Brand new life

Апрель 2016 - Пятнадцать месяцев, - размышлял Джон. – Пятнадцать месяцев какой-то другой, параллельной жизни, в которую я попал по мановению чьей-то явно сломанной волшебной палочки. Мелькнула шальная мысль снова повторить попытку сходить в церковь. Он сидел на лавочке на детской площадке, греясь на нежном весеннем солнышке, и смотрел, как няня-азиатка из дома через дорогу обучает своего рыжего щекастого подопечного и его Энн искусству изготовления куличиков. И соседский мальчик, и его дочка были еще слишком малы, чтобы самостоятельно справляться с такой непростой задачей, и у них выходило мало что путного, но оба карапуза самозабвенно возились в песке. Все-таки хорошо, что у него есть его девочка, подумал он,с обожанием глядя на белые кудряшки. Если бы не дочь, вряд ли он бы дотянул даже до Рождества. Удивительно, как много всего уместилось в эти пятнадцать месяцев. Будто Джон, решив, что теперь живет чужой жизнью, отпустил себя на свободу, которая, на самом деле, была ему абсолютно не нужна. Он очень остро почувствовал, какими идиотскими условностями он старательно огораживал себя многие годы. «Не дело для немолодого мужика бегать по крышам, как бешеный сайгак». «Шерлок, скажи спасибо». «Шерлок, не ори на полицейских». Ну и, конечно же, любимое: «Я - не гей!». Как будто все это имело значение. Дурак. Пример действием, как обычно, подала жена. – В любой паре я - ведомый, - с горькой иронией думал Джон. Мэри изменила ему с тренером из фитнес-клуба. Возможно, она вообще никогда не хранила ему верность, но в этот раз она cделала это практически демонстративно. Джон до сих пор был уверен, что Мэри выбрала ту горку мышц без мозгов, что являл собой этот ее тренер, не столько из-за его возможных выдающихся мужских достоинств, а в основном, чтобы унизить мужа откровенной пошлостью всей истории. Смуглый качок тридцати с небольшим лет, чемпион чего-то там, недавно приехавший из Магриба и еще не освоивший до конца английский, но охотно предоставлявший свое тело дамам бальзаковского возраста – что может быть более банально… Хотелось надеяться, что ей самой было не очень противно. Джон не тешил себя иллюзиями, что узнал об интрижке жены, потому что она слишком легко прокололась. Это не про Мэри. Захотела бы скрыть – никто бы не догадался. Нет, это был подарочек специально для него. Получите, распишитесь и заканчивайте изображать вселенскую скорбь, обнимаясь по вечерам с бутылкой виски… Ну что же, дорогая, как скажешь. Классовое превосходство Джон продемонстрировал, сделав ответный ход с известным лондонским юристом. Симпатичным женатым денди. А что? Уже не нужно никому ничего доказывать, а себе он уже все давно объяснил. Дэниэлу было тридцать пять, он постепенно принимал от отца управление семейным бизнесом, растил двух мальчиков-погодков, любил жену – милую домохозяйку с дипломом Оксфорда, но вдруг, как он это застенчиво называл, «увлекся Джоном», и время от времени с удовольствием встречался с ним, когда предоставлялась возможность. Знакомство случилось на званом вечере по случаю круглого юбилея одного известного писателя – классика и мастодонта. Классик уже несколько лет был клиентом Дэниэла, и относился к тому тепло и по-отечески. Высокий и симпатичный, Дэн не уступал в элегантности присутствовавшим на юбилее знаменитостям - из тех, что позиционировали себя интеллектуалами и на подобные мероприятия ходили как на работу. Когда их с женой представили Уотсонам, Мэри безошибочно почувствовала происхождение и мгновенно сделала стойку. После пары минут светской беседы, Дэниэл предложил им свои услуги, пообещав солидную скидку. – Мистер Уотсон, я в полном восторге от ваших книг, – частил он, хлопая себя по карманам. - Надо же, вот я растяпа - не взял с собой визитки. Как-то не сообразил, когда смокинг надевал, – смущенно объяснял он, мило краснея. Пришлось им обменяться телефонами. Тем же вечером Джону пришла смска. Давайте поужинаем вдвоем? Дэниэлу даже не пришлось особо стараться, чтобы соблазнить Джона. Пара пробных долгих взглядов глаза в глаза, будто случайное касание ног под столом, несколько двусмысленные фразы, и в перерыве между десертом и коньяком привлекательный темноволосый мужчина упал перед ним на колени в просторной кабинке туалета, больше похожего на греческий зал Лувра. Ресторан был не из дешевых. Джон с интересом ждал своего первого настоящего секса с мужчиной. Интересно, станет ли он после этого геем? Будут ли женщины и дальше привлекать его ? В результате оказалось, что даже после того, как Джон попробовал быть снизу, ничего в его предыдущих предпочтениях не изменилось. К ним просто добавились новые. Чего вряд ли можно было подумать, глядя на ничем непримечательного невысокого Джона, так это того, что он был очень чувственным и впечатлительным. Приятные моменты он запоминал как целостные эпизоды – ему было важно гармоничное совпадение многих факторов – цвета, запаха, тактильных ощущений, звуков… Как и любой другой мужчина, он вполне мог сбросить напряжение безо всяких заморочек, но именно когда все совпадало, это оставляло в его памяти неизгладимые впечатления. И выяснилось, что пол партнера в этом случае совершенно не важен. Внимательный и заботливый Дэниэл оставил о себе много приятных воспоминаний. Все было славно, интересно и даже до некоторой степени забавно. До тех пор пока Дэниэл не начал беспокоиться и пытаться его починить. - Джон, ты опять пьешь днем. Сколько уже это продолжается? – волнуясь, допытывался он, пытаясь заглянуть Джону в глаза, когда они встретились за ланчем в Сити. – Чем я могу помочь тебе, скажи? - Давай не будем ничего обсуждать! – чуть более резко, чем намеревался, ответил ему Джон. - Извини, Дэнни, - он опустил голову. Дэниэл почти придвинул свою руку туда, где Джон держался за стакан Кровавой Мэри, но тут же отдернул, опомнившись – кругом было полно народу, и Джона узнавали. Джон усмехнулся, заметив незаконченный маневр любовника. - Если тебе не нравится, я ни на чем не настаиваю. И тут же пожалел о сказанном. Милый влюбленный Дэниэл совсем не заслуживал подобного отношения. – Прости, но это действительно только моя проблема, - Джон постарался смягчить свой резкий выпад. - Ты ведь по нему тоскуешь, да? – Дэниэл закусил губу и покачал головой. – Я ведь догадывался, что я только замена… - Не смей, Дэниэл, - холодно сказал Джон, чувствуя, как в нем закипает ярость. - То, что я пустил тебя в свою задницу, даже близко не означает, что тебе можно лезть ко мне в душу. Мы так не договаривались. Не надо. Ничего. Спрашивать. Джон поднялся, и, опустив голову, зашагал прочь из ресторана. Они с Дэнни, конечно, потом встретились, и у них был довольно страстный примирительный секс, но дальше все как-то само собой сошло на нет. В их последнее свидание они оба понимали, что продолжения не будет. У Дэниэла поначалу в глазах мелькнула надежда, но, когда они после ужина приехали в их съемную квартиру, он уже как-то погас изнутри и ждал, когда Джон возьмет инициативу на себя. Они были особенно нежны друг с другом тем вечером, будто хотели именно так выразить свою благодарность за все хорошее, что случилось между ними в последние несколько недель. Дэниэл вздрагивал от неспешных ласк Джона, а когда стало понятно, что сил терпеть уже не осталось, он потянул его на себя, обнял ладонями его лицо, и внимательно глядя прямо ему в душу, произнес: - Ты выполнишь сегодня мою просьбу? Джон промолчал, не в силах разорвать контакт. Тогда Дэнни прошептал: - Я хочу быть на спине, когда ты меня возьмешь. Джон медленно кивнул. - И, пожалуйста, не закрывай сегодня глаза, когда будешь любить меня. Прошу тебя, Джон… Контракт с фирмой Дэниэла у них остался, и скидка тоже. Они же оба воспитанные серьезные люди. Зачем перетаскивать в бизнес постельные дела? После этого Джон старался, чтобы его недо-романы не выходили за рамки трех-четырех встреч. *** В конце лета 2015 года вышла в свет его вторая книга, и она имела еще больший успех. Журналисты буквально не давали прохода – дежурили у дома, обрывали телефоны. Критики соревновались, у кого получится более восторженный обзор. Интернет выл от восторга - фанатские сайты почти сравнялись числом с теми, что посвящены модным сериалам. Переводы на другие языки выходили с головокружительной скоростью. Мэри носилась, как белка в колесе, и, конечно же, купалась в лучах славы Джона, с удовольствием позируя тут и там со всякими знаменитостями или рядом со своим новеньким Астон Мартином. Правда, Джон подозревал, что шикарное авто было приобретено совсем не на его гонорары, а на деньги, которые Мэри заработала, забирая чужие жизни, но его теперь это совсем не волновало. Супруга вкалывала как заведенная, пропадала на модных показах, становилась стройнее день ото дня, брала уроки ораторского мастерства и даже поступила в престижную бизнес-школу. В какой-то момент он обнаружил, что содержимое его гардероба тоже полностью поменялось. И если раньше он был большим любителем принарядиться, то сейчас никак на это не отреагировал. Ближе к осени он окончательно заделался домоседом и выходил куда-то исключительно по делам. И то, если считал нужным. Погоня за светской жизнью, которой так увлекалась его жена, его бесила, и иногда он устраивал на эту тему, как он их называл, коммунальные склоки. А ощущение другой жизни все усиливалось. Уже почти год они жили в новом просторном коттедже. У каждого было по крылу на втором этаже – отдельные спальни, ванные, кабинеты. Почти полная автономность. Демаркационная линия проходила посередине холла второго этажа и начиналась от кадки с фикусом. На общей территории они предпочитали не встречаться, если того не требовали дела или ребенок. Время от времени он заводил короткие интрижки, в основном с женщинами. То с бывшей клиенткой, которую случайно встретил на автограф-сессии, то с менеджером из его издательства. Но постепенно ему стало лень делать над собой какие-то усилия – водить на ужин, разговаривать, оказывать знаки внимания. Не то, чтобы этих дам нужно было сильно уговаривать пригласить его к себе в постель, но все-таки условности приходилось соблюдать. Может, конечно, и можно было миновать нудный подготовительный этап, задав прямой вопрос через пять минут после начала разговора – Не хотите ли пригласить модного писателя к себе на пистончик? - но не хотелось ставить даму в неловкое положение, да и вероятность отказа существенно повышалась. Поэтому гораздо проще было рассказать Энн перед сном новую сказку, подняться к себе, щедрой рукой плеснуть неразбавленного виски и открыть ноутбук. Да, он очень часто перечитывал свой блог и старые статьи о Шерлоке, что хранились в недрах интернета. Наверное, это было попыткой уцепиться за то, что уже никогда не повторится, но у Джона вообще мало оставалось интересов в жизни. А еще ему начало казаться, что больше он не сможет написать ни одного детективного рассказа. Если вообще способен теперь на что-то, кроме наивных детских сказок, которые сочинял для своей дочери. Его деятельную супругу радости материнства, как оказалось, не сильно интересовали. Деловая и светская жизнь занимали все ее время, и Джон был этому только рад. Он даже в глубине души был благодарен Мэри за то, что она оставила воспитание ребенка ему. За чувство ответственности перед дочерью он держался, как утопающий за соломинку. Еще лет пятнадцать он будет нужен своей Энн, пока у нее не начнется своя, взрослая жизнь. Может, поэтому, и не допился пока до синих чертей… Ему безумно нравилось проводить время с малышкой. Поначалу он даже к виски припадал только после того, как расскажет ей сказку, подоткнет одеялко и поцелует в лоб. Иногда от щемящего безмерного чувства любви у него на глаза наворачивались слезы. Осень проползла, как один хмурый, дождливый день. Джон не всегда помнил, какое на календаре число. Он не утруждался ежедневным бритьем, но совсем себя не запускал, чтобы дочке не было неприятно. В начале декабря, рассматривая свою опухшую физиономию в зеркале, Джон поздравил себя с тем, что он состоявшийся алкоголик. Теперь его утро почти всегда начиналось с тяжелого похмелья. Он, конечно, старался держаться до вечера, но все чаще и чаще ближе часам к двенадцати открывал нетвердой рукой баночку пива, особенно, когда трясти начинало совсем невыносимо. Конечно, теперь сложно было обнимать дочку, да и няня все видела. Но сил остановиться уже не было. Рождество было ужасным. Вернее, его не было вовсе. К семейному празднику не имело никакого отношения то странное представление, которое они устроили для дочери, фальшиво друг другу улыбаясь и вручая подарки. Как только няня увела Энн гулять, они, не разворачивая, затолкали свои свертки в мусорный бак рядом с домом и разошлись по своим кабинетам, не проронив ни слова. День рождения Шерлока Джон пережил вполне сносно, хотя очень опасался, что сделает какую-нибудь глупость, вроде похода в Бартс или на ту его фальшивую могилу. Он просто начал пить накануне и не останавливался еще сутки. Все чаще и чаще замечал он, как грустно гладит Энн по голове Магда, ее няня. Будто сироту, думал он. Глядя на дочь, он регулярно подумывал о том, что нужно прекращать пить, но мысль о том, что предстоит остаться наедине с самим собой, была настолько страшной, что он никак не мог удержаться от того, чтобы не оглушать себя лошадиными порциями виски снова и снова, ночь за ночью. Он очень боялся именно ночей. Неожиданная история с экранизацией встряхнула его. Это было чем-то новым и интересным. Конечно, он бухтел, что Мэри готова торговать им, как портовой шлюхой, лишь бы заработать денег. Но в глубине души идея ему понравилась. Главным для него сейчас было не остаться в стороне от процесса и сделать все, что в его силах, чтобы сериал состоялся. А может, это просто весна так на него действует… Когда он прочел сценарий первой серии и сел его переписывать, то понял, что без разговора с продюсерами не обойтись. Если он разобрался правильно, придется приложить некоторые усилия, чтобы перетянуть их на свою сторону. Бутылки с виски пылились на столике в углу его кабинета. И неизбежно пришлось вспоминать. И он вспоминал. Слово в слово. Каждую ночь. Январь 2015 Первое время после заключения в день рождения Шерлока «пакта о ненападении», как про себя он назвал их договоренности с Мэри, Джон старался с ней не сталкиваться. Это было совсем непросто, учитывая небольшие размеры их бывшего жилья. Слишком тогда все было остро и болезненно. Каждая встреча, каждый взгляд – полыхнуть могло на пустом месте. Поэтому он уходил из дома практически сразу после завтрака, взяв ноутбук с собой, и работал в местном пабе. Там же он обычно и обедал, и ужинал, если было лень ехать куда-то на такси. Внутри у него образовалась холодная зияющая пустота, которую, казалось, он никогда не найдет способа заполнить. Таким потерянным он не чувствовал себя даже после возвращения из Афганистана. Он уже не соображал, в чем прав, в чем виноват. Просто понимал, что все рухнуло, и что он сам во многом этому поспособствовал. А еще чувствовал, что к Шерлоку ему больше нельзя. Когда через неделю заболела нога, то он сообразил, что это у него такая ломка, и, наконец, ощутил на собственной шкуре, почему Шерлок стал колоться после его свадьбы. Еще через неделю, проснувшись ночью, он сел на диване, на котором теперь спал, уставился невидящим взглядом в темноту и сложил вместе несколько фактов. От вывода, к которому он пришел, сердце ухнуло вниз, а пижама прилипла к спине. – Блядь, Уотсон, ну ты и мудак. – Он собрался еще немного поматериться вслух, но махнул рукой и покрутил головой, изумляясь собственной многолетней тупости. Или, скорее, трусости. Все же было как на ладони. Эгоистичный козел. Как теперь смотреть в глаза Майкрофту? И всем остальным, кто тоже знал? Догадка была страшной. Очень многое указывало на то, что Шерлок его любит. Но убедил себя, что не сможет быть Джону подходящей парой, да и Джон сам ему в этом помог, вещая о своей нерушимой гетеросексуальности практически на каждом углу, даже когда его об этом не спрашивали. Правда, во всю эту историю не укладывалось, зачем он втемную использовал Джона, когда инсценировал свою смерть. Вряд ли так поступают с теми, кто любит. Непонятно… А может, чувство пришло к нему во время его приключений длиной в два года. И гениальный влюбленный Шерлок просто решил жить, а если нужно, то и умереть ради Джона. Похоже, что социопаты - они такие. Привязываются навсегда. Он переживает, что я расстроюсь от того, что забыл про его день рождения. Господи, совсем как ребенок. Как вообще могло получиться, что после всего, что делал с ним Джон, он продолжал находить для себя причины любить его? Так много людей вокруг оказывали ему знаки внимания и были готовы его осчастливить. А он, не обращая внимания ни на кого и ни на что, продолжал любить Джона, а Джон продолжал постоянно и жестоко указывать ему, что нет для него места в новой, счастливой джоновой жизни. А теперь он точно решит, что Джон считает его обузой, и что-нибудь натворит. Что-нибудь страшное и непоправимое. Нужно было спешить. Джон выбрался из постели, по-военному быстро оделся и вызвал такси. Он не знал, что скажет Шерлоку, когда приедет, о чем его спросит. Или не спросит. Вместо этого он всю дорогу повторял про себя свадебную речь Шерлока, слыша новый смысл в каждой фразе… Через сорок пять минут он решительно поднимался по ступенькам в 221Б. В квартире никого не оказалось. Он прошел в спальню Шерлока, открыл шкаф и увидел пустые полки. Он обессиленно опустился на край аккуратно застеленной покрывалом кровати и закрыл лицо руками. Опоздал. Утром следующего дня он наливал себе кофе в кухне, когда телефон тренькнул, оповещая о полученном смс. Мистер Уотсон. Оставайтесь дома. Сейчас к вам приедет мой сотрудник. МХ. Джон похолодел от страха. Он не вытерпел, и, ругая себя последними словами, набрал телефон Майкрофта - ему не ответили. Казалось, следующие семнадцать минут длились вечно. Звонок в дверь испугал Джона так, что он пролил на себя остывший кофе, о котором совсем забыл. Он еще с минуту просидел за столом, готовясь к тому, что сейчас узнает. Оказавшийся за дверью высокий мужчина в темном костюме поздоровался, не представившись, и, обойдя его, невозмутимо направился осматривать комнаты, больше не проронив ни слова. Опешивший от такой бесцеремонности Джон поначалу даже не нашел, что сказать. Когда к нему вернулся дар речи, он выдавил, запинаясь: – Жена на весь день уехала по делам, дочка с няней на прогулке. Вернутся через полчаса. Мужчина кивнул и жестом пригласил его присесть в гостиной. Джон уселся посередине своего дивана, сложил руки на коленях и, вздернув подбородок, с вызовом посмотрел на своего гостя, расположившегося в кресле. Тот достал из кармана небольшой конверт, и сказал: - Это письмо для вас. Так как оно содержит информацию, относящуюся к категории секретной, вам придется читать его при мне. Оставить вам я его не смогу. Фотографировать его вы не будете. Вам понятно? Джон кивнул, нервно сглотнув, не отрывая взгляда от конверта, который протянул ему сотрудник Майкрофта. Вытянув дрожащей рукой аккуратно сложенный листок плотной бумаги, он развернул его и увидел размашистый почерк Шерлока. Дорогой Джон, Надеюсь, у тебя и твоих домашних все хорошо. На тот случай, если ты обо мне беспокоишься, спешу заверить тебя, что не стоит. Со мной все в порядке, и у меня теперь новое дело! Я неоднократно задумывался о том, чтобы поучаствовать в каком-нибудь интересном международном проекте, и сейчас мне представилась такая возможность. Знаешь, у твоей жены есть один очень полезный талант – она умеет давать правильные советы. И, следуя одному из них, я присоединяюсь к группе аналитиков в работе над закрытым совместным проектом секретных служб Великобритании и США. Проект масштабный, и в нем есть, куда приложить мой ум. Как ты понимаешь, больше я тебе про это ничего рассказать не могу. Единственное, что можно сообщить – мое новое место работы находится в Америке, и послезавтра я улетаю в Вашингтон. Не знаю, сколько продлится эта моя миссия, или как долго они меня там выдержат, но постараюсь не опозорить Майкрофта, который за меня поручился. Джон, не удивляйся, пожалуйста, но я думаю, что настал момент закончить нашу дружбу. Конечно, я мог бы не писать всего этого, а просто уехать, ничего тебе не сказав. Но считаю, что ты не заслуживаешь подобного отношения, поэтому буду с тобой честен. Уверен, ты сможешь меня понять, если захочешь. Полагаю, что мое дальнейшее пребывание в Лондоне не привело бы нас ни к чему хорошему. Тебе определенно сложно управляться с двумя детьми, в особенности со старшим - великовозрастным и непредсказуемым. А теперь серьезно. Ты состоялся как писатель, и это занятие полностью заменило тебе наши совместные приключения. Тебе больше нет нужды бегать за преступниками, да и пришла пора перестать рисковать собой – ты теперь отец семейства. В твоей жизни начался новый этап, и теперь бессмысленно хвататься за то, что давно прошло. Я очень рад за тебя, Джон. Ты добился всего, о чем мечтал – у тебя есть семья и замечательная профессия. Цени это и не позволяй ненужным сантиментам омрачать твое существование. И ни о чем не жалей. Это совершенно контрпродуктивно. Я тоже, как видишь, решил попробовать себя на новом поприще, так что предлагаю тебе порадоваться и за меня. Джон Уотсон, я хочу искренне поблагодарить тебя. За твою дружбу. За все те неповторимые годы, что мы провели вместе. Они были лучшими в моей жизни, и я счастлив, что мне довелось познакомиться с тобой в тот день в Бартсе. Если бы я верил в судьбу, то сказал бы, что она мне тебя послала, но ты же понимаешь, что статистическая вероятность нашего знакомства хоть и была невелика, но все-таки существовала. Замечательно, что эта вероятность реализовалась. Для меня было огромной честью быть твоим другом. С глубоким уважением и признательностью, Шерлок Холмс P.S. К сожалению, мне приходится снять с себя полномочия крестного отца Энн, но я уверен, что Молли отлично справится за нас двоих. Как атеист, считаю, что на твою дочь это никак не повлияет. P.P.S. Майкрофт расскажет тебе, как нужно будет объяснять мой отъезд из Лондона. Джон неровно вдохнул, понял, что комната перед глазами куда-то поехала, и отключился. Следующее, что он увидел – все тот же мужчина в темном костюме, с нашатырем в одной руке и телефоном в другой. Он внимательно посмотрел Джону в глаза и протянул ему телефон. Джон очень медленно понес телефон к уху. - Мистер Уотсон, - раздался из трубки ровный невыразительный голос Майкрофта. – Нет, он не покончил с собой. И это не суицидальная миссия. И не Восточная Европа. Он действительно там, где написал. Инструкция о том, что вы можете говорить по поводу его отсутствия, отправлена на вашу электронную почту. Всего доброго. Телефон отключился, а Джон запоздало пытался переварить услышанное. Майкрофт себе не изменял – вещал в режиме радио. Может, это вообще была запись, черт его знает… Он немного поморгал, глядя в пространство перед собой, а потом так же медленно отдал сотруднику Майкрофта трубку. – Вы готовы вернуть письмо? – поинтересовался тот. Через несколько секунд Джон помотал головой и хрипло сказал: – Мне нужно еще минут пять. Я должен его перечитать. Невозмутимый агент только кивнул и откинулся в кресле, не сводя глаз с Джона. Вечером Джон встретил Мэри на пороге, и, взглянув на его бледную до синевы физиономию, она сразу спросила: – Что случилось? Джон посмотрел на нее и очень тихо проговорил: – Мэри, ты должна мне сказать, какой совет ты дала Шерлоку. Не тот, что касался домашней прислуги. Видимо, что-то особенное было в его тоне, потому что Мэри не стала ехидничать и пререкаться, а спокойно ответила: – Хорошо, но ты мне скажешь, где он. Все, что знаешь. Я пойму, если ты соврешь. Джон кивнул и пару минут подумал, глядя в окно и закусив нижнюю губу. Потом шумно втянул носом воздух и ответил: – Он в Америке, работает в команде какого-то секретного проекта. Больше я ничего не знаю. Теперь ты. Мэри склонила голову набок, оглядывая его, и произнесла немного грустно: – Джон, я сказала ему, что, если ему не дорога его жизнь, то, вместо того, чтобы убивать себя наркотиками, лучше потратить ее на то, чтобы… - она сделала едва заметную паузу, - …помочь нашему правительству бороться с террористами.