Ультиматум Гидромета

       Пин очень хорошо помнил тот день… День, который в календаре его жизни мог стать последним…

***

Начинался он довольно безобидно и не предвещал беды. На днях изобретатель побывал у Совуньи, которая напоила его отличным прохладительным чаем с мятой, а после — успокоительной настойкой. От напитков Пин смог за последние три дня наконец-то нормально заснуть — до этого страшная жара не позволяла морозолюбивому механику уснуть. Но сейчас сон его был крепким, в голову, как мотыльки на свет, слетались интересные и необычайные мысли, а мозг показывал красивые яркие сны. Вот он выписывает невероятные фигуры на своём гидроплане, ловя восторженные взгляды зрителей. Ас пролетает прямо над их головами под вспышки фотокамер и аплодисменты публики. Но вот сон сменяется другим, и вот Пин уже принимает гостей у себя во дворе. На столе красуются различные угощения, а друзья наперебой рассказывают друг другу что-то настолько лёгкое, тёплое и отвлечённое, что хочется даже не вникать в суть, а просто откинуться на спинку стула и наслаждаться чудесным вечером. Но стоп… В том-то и дело, что сейчас… день? Светит яркое солнце, кричат чайки, а сам пингвин сидит ни на каком не стуле, а в уютном шезлонге. Друзья загорают на горячем песочке, купаются и плескаются. Вскочив с лежака, Пин сам забегает в воду и с плеском выныривает около Нюши. Свинка вздрагивает от неожиданности и наигранно дуется. Вдруг откуда ни возьмись, появляются Крош и Ёжик с водяными пистолетиками и обстреливают механика струями холодной водой. Пин, смеясь, выбегает от преследователей, но словно из-под земли вырастает Копатыч с ведром воды и окатывает пингвина с такой силой, что тот падает на песок и… просыпается в своём холодильнике. Сон выдался таким замечательным, что кажется, будто Пин ещё там, на пляже! Там где жарко и мокро! Вдруг изобретатель не без удивления обнаружил, что ему действительно и жарко, и мокро. Наконец, полностью проснувшись, он заметил, что весь снег и сосульки с его холодильника таинственным образом исчезли, а сам он лежит в огромной луже. «О, майн готт!» — только и успел подумать Пин перед тем, как прийти к очевидному выводу — холодильник сломался. Требовался срочный ремонт, и хозяин поломанного агрегата не раздумывая вылез из-под насквозь мокрого одеяла. В какой-то степени изобретатель даже обрадовался появившейся работе. Да только тело его решительно не поддерживало — как только трудолюбивый лётчик вскочил на ноги, те сразу подкосились, крылья обмякли, и пингвин с размаху налетел прямо на дверцу холодильника. От удара дверца несчастного «койкоместа» открылась, и Пин вывалился наружу. «Вас ист дас?» — воскликнул он, не на шутку испугавшись. И было из-за чего — механик 5 раз пытался подняться, но каждая попытка заканчивалась одинаково — падением в лужу. Ошалело бормоча что-то на родном языке, Пин кое-как поднялся и, шатаясь, вышел на улицу. К его великому огорчению, неумолимая жара и на четвёртый день не умерила свой пыл ни в одном из возможных смыслов. Знойные лучи опалили кожу пингвина, и он упал на горячий песок. Силы покидали изобретателя, вслед за ними понемногу уходило и сознание… Но Пин знал, что оставаться здесь для него сейчас означало попрощаться с жизнью навсегда. Собрав волю и остаток сил в кулак, он встал и, спотыкаясь на ровном месте, поковылял в ангар. Но пройдя таким образов пару шагов, пингвин почувствовал, что его голову сжали невидимые тиски, в голове всё смешалось, а в глазах поплыло. Пин падал… Но всё никак не мог упасть. Он как будто проваливался в бездонную пропасть. Как бывалому лётчику, Пину было не привыкать к таким ощущениям — собственно, сейчас он был, как рыба в H2O. Может быть, поэтому пингвин обнаружил себя в кабине своего гидроплана. Точно: вот штурвал, вот датчики, кнопки. Не хватает, как всегда, лишь самой важной детали — сейчас это рычаг катапультирования, главное и зачастую единственное спасение в заглохшем самолёте. Изобретатель уже приготовился, что называется, поцеловать землю, но она, как любая порядочная девушка, на первом свидании целоваться не желала и постоянно отдалялась от гидроплана. Из рубки вдруг раздался знакомый голос: — Пин, очнитесь! Друг мой… Пока Пин анализировал ситуацию, на месте рубки вдруг возник заветный рычаг. Пилот, не задумываясь, выдернул его, после чего мгла мгновенно рассеялась, а кабина гидроплана обратилась в песок. Рядом стоял Лосяш, чему Пин совершенно не удивился. Быть может, он ещё во сне узнал его голос, хотя вероятнее, что на удивление у него уже просто не осталось сил. В полуобморочном состоянии изобретатель объяснил своему рогатому другу о своих планах: оказывается, он уже давно подумывал спуститься под воду на своей жёлтой субмарине. Теперь же, когда дальнейшее его пребывание на поверхности становится просто невозможным, он решил погрузиться немедленно до тех пор, пока не спадёт этот зной. Давалось это ему довольно плохо — слова не складывались в предложения, а язык отказывался шевелиться, как будто бы ему вкололи заморозку. Пингвину казалось, что его мозг растаял вместе с сосульками из его холодильника. Наконец собрав то, что ещё не успело растаять, механик заключил: — В ангаре находиться передатчик. Я буду прослушивать его постоянно. Я надеюсь, вы предупредить меня, когда этот жара закончиться, йа? Абер если вам несложно, конечно, — скромно прибавил он. Лосяш стоял совершенно ошеломлённый — он всегда поражался гениальности своего друга, но сейчас его восхищению не было предела. Из последних сил держась, чтобы не потерять сознание, Пин разработал целый план по своему спасению. Поддерживаемый учёным, Пин добрался до пузатой подлодки, с каждым шагом всё больше и больше клонясь к земле. Из последних сил взобравшись по трапу, пингвин ловко запрыгнул внутрь, задраил люки и медленно опустился. Он не видел, как Лосяш ещё долго смотрел ему вслед, смахнув даже слезу, которая с шипением испарилась, не долетев до земли.

***

Да, Пин очень хорошо помнил тот день… День, который оторвал его от дома, от дел, от друзей… И вот он уже второй день живёт в своей субмарине. Хотя, жизнью это можно было назвать с натяжкой. Он скорее существовал на борту подлодке, вынужденный спасаться от непокорной погоды. Эти два дня безделья и тоски по дому и друзьям стали для него вечностью. Единственным спасением пингвина от одиночества стала Бортовой Компьютер, с которой он разговаривал, спорил, советовался в течение этого, казалось, нескончаемого количества времени. Но вдруг случилось то, что заставило механика буквально подскочить на месте и пулей подлететь к пульту управления. Яростно завертев колёсико передатчика, он окончательно убедился — кто-то посылает сигнал! Изобретатель весь превратился в слух, но пока сквозь помехи ничего не мог разобрать. — Возможно, нужно перепаять схемы на транзисторах, — послышался металлический женский голос, — тогда бы вы всё потрясающе услышали! Ох уж это биологическое несовершенство… — Сканировать и учиться, этому способу меня научить Копатыч, — ответил Пин Бортовому Компьютеру. Механик размахнулся и изо всех сил врезал по приёмнику. Тот зашипел сильнее, но вдруг помехи прекратились, и передатчик заговорил: — Пин, приём! Приём, приём! — Лосяш! Приём! Как слышать? Приём!