Темная тайна прошлого

Хогвартс, осень 1975 года. Вирджиния Грей сидела в глубине школьного сада, на скамье под старым вязом. Листья падали ей на колени, ветер с озера пах сыростью и тоской. Она молча смотрела на гладь воды, чувствуя, как внутри нарастает знакомая пустота. Она скучала — до боли, до ломоты в груди — по друзьям, по сыну, по мужу. О нём она не говорила вслух, но в её взгляде была тень, из-за которой можно было догадаться: его больше нет. Мысли уводили её к тому дню. Крики. Вспышки заклинаний. Дикий страх за ребёнка. Её собственный крик, смешанный с треском разлетающейся мебели. И та самая белая вспышка, как в тот раз, когда её перенесло в 1924 год к Реддлам. Только теперь она оказалась в июле 1974-го, в своём же поместье Серебряный Бор. Пустом, холодном, как будто тринадцать лет её жизни стёрли. Она пыталась узнать правду, но вся найденная информация подтверждала, что знала она сама в далёком 1998: Меропа Гонт, уродливая полусумасшедшая бродяжка, залетела от одурманенного маггла, родила в приюте, умерла в первые часы 1930-го года. Волан-де-Морт жив, силён и жесток. Казалось, тех лет с Томом, где он был добрым, смешливым мальчишкой, никогда не существовало.

***

Декабрь 1926 года. Меропа лежала в своей комнате в Риддл-Мэноре, хватаясь за простыни. Схватки накатывали волнами, лишая дыхания. В голове билось: «Не умирать. Только не сейчас. Он должен увидеть меня. Я должна его защитить». Страх был ядовитым, но сильнее его был материнский инстинкт. Когда полночь 1927 года почти вступила в свои права, в тишине раздался первый крик. Маленький, но уверенный. Ей положили его на руки, и весь мир исчез. — Томас… Марволо… Реддл, — шепнула она, касаясь губами лба малыша. Волан-де-морт был отчужден от имени ее сына. Томми Реддл. Ее будущее. Ее прекрасный, любимый мальчик. Томас взял ребёнка на руки, и они вместе провели небольшой обряд: три капли чистой воды с родового источника упали на лоб младенца и оба родителя трижды прошептали его имя, закрепляя его магией рода. Пережив роды, Меропа была уверена: она изменила историю. Этот мальчик не станет чудовищем. Она была рядом, и Волан-де-Морта не будет.

***

Первые пять лет были счастливыми. Том ползал быстрее, чем успевали за ним следить, рано начал говорить и однажды случайно заколдовал метлу так, что она возила его по саду целый час. Он обожал слушать сказки, прятаться в шкафу в библиотеке и таскать кота за хвост — тот, к счастью, был терпеливым. Меропа вела дневник: «Сегодня он сказал, что хочет построить замок из шоколада. Томас обещал помочь». — «Поймал лягушку и хотел поселить её в моём чайнике. Магия вытащила её прямо в руки». — «Смеётся так, что невозможно сердиться». Антонин, Орион и Вальбурга добавляли веселья. Вчетвером они могли и в прятки играть, и магические опыты ставить, и строить планы «завоевания мира» с детской серьёзностью. Меропа обновляла записи дневника: «Том и Антонин сегодня решили, что придумают собственное заклинание, чтобы превращать тыквы в драконов». — «Вальбурга отчитала мальчишек за грязь в гостиной, как настоящая хозяйка». — «Орион прочитал вслух целую главу из книги о чародейских династиях, не споткнувшись ни на одном слове». Иногда, уже в 1975 году, Вирджиния невольно возвращалась мыслями к тем временам и задавалась вопросом: каким образом у уравновешенного, разумного Ориона и энергичной, но в целом здравомыслящей Вальбурги мог родиться такой непокорный сын, как Сириус Блэк? Неужели его детство действительно было столь безрадостным, как он любил утверждать позже? В её воспоминаниях разговоры и характеры этих детей никак не предвещали подобного будущего для их семьи.

***

Смех вырвал Вирджинию из воспоминаний. По аллее шли четверо — Мародёры. Поттер и Блэк, самодовольные и шумные, Люпин с притворно-равнодушным взглядом, и Питер, как всегда, в тени лидеров. Они кружили вокруг Снейпа, идущего сгорбленно, с книгами в руках. — Ну что, Северус, опять ищешь, чем нас удивить? — ухмыльнулся Поттер, выхватывая у него свёрток с пергаментами. — Осторожнее, — язвительно добавил Блэк. — Это, возможно, его единственные друзья. Питер прыснул от смеха. Люпин отвернулся, но не вмешался. Снейп попытался выхватить пергаменты, но Поттер легко отдёрнул руку и подбросил их Блэку. Бумаги, покачиваясь, упали в грязь. Северус потянулся их поднять, но Блэк прижал его плечом к стене. — Поттер. Блэк. — Голос Вирджинии разрезал воздух. Он был ровным, но стальным. Они обернулись, и выражения их лиц сменились настороженностью. Она подошла ближе, каблуки мерно стучали по каменным плитам. — Вы уже достаточно взрослые, чтобы знать: трусость не украшает. А нападать на одного, будучи вчетвером — трусость в чистом виде. Блэк дернул плечом, Поттер попытался улыбнуться, но под её взглядом это выглядело жалко. — Мы просто… — начал Блэк. — Не интересуют ваши оправдания, — перебила она и обратилась к Снейпу: — Северус, идём. Он моргнул, но, опустив глаза, пошёл за ней. Они молча шли до входа в замок, пока их не догнала Лили Эванс. — Спасибо, — тихо сказала она Вирджинии, бросив взгляд на Снейпа. Вирджиния кивнула. Лили была милая девочка с ясным взглядом и редкой способностью видеть лучшее в людях. Позже, в библиотеке, Вирджиния нашла Снейпа за дальним столом. Перед ним лежали раскрытые книги по зельеварению и артефактам, чернильница и несколько листов с аккуратными записями. — Ты умный, — сказала она, садясь напротив. — Но умный не значит сильный. Он поднял голову, нахмурившись. — Вы хотите меня жалеть? — Нет, — твёрдо ответила она. — Я хочу, чтобы ты перестал сжиматься, когда на тебя поднимают голос. Ты можешь защищаться — и словами, и заклинаниями. — Против них? — он криво усмехнулся. — Против любого, если веришь в то, что защищаешь, — сказала она и подтолкнула к нему толстый том. — Здесь есть раздел о заклятиях, которые не учат в классе. Не потому что они запрещены, а потому что требуют смелости. Он взял книгу, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Вечером, сидя у камина в пустой гостиной, Вирджиния вновь вернулась мыслями к сыну. Нет. Это не мог быть сон. Она знает, что выжила, что растила его. Кто-то изменил время. И она почти не сомневалась, чьи это руки. Дамблдор. Она узнает, что случилось с её Томом. И если потребуется, снова шагнёт в самую гущу времени, чтобы вернуть его. чтобы вернуть его.