Смертельный номер

До самого утра Курт так и не смог заснуть, все вспоминал произошедшее ночью. Этот недо-поцелуй не шел у него из головы. И то, как отреагировало его собственное тело, на легкое прикосновение к губам. Казалось, по нему прошел электрически ток, разгоняя жаркую волну желания. Воображение настойчиво подсовывало ему возможные варианты развития ситуации, и новые волны жара прошивали тело. Валландер вспоминал слова Анне-Бритт «Магнус – не такой как все», откровения Мартинссона о своем погибшем напарнике «Он меня понимал, не осуждал». И Валландеру становилось невыносимо стыдно за собственное поведение. Зачем нужно было так грубо отталкивать мальчишку, говорить эти злые слова? Можно же было просто сказать, что он не такой. А память издевательски смеялась, «не такой»? А у кого пульс учащается при одной мысли о целомудренном поцелуе, подаренном спросонья? Лицемер! Курт сжал виски и застонал, проклиная себя. «Я слишком стар для всего этого». Когда боль стала невыносимой, Валландер позорно сбежал в душ, прохладная вода не помогала, ледяная тоже и тогда ругая себя и нестандартное начальство, Курт довел себя до разрядки несколькими движениями. «Черт знает что», - думал он, сползая по стенке душевой кабинки. Но, голова прочистилась, мысли приняли четкие очертания. «Извинюсь», - решил Курт. Он уже заваривал кофе, когда в кухне появился заспанный Мартинссон в мятой одежде. Он бросил быстрый взгляд на Курта, и отвел глаза, немного покраснев. - Кофе будешь? – ворчливо осведомился Валландер. - Да, спасибо. – Магнус неловко опустился на стул. – Я должен извиниться… - Нет, это я должен извиняться, - перебил его Курт, встретив вопросительный взгляд, он продолжил, - я был слишком груб. Мне это непривычно. Понимаешь теперь, какой я старик? – он попытался улыбнуться, - в наше время вообще секса не было. Мартинссон захихикал и, приободренный этим, Валландер продолжил: - У меня был коллега, даже друг… такой. И он… Я не понял, а он погиб. – Курт начал путаться в словах, пытаясь объяснить свои чувства. - Давай просто забудем это недоразумение, - холодный тон Магнуса вернул его в реальность. Валландер уставился на ничего не выражающее лицо начальника и кивнул. Почему-то сейчас Курт почувствовал обиду, почувствовал себя обманутым, как ребенок, узнавший что Санты нет. - Хорошо, - так же холодно ответил Валландер, - я никому не скажу. - Я ничего не скрываю, - заметил Магнус и поднялся. – Пора на работу. *** По дороге в участок они почти не разговаривали, от вчерашнего единения душ не осталось ни следа. В участке царила привычная суета. Курт быстро отправился к своему столу, на ходу давая указания. Нужно проверить того опасного парня из цирка. Кто знает, вдруг им повезет. Мартинссон, не сказав ни слова, скрылся в раздевалке. Валландер успел налить себе кофе, обругать тупого, по его мнению, стажера и потребовать папку с отчетом через пять минут. Коллеги недоуменно косились на старшего инспектора, гадая, какая вожжа на этот раз попала ему под хвост. Только один Курт знал, что у этой вожжи есть вполне определенное имя – Магнус Мартинссон. Курт шипел и ругался, сбрасывал злость на других, хотя злиться ему следовало только на себя одного. Теперь уже не повернешь время вспять и нельзя подойти к высокомерному начальнику со словами «Я передумал, поцелуй меня еще раз, а то плохо распробовал». Когда он с криком «Меня окружают идиоты» швырнул на стол папку, в дверях появился Мартинссон. - Валландер, ко мне в кабинет. Рыкнув на вошедшего стажера, Курт зашел в кабинет, хлопнув дверью. Магнус, закрыв жалюзи, обошел стоявшего истуканом Валландера и сел на краешек стола. - Что здесь происходит? – спросил Мартинссон. - Я расследую дело, пока ты… - Валландер заметил влажные волосы Магнуса, проследил за капелькой, скользнувшей с шеи за воротник, и сглотнул. - Пока я, что? – таким же спокойным тоном переспросил Магнус. Но мысль потерялась, осталась только не выплеснувшаяся на виновника ярость. Курт шагнул вперед, рывком подтащил к себе Мартинссона и впился отчаянным поцелуем ему в губы. Это было не то ночное легкое касание, настоящий жестокий поцелуй, Курт кусался, пытался протолкнуть язык глубже и старался не застонать в голос от нахлынувших эмоций. Магнус не сопротивлялся, но и не отвечал на наглый поцелуй. Когда Курт оторвался от таких сладких губ, Мартинссон вытер рот и издевательски улыбнулся. - Полегчало? Может в этом причина твоего вечно дурного настроения? – хоть начальник и улыбался, его глаза были холодны. Это пугало. - Тебе просто не хватает хорошего секса… - мурлыкал бархатный голос. Магнус поднялся во весь рост и немного склонился к Курту. - Заткнись, - Валландер снова схватил его за шею и подтянул к себе. – Заткнись, - прошептал он прямо в губы Магнусу. - Это нарушение субординации, - продолжал издеваться Мартинссон, опаляя жарким дыханием шею Валландера. - Заткнись, - простонал Курт и коснулся его губ. На этот раз поцелуй вышел совсем другим, нежным, ласкающим. Теперь Курт просил прощения, и Магнус сдался. - Уволю, - прошептал Мартинссон, когда поцелуй закончился. - Не получится. От меня так просто не избавиться. - Теперь Курт целовал шею Магнуса, медленно спускаясь к воротнику, за который закатилась наглая капля. Мартинссон млел и открывался нежным прикосновениям. – За совращение подчиненных есть статья. - Кто тут еще кого совращает? – хохотнул Магнус и тихо застонал, когда руки Курта скользнули по животу. Курт оторвался от него и окинул собственническим взглядом доставшееся ему чудо. С влажными волосами, румянцем на щеках и припухшими губами тот смотрелся и невинно, и пошло одновременно. - Хорошо, это я старый соблазнитель невинных, - прошептал Курт и снова потянулся к губам. Но Магнус отстранился. - Ты ничего не забыл? – в ответ на вопросительный взгляд, он пояснил, - у нас там убийства, вообще-то. - Ты сводишь меня с ума, - обвинил его Курт, но попытался собраться с мыслями. Магнус принял невинный вид, но в глазах так и плясали черти. Валландер поправил одежду, пригладил волосы и вышел в общий зал. Все притихли, ожидая новой бури и ругани, но Курт только нахмурился и направился за кофе. Работать было трудно, мысли то и дело ускользали, возвращаясь к произошедшему. Но Курт запрещал себе думать об этом и анализировать. Впервые за долгое время, он чувствовал себя почти счастливым. Правда, прекратить ревниво коситься на каждого входящего в кабинет начальства он не мог. Через пару часов безрезультатных поисков хоть какой-то информации на загадочного Циркача, в зал вышел немного побледневший Мартинссон и попросил внимания. Он снова собирал совещание. Курт пытался понять по взгляду Магнуса, что произошло, но тот отводил глаза. На совещании была представлена записка, полученная начальником управление несколько минут назад. Ее Мартинссон и вывел на экран. Курт быстро пробежал глазами написанное и почувствовал, как лихорадочно забилось сердце. Текст гласил: «Принцесса, я так надеялся, что ты, наконец, обратишь на меня внимание. Я так старался понравиться тебе, развлечь, ты ведь любишь цирк? А ты умудрился и здесь найти ухажера, дрянной мальчишка. Я не стану делить тебя ни с кем. Приходи в цирк после представления, один, или будут новые жертвы. Люблю тебя». Буквы были вырезаны из газет, как в бульварных романах, криво приклеены, и нарисованный внизу колпак арлекина казался насмешкой. Притихший сначала зал взорвался предложениями. Кто-то велел тут же отправить записку на анализ, там могли остаться отпечатки, кто-то настаивал на оцеплении цирка силами полиции сейчас же, все потонуло в шумной волне предложений. Но, вдруг, раздался спокойный голос, прервавший всеобщий гам. - Я пойду. – Магнус посмотрел на коллег, когда все замолкли, он продолжил. – Это наш единственный шанс. Нельзя его вспугнуть, да всегда есть вероятность, что это просто псих, приписывающий себе чужие подвиги. - Но это безумие, - вскрикнул Курт, когда заметил, что все, похоже, готовы были согласиться с доводами Мартинссона. – Он вооружен, и что ты тогда сможешь сделать? - Постараюсь выбить признание любой ценой. Я пойду с прослушкой. А как только он скажет все, что необходимо, войдете вы. Теперь Мартинссон точно всех убедил, всех, но не Курта, который отчаянно боялся потерять то, что еще не успел даже получить. Надежда – ветреная дева, поманила пальчиком и тут же машет на прощание.