, кто-то просто пошутил, — запинаясь объяснила я, всё ещё тяжело дыша. Чонгук с облегчением выдохнул. — Но, что за бессердечные так шутят? Я… так испугалась, — произнесла дрожащим голосом, а на глазах вновь выступили слезы. — Боже, Хон, доверчивая ты моя, — с нежностью сказал парень и притянул меня к себе, заключая в объятия. — Ты доверяешь всем, но только не мне. Как я мог нарушить обещание, данное тебе? Глупая. Меня подвёз мой недобрат и телефон свой забыл у него в машине, — прошептал Гук, щекоча мне шею дыханием. — У Хосока? — так же шёпотом спросила я. — Да. Я умиротворённо прикрыла глаза, ближе прижавшись к Чонгуку. Отчётливо слышать его сердцебиение, чувствовать его тепло и защиту в объятиях, наверное, это то, что мне было так необходимо. Не знаю, что было бы, потеряй я его. Даже думать об этом не хотелось. — Чёрт, рыжий! — внезапно как-то испуганно выпалил Чонгук и резко отстранился от меня. Я непонимающе подняла голову и посмотрела на Чона. Лицо парня побледнело, а в глазах промелькнул страх. — Хон, мне срочно надо в больницу.
