Огненное очищение

С ленивой неохотой каратели оторвались от краткого отдыха и побросали свои кровавые делишки. Аксель перестал с остервенением измываться над обезглавленным трупом девки и принялся с дотошным усердием начищать огнемет. Пробудился ото сна задремавший в теньке Макс, беззаботно уселся на траве и неторопливо протер глаза. Ингрид неловко натягивала на себя жесткую ткань мундира, теперь на ее обнаженных руках без труда можно было разглядеть сморщенные складки зарубцевавшихся ожогов. На пригорке показался новый отряд партизан, бросившийся в отчаянную атаку на фашисткую банду карателей. Загрохотали выстрелы, прерывая недолгое затишье. – Я избавлюсь от них сам, можете не волноваться на сей счёт, – сказал Макс, потягиваясь после сна. Он приложил пальцы к виску, где виднелся шрам от зажившего пулевого ранения и направил свой гипнотизирующий взгляд на шедших в полный рост партизан. Шаг атакующих вдруг стал замедленным, и вскоре они просто замерли на месте. Теперь они оказались не властны над своими телами, которые с этого момента беспрекословно повиновались чужой воле. Неестественными и резкими движениями, дерганными рывками, напоминавшими о взмахах конечностей механических кукол, они дружно затолкали стволы винтовок в рот, и все вместе синхронно надавили на курки. С помощью гипноза Макс был способен управлять людьми на расстоянии и легко занимал место дирижера недобровольного коллективного самоубийства. – Ну же, ребята! Собираемся! – бодро подгоняла свой отряд Ильза. – Встаем в исходную позицию для огненного шторма. Наконец, все участники отряда разместились в нужном порядке и хором воскликнули: – Огненный шторм! С чудовищной силой дохнул Ганс, выбрасывая мощный поток воздуха из своих могучих легких, попутно закручивая его размашистыми поворотами головы. Остальные каратели направили огнеметы в стремительно несущуюся струю и выплеснули с тяжелым шипением языки пламени из блестящих стволов оружия. Грандиозный огонь залил лес. Он яростно пожирал сухую древесину и нагнетал восходящие ввысь извивающиеся и переплетающиеся широченные алые полосы, стремительно сливающиеся в исполинский красный смерч. Теперь, когда горящий столб взвился над лесом, настала пора для Ингрид вступить в игру с огнем. Оттолкнувшись от земли выброшенной из сопла струей пламени, она взмыла вверх, целясь оказаться как можно ближе верхушке бушующего смерча. Ингрид привычно занималась корректировкой направления огненного шторма, подталкивая раскрытым плащом потоки воздуха у самой кромки раскаленной воронки. Каратели спокойно шагали вперед, предоставив величественному лесному пожару выжигать партизан в укрытиях. Они ступали по покрытой черным пеплом земле, выискивая обгоревшие трупы для цифр отчетности о потерях врага. Не впервые им было прибегать к такому масштабному огненному очищению, способному отправить на тот свет тьму тьмущую людей. Неожиданно, Ильза недовольно фыркнула и прикрыла нос ладонью. Наморщившись, она сердито выпалила: – Ублюдки! Они видно распылили перцовую пыль.. Много перцовой пыли... Я не чувствую, я совсем ничего не чувствую... Мой нос... Мое обоняние убито... Совершенно расстроенно... – Чёрт! Взгляните вверх на Белку! – изумленно воскликнул Аксель. К парящей в небе Ингрид стремительно приближались несколько точек. С земли было скверно видно, но эти точки являлись отрядом молодых комсомолок, отважившихся на самоубийственную миссию. С непоколебимой уверенностью они неслись навстречу Ингрид. На поясе у каждой висел заряд взрывчатки и пара гранат. Огнемет Ингрид способный бить пламенем только с очень близкой дистанции был абсолютно бесполезен против этой бесстрашной стайки дельтапланеристок, готовых пожертвовать своей жизнью. Наверху вспыхнула цепочка взрывов. В бессильной злобе, каратели смотрели снизу, как иссеченное осколками легкое тело Ингрид падает и исчезает в самой сердцевине прожорливой топки порожденного ими огненного смерча. – Сгорела в бою, – вздохнув, сказал Аксель. – Что за... – Ильза быстро крутила головой, лихорадочно осматриваясь по сторонам. – Мы потеряли контроль над огненным штормом. Огонь... Огонь теперь идет на нас! Уходим! Ильза, конечно, не могла этого видеть, но огонь не случайно так резко сменил направление и потек в другую сторону. Это отряд партизан организовано выстроился в линию, и размахивая самодельными веерами гигантских размеров, гнал стену огня на карателей. – Перестраиваемся! Ну же! Быстрее! Идем на уже выжженную землю, там нас не достанет! – командовала Ильза. Отряд карателей, как на подбор укомплектованный бойцами, наделенными чудовищной, нечеловеческой силой и способностями, выходящими далеко за рамки людского понимания, не привык встречать даже малейшего сопротивления. Поэтому, все изрядно растерялись и впали в смятение при первом же серьезном ударе, когда пришлось отступать беспорядочно. Никто не был морально готов к такому положению. Ведь раньше подобная диспозиция казалась просто немыслимой. Первые потери. Излишняя самоуверенность в итоге сыграла с карателями из «Огненного очищения» злую шутку. Отряд бегом переместился на выгоревшую болотистую местность, с редкими чернеющими стволами деревьев и усыпанной пеплом и хлопьями сажи влаголюбивой зеленью мхов. Аксель и Макс выставили сопла огнеметов, готовясь к обороне. Потрясенная Ильза осматривалась, судорожно пытаясь сообразить, что предпринять дальше. Тяжело сопел Ганс – даже для его крепкого организма нагрузка на сегодня оказалась чрезмерной. Зоркие глаза Ильзы уловили подозрительное движение: бугорок мха будто бы чуть пошевелился и отъехал в сторонку. Сверхъестественно чуткое восприятие не подвело и на этот раз. Взаправду происходило то, чего никто не ждал вовсе. Из-под бугорка показалась перепачканная тиной голова комсомолки. Одна голова, затем, вторая, а за ними – третья, четвертая, пятая... Много грязных голов повыскакивало наружу. Словно мертвецы ожили и принялись выкарабкиваться к свету из глубин торфяных могил. Одна за другой, из болотной трясины поднимались девушки, увешанные гирляндами гранат. С едкой злобой Ильза осознала в какую примитивную западню их загнали. Макс приложил пальцы к виску, надеясь применить гипноз, но тщетно – комсомолки-партизанки подготовились к такому ходу, и бесстрашно выкололи себе глаза булавками. Зловещий дар Макса был бесполезен против незрячего противника. Взгляд Ильзы скользнул по стоявшей рядом девушке в вымокшей насквозь рубашке, плотно приставшей к телу. «Вот так потешно снизошел ко мне ангел смерти», – растерянно подумала Ильза и бросилась вверх в отчаянном прыжке. Оглушенная ударной волной, она со всех сил бежала прочь на четвереньках, не веря, что ей каким-то чудом удалось спастись. Остановилась, отдышалась и принюхалась. Вышло так, что кроме нее, никто из отряда не выжил. Взрыв рассеял по воздуху частички тел Макса, Акселя и Ганса. Впервые, Ильза унюхала своих товарищей по оружию не как конкретные точки, а как аморфно размазанные и наложенные друг на друга пятна на карте. Внешний облик Ильзы изменился до неузнаваемости. Прежнюю холодную маску надменной горделивости как будто с мясом содрали с лица, искаженного теперь безобразной злобной гримасой. Зубы оскалены, с оттопыренной губы капает слюна, как у кого-нибудь умственно отсталого кретина, волосы всклочены и растрепаны, глаза выпучены и налиты кровью, а униформа разодрана и перепачкана в грязи. Всем своим видом Ильза походила на обезумевшее от боли смертельно раненое животное, готовое яростно броситься из последних сил в отчаянную атаку на ненавистного врага. Все чего хотелось Ильзе сейчас – вцепиться зубами в горло человека, откусывать и выплевывать куски кровавого мяса, жадно грызть, рвать на части, забывшись в этом безудержном пиршестве. Отбросить подальше чувства и разум, дать волю животной натуре. И, очень удачно, что человек оказался поблизости. Ильза ясно уловила зловоние партизанских тряпок и пошла на запах. Однако, когда она увидела коренастого мальчишку-партизана, ей в голову пришла идея получше. Ильза смогла проявить выдержку и подавить бурлившие в душе жестокие инстинкты, немедленно требовавшие крови. Коля почувствовал, как Ильза медленно приподнимает его за шею над землей, одновременно оттягивая вниз мошонку другой рукой, вцепившейся жесткой хваткой в драгоценные мужские шарики. Нахлынул дикий ужас, но что странно, вместе с тем, он ощутил глубокое противоестественное удовольствие, его член стремительно наливался кровью и твердел. Не ждал он от себя такого. Голова кружилась от дикого коктейля из страха смерти и нутряного наслаждения. Не в силах противостоять этому неистовому напору, рассекавшему его надвое, Коля выпалил: – Я скажу, я все скажу! Коктейль запенился и взорвался внутри от порыва обжигающего сладкой дрожью предательства. Он бурно кончил, запачкав студенистой спермой трусы. А затем, изнывая от незнакомого блаженства, рассказал, как на духу, все, что знал о Тане и даже отдал ее платочек, что недавно втихую стащил. Ильза понюхала платочек. Ее глаза загорелись. Она тихо прошептала: – Нашла... Поблагодарив Колю за предательство звонкой оплеухой, Ильза бросила ему на прощание: – Я оставляю тебя жить, потому что, ты – такая же мразь, как я. Руки Ильзы коснулись земли. Она встала на четвереньки, готовясь бежать быстро, очень быстро. Только в этот раз, она направила назад сопло огнемета, чтобы за счет отброшенной струи пламени получить ускорение и нестись на реактивной тяге. Передвигаясь таким необыкновенным образом, Ильза могла разгоняться до впечатляющей скорости. Переполненная жаждой мести за унизительное поражение и гибель боевых товарищей, к которым она успела немного привязаться, Ильза на всех парах устремилась на запах Тани. Словно шестым чувством, Таня ощутила неминуемое приближение опасности, и проворно вскарабкалась на дерево. Она выставила вперед винтовку и стала ждать. Ей даже удалось сделать пару выстрелов, но Ильза двигалась слишком быстро и к тому же умело маневрировала. Подбежав к дереву, Ильза взмахнула кнутом и обмотав щиколотку Тани, сбросила ее тело с ветки. Приложила партизанку кулаком по голове для острастки и привязала к стволу старой осины. – Значит это была ты, – сказала Ильза, глядя в горящие искренней ненавистью глаза Тани. Ильза изучала русский язык в университете, но несмотря на блестящие способности, все же говорила на нем немного неловко. До уровня фольксдойча Ганса, у которого русский был вторым родным, ей было далеко. – Ну же! Говори! Пальцы Ильзы с силой вжались в скулы Тани. – Молчишь? Молчишь... Ильза поднесла огонек горящей зажигалки к щеке Тани и с плохо скрываемым удовольствием наблюдала, как у той на щеке вздулись пузырьки ожогов. – Гордая... Давно мне таких не попадалось... – продолжала свой монолог Ильза. – А если так? Ильза оттянула веко и поднесла зажигалку у открытому глазу. Быстро вспыхнули и сгорели длинные пушистые ресницы. Крохотный язычок пламени лизнул беззащитную роговицу. Таня сдавленно застонала. – Так... Вот это мне нравится... – облизываясь проговорила Ильза.