Смертельный номер

Несмотря на все предпринятые усилия, следствие зашло в тупик. У них не было ровным счетом ничего, что могло бы пролить свет на личность Циркача. Никаких отпечатков, следов ДНК, камеры так же ничего не зафиксировали. Убийца с акробатической ловкостью водил полицию за нос. Участок перешел на круглосуточное дежурство, постоянно раздавались телефонные звонки, столы были завалены папками с похожими делами. Хоть их уже анализировали десятки раз, каждая упущенная деталь могла стать значимой. Курт с раздражением отложил очередной отчет, снова время потрачено без толку. Откинулся на спинку стула и потер усталые глаза. Прошли сутки после убийства, а они не приблизились ни на шаг. Валландер подумал, что надо бы ехать домой и поспать хотя бы пару часов, от недосыпания гудела голова. Почти все успели уже смениться, на ночь покинув здание участка. Оставшиеся Курт и Мартинссон за все это время не перекинулись и парой слов, встречаясь в кухне за очередной порцией кофе. Валландер уже раскаивался за свои необдуманные слова, сказанные начальнику, вот всегда у него так, сначала ляпнет, не подумав, а потом мучается чувством вины. Но подойти и просто извиниться он не мог. Сейчас он признавал, что Мартинссон кажется и правда неплохим начальником, хоть и рано было говорить что-то определенное. Следствие ведет грамотно, ничего не упуская из виду. Несмотря на цейтнот, он успел пообщаться почти со всеми подчиненными и, как слышал Курт, все отзывались о нем в высшей степени положительно. Только с Валландером новый начальник не вел никаких бесед, наверное, приберег на десерт. Курт отвлеченно рассматривал скрытый за прозрачными стенами кабинет Лизы. Нет, уже кабинет Мартинссона. Еще вчера было принято решение об отзыве из отпуска всех сотрудников, и сегодня с утра пораньше явилась непривычно веселая Анне-Бритт. Радостно поприветствовала коллег и, не успели они с Куртом и словом обмолвиться, как Мартинссон пригласил ее в свой кабинет. Та, хитро блеснув глазами, сделала две чашки кофе и уединилась с новым начальством. И сейчас Курт с еле сдерживаемым раздражением наблюдал за их беседой, которая явно давно уже перестала быть чисто профессиональной. Неизвестно, когда Мартинссон встал из своего кресла и сейчас сидел на краешке стола напротив Анне-Бритт, что-то увлеченно рассказывая ей. Из кабинета не доносилось ни звука, но Курт отчетливо видел, как вздрагивали плечи девушки от смеха. Мартинссон с широкой улыбкой на лице наклонился еще ближе к Анне-Бритт и, отсалютовав ей своей кружкой, сделал большой глоток. Еще минута и Курт попросту взорвался бы, Мартинссон крайне умело уводил единственного человека, с которым Валландер мог нормально общаться. Казалось уже, что новый начальник и Хоглунд неразлучные друзья. Курт брезгливо поморщился, судя по поведению Мартинссона тот всерьез решил затащить Анне-Бритт в постель. Почему-то от этой мысли стало еще противнее на душе, всколыхнулось что-то очень похожее на давно забытую ревность. И Валландер сам удивился своим чувствам. Из задумчивости его вырвал стук кружки, опустившейся на его стол, возле Курта, все еще улыбаясь, стояла Анне-Бритт. - Спасибо, - сказал Курт, не забывая о приличиях, - как отпуск, дети? Этот тиран вызвал тебя, не дав даже перекинуться парой слов. - Все отлично, - немного отстраненно ответила Хоглунд и встрепенулась, - а почему тиран? Мне кажется, он славный парень. - То-то ты ему сразу кофе притащила, - ехидно заметил Курт. - Да как тебе не стыдно, надо же с человеком познакомиться! – возмутилась Анне-Бритт. - Ага, поближе познакомиться, - не унимался Валландер, сам не понимая, что на него нашло. - Курт, прекрати, он не такой. - Да что ты вообще о нем знаешь? Столичный заносчивый мальчишка, - окончательно вспылил Курт. - Вообще-то, знаю. У меня кузен служит в Стокгольме, как раз в том же участке, откуда перевелся Магнус. То как запросто Анне-Бритт назвала начальника по имени, почему-то расстроило Курта. Он сам называл его исключительно по фамилии, избегая излишней фамильярности. - Так вот, кузен рассказывал мне о Мартинссоне еще давно, хвалил интуицию и хватку молодого полицейского. Я, как только услышала о новом начальнике, так и подумала, что это он. - Так он звезда в Стокгольме, оказывается… - протянул Курт. - И что же небесное светило забыло в наших краях? - Насколько я помню, у него погиб напарник, и это сильно на нем отразилось, - Анне-Бритт опустила глаза. - Да, чувствительный мальчишка, - уже с невольным сочувствием сказал Валландер, ругая себя, за несносный характер. – Но, неужели он не мог найти направление получше? Каждый хотел бы получить местечко потеплее. - Он – не каждый, Курт, - тихо ответила Хоглунд и направилась к своему столу. Уставившись пустым взглядом в очередной отчет, Курт отпил кофе и понял, что буквы на бумаге отказываются складываться в осмысленные слова. Надо бы отдохнуть, но сон, после беседы с коллегой как рукой сняло. Валландер поднялся, накинул куртку и выскользнул из зала, решив немного проветриться, подышать свежим воздухом. На улице было тепло, утреннее солнце ласкало мостовую, отражаясь в витринах и окнах домов. Курт расправил плечи и глубоко вдохнул родной запах своего города. Мимо пробежала стайка мальчишек, все в веселых новогодних колпаках, и Валландер улыбнулся, провожая их взглядом. Скоро Рождество и Новый Год, он не очень любил эти праздники, как и любые другие, но отчего-то сердце билось сильнее, и мужчину охватывало какое-то задорное чувство. Магнус сидел в своем кабинете и пил отвратительно приготовленный Анне-Бритт кофе. Хорошо, что он сразу сказал девушке, что обожает сам делать себе кофе, а возиться с кофеваркой – вообще его любимое дело, иначе не избежать ему каждый день подобной пытки. Мартинссон радовался, как хорошо прошла беседа с новой подчиненной, приятно встретить столь дружественно настроенного человека в новом коллективе. Хоть Магнус и не показывал этого, ему было немного боязно принимать эту должность, и чувствовал он себя одиноко. Магнус сразу вспомнил Юхана, кузена Анне-Бритт, они даже были похожи, такие же взлохмаченные темные волосы и яркие голубые глаза. Он хоть и не очень близко общался с добродушным парнем, но отлично его помнил. Отпив еще немного коричневой бурды, Мартинссон поморщился и прекратил себя мучить. Виски ломило от усталости, накатывала головная боль, но он упрямо решил налить еще кофе и продолжить работу. Резко поднявшись, он покачнулся от легкого головокружения. Интересно, сколько он сможет не спать? С этими мыслями Магнус вышел из кабинета. В общем зале было тихо, все увлеченно работали, кто по самую макушку зарылся в бумажных папках из архивов, кто уставился в монитор, сверяя данные. Периодически раздавались телефонные звонки, сухие вопросы и, видно, что никаких нужных ответов. На глаза попалась Анне-Бритт, сидевшая за своим столом с телефонной трубкой у уха, Магнус тепло улыбнулся женщине, и она кивнула ему. Вдруг, до его слуха донеслось восхищенное «Цирк», сказанное Хоглунд. Мартинссон резко развернулся и подошел ближе. Женщина договорила и оживленно посмотрела на начальника. - Это был муж. Он купил нам билеты в цирк. Вчера вечером в Истад приехала труппа Шарли, говорят, там какие-то совершенно немыслимые акробаты. - Странное совпадение, не находишь? Вчера мы находим труп в клоунском костюме, и в тот же день приезжает цирк... Анне-Бритт кивнула, ее глаза загорелись. Магнус встал посреди комнаты, привлекая к себе всеобщее внимание. - Коллеги, новая зацепка. Нужно проверить всю информацию по цирку Шарли, узнайте все, что только можно. Но главное, где находилась труппа во время каждого из убийств. Пробейте по базам всех сотрудников, вдруг, это наш шанс. Работа закипела с новой силой, воодушевленные хоть какой-то новой зацепкой люди зашевелились. Именно в этот момент в комнату вернулся Курт и быстро подошел к Мартинссону. - Я думаю, нужно туда съездить, поговорить с директором. Вдруг, что-то всплывет. - Согласен, - ответил Магнус, - я тоже так думаю, поеду прямо сейчас. - Один? А вдруг там убийца? - У меня пистолет есть, - усмехнулся Мартинссон кончиками губ. - Ну да, конечно. Я тоже еду, - воинственно начал Курт, но, к его удивлению, Магнус согласно кивнул. Магнус подумал, что это его шанс разговорить враждебно настроенного инспектора, да и город тот знает намного лучше, так что дорога займет меньше времени. Подошел молоденький офицер с адресом места, где расположился цирк и, схватив листок, Курт снова выскочил на улицу, за ним наматывая шарф вышел Мартинссон. Через пару минут, они уже выезжали из парковки. - Ты здесь родился? Курт недоуменно покосился на начальника, решившего вдруг поговорить о жизни. Тот с интересом осматривал город, на лице был написан какой-то детский восторг. Валландеру польстило, что его родной город так нравится столичному гостю. - Да, и прожил тут всю жизнь. Я люблю этот город, пусть он маленький, но более уютного места я не встречал. - Понимаю, - кивнул Мартинссон без следа улыбки на лице. Слишком серьезно. Курт подумал, что тот вообще выглядит чересчур серьезным, нелегко ему, наверное, стать начальником управления в столь юном возрасте. Такая ответственность давит на плечи, столько всего нужно делать самому, а ошибись кто из подчиненных, все тут ополчатся на начальника. Начальник – слово-то какое. Важное, солидное, взрослое. А Мартинссон ведь совсем еще мальчишка, умный, собранный, но все равно пацан пацаном. Чего только стоят эти его ангельские кудряшки, ну как можно воспринимать всерьез мужчину с таким безобразием на голове. Валландер усмехнулся. Он снова покосился на своего пассажира, тот расслаблено откинулся на сиденье и прикрыл глаза, по лицу блуждала легкая улыбка. Курт подумал, что Мартинссон еще ни разу не улыбнулся ему, он улыбался Лизе, Анне-Бритт, другим коллегам из участка, но ни разу ему. Почему-то, это было обидно. Валландер уверенно вел машину, следя за дорогой, тишина в салоне немного давила на нервы, и он включил проигрыватель, радио слушать не хотелось, и он запустил диск, который недавно подарила Линда. Звуки легкого джаза наполнили пространство. Магнус распахнул глаза и удивленно посмотрел на Валландера, вот уж не думал он, что ворчливому старшему инспектору нравится такая музыка. Но Курт даже начал мурлыкать что-то себе под нос, и Магнус снова закрыл глаза и расслабился. Через несколько минут Валландер заметил, что дыхание соседа стало слишком уж размеренным, и окинул его беглым взглядом, так и есть, мальчишка, пользуясь перерывом, заснул как дитя. Во сне он выглядел еще моложе и беззащитнее, разгладились морщинки, черты лица стали мягче и невиннее. «Ну, чистый ангелочек», - ехидно подумал Курт, борясь с желанием надавить на клаксон. Взглянув еще раз на коллегу, он снова поразился его бледности. Сочувственно хмыкнул, видно, что пацан совсем себя не щадит, не спит он что ли, вон какие синячищи под глазами. Вдруг, захотелось, чтобы Мартинссон открыл глаза. Курт никак не мог уловить их цвет, казалось, он просто перетекает из одного в другой, то ли серый, то ли голубой, а сегодня почему-то глаза казались зеленоватыми, как море. Стараясь вести машину мягче, чтобы не разбудить пассажира, Курт задумался, какое ему дело до цвета глаз начальника? Ладно бы он думал о прекрасных глазах какой-то дамы, а тут, смешно даже. Или страшно... Рядом раздался судорожный вздох, Курт кинул взгляд на Мартинссона. Тот не проснулся, но умиротворенное выражение лица изменилось, теперь он хмурил брови и сжимал губы в тонкую линию. Валландеру захотелось провести по его лицу, стереть напряжение, разгладить складку между бровей. От нахлынувшего вдруг чувства непривычно защемило сердце. Курт глубоко вздохнул и уставился на дорогу.