Ультиматум Гидромета

      Карыча жара, естественно, тоже решительно не желала обходить стороной. В своём доме-музее артист-пианист чувствовал себя варёным раком. Подрастерял малость форму, сокрушался ворон. Раньше, бывало, и в жару, и в холод надеваешь рюкзак и идёшь себе, куда сердце велит да ноги несут. Только успеваешь по сторонам смотреть, «Катюшу» напеваешь». Да и по Сахаре ему довелось пройти не в самый дождливый сезон… А теперь чуть сквозняк потянул — уже плетёшься к Совунье за мазью от боли в спине, на улице сорок градусов — а печёшься как внутри вулкана. Но всё-таки Кар-Карычу повезло больше. Третьего дня он нашёл на дороге странный пульт, который на всякий случай прибрал себе — глядишь, и хозяин объявится. Знаменитым методом тыка, понажимав несколько кнопок, ворон, сам того не ожидая, призвал прямо к себе домой Железную Няню. Теперь заботливый робот ухаживала за путешественником, обмахивая его веерами, обливая водой и укрывая от палящего солнца. Конечно, это не спасало ворона от того зноя, которым славилась последняя неделя. Но всё-таки стараниями Няни Карыч ещё не потерял рассудок от страшнейшей жары. Сейчас ворон лежал на подушках в своём доме и ловил мимолётные обрывки ветерка, вызываемого веерами Няни. Он пытался задремать, что в такую жару ему никогда не удавалось. Кар-Карыч перепробовал все свои фирменные способы: сначала считал слонов, потом баранов, пробовал даже чух-чухать, но всё безрезультатно. Ему казалось, что его сон — это поезд. Вот он уже получил в кассе билет, стоит на платформе и дожидается поезда. Но стоит ворону заслышать желанные гудки и скрип тормозов, как что-то его тут же отвлекает, и поезд уходит дальше… Приходилось всё начинать сначала. Но вот долгожданный вагон — стоит прямо перед ним, с распахнутыми дверями дожидаясь своего пассажира. Но только тот протянул лапу на перрон, локомотив отправляется. Насилу запрыгнув в отходящий вагон, Карыч, усталый, но довольный, идёт по коридору в поисках своего купе. — Минуточку! — окрикивает его чей-то голосок. — Гражданин, билетики предъявляем! — Пожалуйста, — протягивает ей бумажки Карыч. — И что вы мне дали? — возмутилась вдруг проводница. — Вы что, издеваетесь? Это билет в театр на «Грозу»! — Что? — изумился ворон. — Подождите, это какая-то ошибка! Я… — И совершили её ВЫ! — резко оборвала его кондукторша. — Уважаемый, вы что спите? Проснитесь сначала, а потом и поезжайте хоть на Северный полюс! Никогда ещё Кар-Карыч не был так близок к провалу! То есть, это провал никогда не бывал так низок! Бедному ворону показалось, что весь поезд издевательски вторил строгой проводнице «Проснись! Проснись! Проснись!». Не выдержав унижения, гордый артист выскочил в тамбур, закрыл глаза и вылетел из несущегося поезда! Сейчас столкновение с асфальтированной платформой решит все его проблемы… Но вместо твёрдого асфальта бедняга встретил что-то мягкое! От удивления ворон даже глаза открыл. — Лосяш? — подскочил на месте Кар-Карыч. — А где поезд? — Что? Друг мой странствующий, вы просто задремали, — успокоил его лось, — причём, достаточно крепко. — Ты что, бежал? — удивился ворон. Лосяш еле держался на ногах и дышал через раз. — Да, — кивнул учёный, плюхаясь на подушки рядом с другом, — просто не знаю, откуда силы взялись. Но сейчас не об этом. Я хотел вас спросить кое о чём… Вы не уделите мне минутку? И, получив согласие, учёный начал свои догадки. Начал он издалека, а потом уже, увлечённый своей идеей, не заметил, как выложил ворону всё до мельчайших подробностей, вплоть до его пробуждения Совуньей. Закончив рассказ, Лосяш шумно выдохнул и ожидающе уставился на собеседника. Кар-Карыч подумал с минуту и наконец, ответил: — Боюсь, коллега, сейчас тот редкий случай, когда ты обратился не по адресу. Ответ мой будет до неприличия очевиден: конечно, задумывался. Каждому в голову рано или поздно приходит эта философская мысль, и тут уже каждый сам решает, как с ней поступить. Можно отогнать её от себя, как назойливую муху, и забыть о ней навсегда. А можно немедленно взяться за эту идею, потому что она охватывает тебя с ног до головы так, что ни о чём другом ты уже думать не можешь! Мы с тобой, разумеется, из этого неугомонного разряда. Я мучил себя этой мыслью долгие годы, она буквально грызла меня изнутри, не давая спокойно жить. — И к чему же вы пришли? — выпучил глаза рогатый учёный, готовый сейчас отдать за ответ друга всё что угодно: телескоп, душу, да хоть рога! — Я путешествовал по миру в поисках разгадки, наблюдал уникальные природные явления, изучал древние цивилизации, их культуру, знания. Я проводил в библиотеках столько, что друзья уже посмеивались надо мной, мол, у меня роман с библиотекаршей! — Ну, и как она?! — Довольно милая, добрейшей души женщина. Но ты пойми: мне было лет 20, а ей 55! А тебе зачем? — Да не об этом я! — вскочил на ноги учёный. — Как разгадка? Что вы, в конце концов, выяснили? — Я работал, не покладая крыльев, день и ночь, забыв о сне и еде! — размахивая руками, кричал ворон. Но вдруг, он резко опустил крылья и, вздохнув, тихо прибавил. — Но каждый раз, когда я приближался к ответу, он ускользал от меня. Я говорил себе, что у меня ещё недостаточно знаний. Тогда я снова хватал чемодан, покупал самые дорогие билеты и продолжал колесить по миру. Но и тогда, и сейчас я понимал одно — человечество ещё не владеет теми знаниями, которые приведут их к разгадке этой великой тайны! Заметив, что он уже не сидит, а взволнованно ходит по дому, Карыч примостился обратно в своё ложе и вытер пот со лба. — Но-о-о, — растерялся Лосяш, усаживаясь рядом, — ведь та ночь… Ливень, легенды, Лунный Ворон… Мне казалось, тогда я собственными глазами видел соприкосновение с самой природой. Карыч открыл клюв, чтобы возразить другу, но не нашёлся, что ответить, и закрыл клюв обратно. В доме воцарилось молчание. Тишину нарушал лишь монотонный скрип механизма Железной Няни, по-прежнему мерно размахивающей опахалами. Друзья понимали, что думают об одном и том же, но оба не решались продолжить беседу. Наконец Кар-Карыч нехотя поднялся с пола и побрёл к своему старинному комоду. Сколько интереснейших воспоминаний и историй хранил этот комод! Вот и снегоступы из Гренландии, а вот, пожалуйста, и знаменитая ангольская (или монгольская) шапка. А вот эти прожжённые розовые панталоны Лосяш точно где-то видел, но как не старался, не мог вспомнить, где именно. Условившись с самим собой спросить про них в другой раз, учёный продолжал покорно ждать своего коллегу. — О, да вот же он! — раздался вдруг радостный голос ворона. Вскоре и сам Кар-Карыч предстал перед другом в индейских перьях и с бубном. Поймав удивлённый взгляд Лосяша, путешественник осторожно спросил: — Надеюсь, я тебя правильно понял, дружище, и не зря так вырядился. — Как никогда правильно, шаман вы наш практикующий, — улыбнулся тот, — отсюда и моё изумление. — Значит, план такой, — улыбнулся Карыч другу в ответ, — я вспоминаю обряд вызова дождя и пытаюсь его выполнить… — А я в это время пытаюсь зафиксировать что-то, что подтолкнёт нас к разгадке этой тайны, — подхватил Лосяш. — Я думаю, это некие волны, вспышки… — Отлично, — подытожил ворон, — я так понимаю, тебе нужно подготовить какую-то аппаратуру — отправляйся. Но помни: это дело тонкое — магия технику не любит, так что за сохранность её я не отвечаю. Ну, а я пока буду готовиться к ритуалу. Сам понимаешь, дело серьёзное, ответственное. — Конечно-конечно, — отозвался лось. — Вы не возражаете, если я заберу у вас Железную Няню? Получив пульт, Лосяш нажал пару кнопок и повертел рычагом — Няня сняла со своей «головы» огромный розовый чепчик, в который, словно в люльку, забрался учёный. Через три минуты робот домчался по жухлой траве до железного дома своего создателя. Выскочив из своего «седла», лось зашёл в ангар. Передатчик, как он и ожидал, ещё работал, игриво подмигивая лампочками. Лосяш взял рацию и, вертя колёсиком, заговорил: — Пин, приём! Приём, приём…