Похудею и отомщу

      Сад тонул в надвигающемся сумраке. Весна вступала в свои права с запозданием, но в воздухе чувствовалось ее теплое дыхание. Прошел почти год, а от семьи по-прежнему не было вестей. Складывалось впечатление, что обо мне забыли.       Думать о себе, как о парне, было не привычно, приходилось периодически себя одергивать. Последний раз вздохнул полной грудью и прикрыл окно. Не хватало снова заболеть, вначале зимы подхватил простуду по собственной глупости. Не надо было выбегать на балкон в пижаме и тапочках, едва увидев снег. Наставник Олбер развил бешеную деятельность. Сначала уложил в постель, не давая встать даже по нужде, натер вонючей мазью и укрыл горой одеял. В результате, конечно же, выздоровела, то есть выздоровел, но осадок от методов лечения остался.       Имение не умолкало ни на минуту. Модам Дуор оказалась требовательным управляющим. Сменила полностью весь штат, из старых слуг осталась только Анита. Даже камердинера заменили на высокого, как жердь, мужчину тридцати лет, рьяно выполняющего свои обязанности, считая, что дворянин одеваться сам не может.       Анита продолжила прислуживать лично мне, чью помощь смог оценить несколько позже, когда призрак графини во сне стал размытой и безмолвной тенью, оставив на память о себе бессонницу, приходящую как верная спутница почти каждую ночь. Благодаря чему обзавелся аристократичной бледностью и синяками под глазами, которые, впрочем, легко убирались с помощью примочек.        Внешность этого тела легла бальзамом на израненную женскую душу. Светлые волосы с серебряным отливом, слегка завиваясь на концах, спускались ниже лопаток. Тонкие, почти женственные черты лица. Гладкая, упругая кожа, с которой пришлось повозиться — в дело пошли отвары из трав и крема, но результат того стоил. Большие голубые глаза в обрамлении неожиданно черных длинных ресниц. Кукольный, чуть вздернутый нос. Нежно-розовые губки бантиком.       Фигура тоже претерпела значительные перемены. Ежедневные тренировки, которые с каждым днем становились все тяжелей, сделали свое дело. Широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги смотрелись пропорционально и создавали общее впечатление хрупкости, несмотря на приобретенную выносливость тела. Только с ростом не повезло, высоким меня назвать было нельзя, я по-прежнему на большинство мужчин смотрел снизу вверх.        Продолжив бдения в библиотеке, обнаружил целый пласт пробела в образовании Дара, его обучали хорошо, но как-то по-женски. Особое внимание уделялось этикету и геральдике, он точно знал, кого и как надо приветствовать, в соответствии с титулом и занимаемой должностью, а вот получить место при дворе уже не мог.        Дневник Дара, конечно, нашел совершенно случайно, среди портретов герцога Иржина и не отправленных любовных писем. Дар был не глупым, а влюбленным. Все его мечты и желания были направлены в сторону герцога. Письма и портреты сжег — это прошлое должно уйти. Зато озадачился вопросом, на что он рассчитывал? Оказалось, на отца.        Браки были договорные, и главную роль в них играли далеко не личность будущих супругов, а титул, положение в обществе и богатство. В приданном Дара была доля верфи, что уже само по себе бриллиант. В семнадцать лет юношей представляют ко двору и начинают поиск жениха, к восемнадцати годам подписывают договор и передают часть приданного в руки будущего мужа. Разорвать договор может только смерть одного из обрученных, другого выхода нет. Дару восемнадцать исполнится через полтора месяца, надвигающееся будущее было не радужным, а близкого друга, способного помочь, все не было.        Единственные, кто пытался меня поддержать – это служанка Анита и наставник Брейд. Анита рассказывала обо всем, что происходило в имении и за его пределами, слуги всегда знают больше, чем хозяева. Таким образом, она пыталась развеять мою скуку, хотя я больше нуждался в избавлении от одиночества. Наставник Брейд стал относиться ко мне, как к сыну. По сути, надо отправляться в столицу и обзаводится могущественными знакомыми. В частности, я рассчитывал на дядю, но злополучный договор мог уже существовать. Не хотелось бы стать игрушкой в руках неизвестного мужчины.        Брак меня особо не привлекал, в земной жизни, за свои двадцать восемь лет пару раз пытался создать семью. В первой попытке оттолкнул неожиданный быт, оказалось готовка и уборка, это все я. А у меня работа, годовые отчеты и налоговая, а он устал, у него диван и пульт, без присмотра. Второй раз более осознанный, кандидат поприличней, и тут появилось пресловутое но – жилищный вопрос. Просто за квартиру платишь в пять раз меньше, когда она своя. Вот он и решил сделать мою своей.       Тихие шаги за спиной оповестили, что в комнате я больше не один. Анита стояла позади, держа в руках поднос с корреспонденцией. В основном, приходили карточки с приглашениями. Но сегодня сверху лежало письмо.        Писала дальняя родственница, виконтесса Мьер. Если отбросить витиеватые выражения, то вся суть послания, написанного в два листа мелким почерком, была в две строчки – виконтессу постигло несчастье, и она просит поучаствовать в их судьбе. На деле, она просто собирается приехать и поселиться в имении, и самое главное – они уже выехали. Кто они? Я еще раз просмотрел послание, с трудом продираясь сквозь высокий слог. С тетушкой приедет ее сестра-вдова и пара пасынков, приживалки присутствуют в каждой состоятельной семье. Но вот мне обзаводиться нахлебниками было не с руки.       Я и так балансировала... балансировал на тонкой грани, постепенно меняя окружение и приглашая новых учителей, отправляя восвояси старых. Первым стал Альфред Горон, преподаватель Ливийского языка, похожего на наш итальянский, такой же звонкий и экспрессивный. Мне понравился и учитель, и язык. Он охотно обучал и непременно рассказывал о своей стране и традициях. Хочу в путешествие! Также прибыл учитель по военному делу, Джери Доул, с собой он привез стол-карту и солдатиков. И преподаватель дипломатии Оливер Дарс.        Анита замерла в десяти шагах, ожидая распоряжений, я поморщился:       — Готовьте четыре гостевые комнаты в северном крыле. Мы ожидаем гостей, — чем дальше от моих комнат, тем лучше. Девушка, удивленно приподняла брови, но ничего не сказала. Так же тихо вышла.        Спальня, выполненная в лилово-золотых тонах, была вычурной и просто кричала «Я очень богат!» Несмотря на это, она была удобной и гармоничной. Стены, оббитые тканью песочного оттенка, золотистые диваны, низкий резной столик, большая кровать с лиловым балдахином и золотыми столбами. Бежевый мягкий ковер на полу. Высокие подсвечники стояли в каждом углу, создавая достаточно света для чтения.       Мое желание видеть дом в родовых цветах было воспринято весьма прямолинейно, и в процессе ремонта не было и шага отступления от заданной темы.       Удобно утроившись на огромной кровати, почувствовал, что сон не придет. Ну ладно, трактат о стратегиях великих полководцах был жутко скучным, надеюсь, усыпит.        Уснуть получилось под утро, и всю оставшуюся ночь бродил по лесу, покрытому туманом, чувствуя тяжесть и боль внутри. Проснувшись, понял, что боль осталась со мной, постепенно увеличиваясь в размерах, из тянущей превращаясь в жгучую. Желудок стал болеть все чаще. Обильное питание прежнего хозяина и мое скудное на пользу здоровью не пошли. Хорошо, что Анита была понятливой и быстро подала лекарство.       Виконтесса прибыла на следующее утро. Это была сухая старушка, посвятившая жизнь воспитанию племянника, как сообщил мне наставник, с седыми волосами и желчным лицом. С ней приехала ее сестра, розовощекая толстушка, смотревшая на мир глазами мышки. В общении она была трещоткой, но, произнося каждую фразу, заискивающе смотрела на старшую сестру. И двое пасынков, оба рыжие и веснушчатые, тощие и нескладные. Признаться, сначала подумал, что передо мной близнецы: виконт Вейрин и виконт Висент были очень похожи.       Только Висент смотрел на окружающую обстановку с завистью, а Вейрин со злостью. С ними прибыло несколько слуг и никакой охраны. Одеты они были в знавшие лучшие времена вещи, а держались с достоинством. Поклонившись, виконтесса витиевато сообщила о постигших их несчастьях, из чего я сделал вывод: доходов нет, и они решили поискать лучшей доли за спиной у богатого и доброго родственника. И, разумеется, выбрали для этого семнадцатилетнего герцога. Надеюсь, они не будут воровать подсвечники.        С наставником Олбером они были знакомы, тот счастья от встречи не выказал, напротив, держался отстраненно и поддерживал только принятые в обществе разговоры о погоде. Завтрак решили накрыть позже, давая гостям время привести себя в порядок. Я ожидал от наставника объяснений, но он закрылся в себе и на контакт не пошел. Через полчаса виконтесса, наконец, спустилась с таким достоинством, вызвав впечатление, что, по меньшей мере, принимаю у себя изгнанную королеву.        Завтрак прошел в напряжении, виконтесса пыталась вызнать, насколько им можно остаться, и мои дальнейшие планы. Я упорно избегал прямых ответов, наставник помогать выкрутиться из щекотливой темы не спешил. Виконтесса Лаер разразилась речью о том, как красив мой дом, о моей доброте, и как они счастливы быть здесь.       Виконтесса Мьер одобрительно кивала в особенно удачных моментах. Я старался не выдать растущее раздражение и разглядывал парней. Оба рыжие, зеленоглазые, с утонченными манерами, но было в них что-то такое отталкивающее, они старательно улыбались и были похожи на двух гиен. Мне все это не нравилось, с большим удовольствием отправил бы их обратно, откуда они приехали. Закрывшись у себя после завтрака, понял, что прячусь, это уж совсем выбило из колеи.        На вечер был назначен прием, гостей было мало, около тридцати человек, почти вся знать в осень покинула уезд. Слуги готовились обслуживать прием, я блистать, а Анита сторожить спальню. Как ей удавалось быть одновременно в нескольких местах, не знаю, но еще парочку претендентов на вакантное место она отвадила, подозреваю, что ей это нравилось. Хотя идея завести любовника приходила все чаще, желательно тайного.       Мужчины оказывали знаки внимания, но те, кто нравился, переходить черту легких комплиментов не спешили, разница в положении, чтоб ее. А особо рьяные, которые не сдерживали чувств, доверия не вызывали. По сути, нужен маркиз, в этом уезде таких не водилось.       Первый звоночек о том, что меня обманывают прозвенел сразу же, как увидел спустившихся в зал родственников. Украшения минимальны и не очень дорогие, но вот одежда – вся по последней моде! Держались они тоже легко и непринужденно, как могут только люди, привыкшие быть в центре внимания. Подозрения с каждой минутой росли, обманщики, попавшие в привычную среду, выдали себя. Завтра же отправлю кого-нибудь, разузнать о них все! Гости развлекались, шутили и играли в карты, строили друг другу глазки и периодически исчезали из поля зрения. Вечер затянулся, мне не терпелось переговорить с наставником Брейдом, я должен узнать правду!        Законы гостеприимства никто не отменял, и даже если гости не нравятся, нужно держать лицо. Убеждал себя, спускаясь на обед, за столом уже все собрались и ожидали только меня. Слуги, выдрессированные управляющей, на стол без хозяина не накрывали. Гости делали вид, что смиренно ждут, даже глазами не выдавая своего состояния. Гиены при виде меня дружно заулыбались, наставник нахмурился, престарелые родственницы завели долгий разговор о погоде. Вот, честно, я так не умею! Прислушиваться не стал, наставник прожигал меня взглядом, стало немного не уютно, даже не знаю, что ему нужно. От размышлений меня оторвал один из парней, Вейрин, кажется.       — Ваша Светлость, прием был прекрасен, давно не получал столько удовольствия, — он расплылся в улыбке, а я чуть не подавился. Для меня приемы – выматывающая работа, а он получил удовольствие! — Вы часто их устраиваете?       — Не очень, — я наблюдал за маневром слуги, наполняющего бокалы вином, меня по-прежнему упорно обходили. Хотя срывов давно не было.       — Вам нужно завести организатора, тогда сможете давать балы чаще, — подала голос виконтесса. При этом сложилось впечатление, будто организатор что-то вроде собачки. — Если желаете, то со следующим я могу вам помочь.       — Спасибо, я подумаю над вашим предложением, но думаю, вам следует больше отдыхать, — мой ответ не понравился, она на мгновение поджала губы и вновь надела маску благодушия.       — Ну что вы, подобное совсем не в тягость! — излишне эмоционально ответила леди, я подарил ей улыбку, и сделал глоток воды из бокала. Зачем ей помогать мне?       — Ваши погодные условия позволяют устраивать охоту? — вклинилась в разговор виконтесса Лаер, по привычке смотря в сторону сестры. — Юноши в вашем возрасте любят охоту.       — Еще слишком холодно для охоты, — подал голос наставник. Он по-прежнему смотрел на меня неодобрительно.       — Охота – это замечательно! Если хотите, мы можем выехать небольшой группой, — поспешно выдал Винсент.       — Возможно позже, наставник прав, еще слишком холодно, — виконты быстро переглянулись и улыбнулись, сделал вид, что не заметил.       Похоже, в дом пробрались змеи, и нужно всерьез задуматься об их выведении. Детально продумать план не получилось. В желудке резко вспыхнула ядерная бомба, я ахнул и скривился от боли. Наставник что-то буркнул, но у меня шумело в ушах, мир закружился. Сотрапезники повскакивали со своих мест. Понял, что лечу.

***

      В себя приходил рывками, сознание то возвращалось, то вновь сбегало. Наконец, оно определилось и осталось со мной. В комнате я был явно не один. Присутствующие спорили и на меня внимания не обращали.       — Этого не может быть, никто из слуг не решится! — возмущалась мадам Дуор. Поразительно, как у нее получалось кричать шепотом?       — Это уже случилось! — наставник Брейд упрямо вздернул подбородок.       — Давайте не будем делать поспешных выводов! — мадам успокаиваться не собиралась.       — Каких выводов? — все же решился подать голос.       — Ваша Светлость, вы, наконец, пришли в себя, я уже стал опасаться худшего, — наставник Олбер был обеспокоен, наставник Брейд зол, мадам Дуор взвинчена. Новоиспеченных родственников в комнате не было.       — Что случилось?       — Вас отравили, — наставник Брейд бросил гневный взгляд в сторону управляющей, та ответила не менее красноречивым.       — Как?       — Яд был на ободке бокала, его мог нанести любой, — управляющая сверкала глазами.       — Значит, кто, вы не знаете? — сделал вывод.       — Мы обыскали всех слуг, имеющих доступ к кухне и столовой, и ничего, — не очень приятные подозрения меня все же посетили.       — Сколько я здесь лежу?       — Пошли вторые сутки, — откинувшись на подушки, стал сосредоточено вспоминать, кому мог перейти дорогу.       Выводы были неутешительными, ибо их просто не было, махнул рукой, желая, чтобы меня оставили одного. Наставник Брейд и управляющая подчинились, а вот наставник Олбер остался.       — Заешь, Доремир, мне это очень не нравится, — доверительно сообщил он мне. Я удивился: наставник первый раз обратился ко мне на ты.       — Что именно? — постарался устроиться поудобнее на подушках.       — Все: приезд родственников, поведение молодых виконтов и ваше отравление.       А ведь и правда, все как-то сложилось в кучу. Представил, как сухонькая виконтесса наносит украдкой на бокал яд, а затем спокойно рассуждает о погоде. Бред или нет?       — Постарайтесь не оставаться с виконтами наедине, — расщедрился на совет наставник. Я поморщился, за эти месяцы привык считать это место домом и прятаться по углам мне претило.       — Наставник, а как вы думаете, зачем они действительно приехали? — тот задумался, пару раз порываясь что-то сказать, и замолкал. Вот не верю я, что они здесь по воли случая и несчастья, скорее, у них есть четкий план, хотя бы у одного из них.       — Пошлите кого-нибудь, пусть разузнают о них поподробнее.       В дверь властно постучали, и в комнату вплыла виконтесса со всем своим сопровождением. Цепко осмотрев комнату, уверенным шагом двинулись ко мне.       — Ваша Светлость! — застрекотала виконтесса. — Какое ужасное несчастье вас постигло! Мы места себе не находили в ожидании вестей о вашем самочувствии!       Я постарался улыбнуться, хотя больше хотелось припереть их к стенке и вытрясти из них информацию самолично.       — Спасибо, леди, уже все хорошо.       — Если мы можем что-нибудь сделать для вас?       — Я обращусь…       — Ах, — воскликнула леди и, прижимая платочек к абсолютно сухим глазам, поплыла к выходу, за ней потопала свита, наверное, я что-то не понимаю. Наставник двинулся к выходу следом, объяснять мне ничего он не был намерен, но выглядел задумчивым.       К вечеру почувствовал себя совсем хорошо, проспав весь день. Ужин принесли в комнаты, компанию мне составил наставник, выглядевший слегка взволнованным. Когда я уже решил спросить его о причине, он без лишних разговоров передал мне письмо от отца. Разворачивать его не спешил, положил рядом и принялся за еду, если ее можно было так назвать. Бурого цвета нечто навевало на мысли, что его уже ели. Наставник положил руку на письмо и пододвинул ко мне, ясно – это важно.       Герцогу Доремиру Мариусу Кеннет.

Сын, спешу сообщить вам о радостных событиях в правящей семье: наследный принц Эвилин решил сочетаться браком с младшей принцессой Лавии, Альеной Лавийской. Вам надлежит в ближайшее время прибыть в столицу для участия в празднествах, посвященных помолвке.

Герцог Томас Орион Кемпельский

       Класс, я, конечно, хотел отправиться в столицу, и даже хорошо, что меня будут там ждать, но письмо уж больно безликое.       — Нужно начинать собираться, — наставник кивнул, — прибывших родственников возьмем с собой. Обрадуйте их.       Наставник кивнул и ушел. А я задумался, может, стоит оставить их здесь? С другой стороны, пристроить их кому-нибудь другому в столице будет легче. Как вести себя с отцом?

Будущее виделось неопределенным, неясные страхи заполняли душу, и самый больший из них – потерять себя.