Похудею и отомщу

       Наставник настоял на полном выздоровлении перед дорогой, поэтому выехать смогли только через неделю. После отравления я был слишком слаб для длительного путешествия.       Собирались долго и тщательно: шесть серебряных карет, украшенных гербом Кеннет, одна полностью забита вещами. Наставник занял первую карету, предполагалось, что в ней поеду и я. Новые учителя, Альфред Горон – преподаватель ливийского языка, Джери Доул – учитель по военному делу и преподаватель по дипломатии Оливер Дарс, занимали вторую карету втроем.       Так же, прихватил с собой в столицу неожиданно нагрянувших дальних родственников, находящихся в поиске лучшей доли. Виконтесса Мьер была весьма недовольна отъездом и долго пыталась убедить меня остаться в имении, симулируя плохое самочувствие, но стоило только предложить им остаться, а самому уехать, как ей тут же стало лучше, а вот ее сестра, виконтесса Лаер, напротив, была рада предстоящему путешествию.       По виду гиен было трудно понять их настоящие чувства. Виконты Вейрин и Винсент все время счастливо улыбались при виде меня и никаких разговоров за закрытой дверью не вели. Сколько ни посылал Аниту разведать что да как – все без толку. Родственников отправили в третьей карете.       Наставник Брейд, несмотря на стойкую непогоду, предпочитал путешествовать верхом, возглавляя наше шествие в столицу. Остальные кареты занимали доверенные слуги. Ну и, конечно же, около тридцати человек конной охраны расположились по несколько человек на карету.

***

      С утра зарядил дождик, превращая дорогу в распаханную колею. Изначально собирался ехать верхом, даже приказал запрячь Ветра, но пришлось сесть к наставнику. Тот перебирал бумаги и недовольно хмурился, общаться не спешил. Ему хорошо, у него есть занятие. Я же, предвкушая увлекательное путешествие по стране, книгу в карету не взял.       На деле, приключения входить в мою жизнь не спешили. Лес оказался молчаливым и делиться своим содержанием не хотел, да и сам он не впечатлил: высокие деревья, казавшиеся почти черными из-за дождя, стояли стеной по обе стороны от тракта. Все самое интересное мы проехали полчаса назад: две телеги, запряженные флегматичными меринами, и несколько крестьян – бородатые мужики в серых телогрейках.       Снова вперил свой взор на наставника, он по-прежнему читал, тихо бормоча себе под нос. Не знаю, что там у него такого интересного, но ему придется поделиться. Наклонившись вперед, я резко вырвал несколько листов из его рук. Они оказались исписаны странными символами – нечто среднее между египетскими и китайскими иероглифами. Я хаотично переводил взгляд с одного значка на другой. Вот в этих черточках и точках угадывается крокодил, а рядом птичка.       — Ваша Светлость, — наставник неловко потянулся, чтобы забрать нагло украденное, но я не отдал.       — Что это?       — Это формула снотворного. Вы пили как-то такое.       — А что значит этот символ? — ткнул пальцем в крокодила.       — Этот знак обозначает степень нагревания, в данном случае – низкую. Зелье летуче и быстро испаряется.       — А это? — указал на птичку.       — Корень валерьяны, — ответил наставник.       Мда, здесь больше бы подошла кошка, и я честно постарался увидеть ее в знаке. Оказалось, что абстракционизм – не мой талант.       — Если вам интересны лекарские символы, я могу дать вам книгу с подробным описанием, — прервал мои старания наставник.       — Интересно, — мигом согласился, во-первых, скучно, а во-вторых, о местной медицине я действительно ничего не знал. Книга оказалась у наставника с собой, и я обрадовался ей, как родной.

***

       К вечеру въехали в большую деревню, стоявшую чуть в стороне от дороги. Посмотреть на нас собрались толпы. Со стороны мы явно походили на небольшую армию. Деревня дворов на тридцать имела главное достоинство – гостиницу. Постоялый двор был самым большим зданием, трехэтажное каменное строение возвышалось над деревней, где дома в один этаж прятались за невысокими заборами.       Осмотрев количество прибывшего народа, круглый, как мячик, и абсолютно лысый хозяин, счастливо заулыбался и раскланялся перед виконтессой, она своего царственного вида никогда не теряла. Герцога во мне не опознали, и я успел быстро проскочить в гостеприимно распахнутую дверь.

***

      Стойкий перегар, которым провонял весь нижний зал, едва не заставил выскочить обратно под дождь, усилием воли я сдержался. За несколькими крепкими столами сидели местные, которые с трудом сфокусировали на мне взгляд и замычали весьма одобрительно. Думаю, они пошли бы знакомиться, но внушительная фигура наставника Брейда, выросшая у меня за спиной, желание отбила. Слегка поморщился и выбрал столик поближе к огню да почище. Жестом подозвал подавальщицу, та подошла, величественно выписывая бедрами волны. Даже будучи девушкой, так не умел, зависть почти задушила.       — Ваша Светлость!       Виконтесса шустро семенила ко мне, а шарик, наконец, опознал меня, как мою светлость, поклонился так, что чуть не стукнулся лбом о пол, и попытался оттолкнуть бедром подавальщицу. Девушка выстояла, вырез в блузке увеличился, а улыбка стала многообещающей. Я простер руку, приглашая всех за стол, и приказал:       — Ужин.       — Сейчас все будет в лучшем виде! — заверил меня хозяин и пнул девушку. Та томно улыбнулась и удалилась, выписывая попой такие круги, что невольно засмотрелся.

***

      Мне досталась отдельная комната с камином, купальней и кроватью полуторкой, чистая и проветренная. Было видно, что пока мы ужинали, ее тщательно убирали.       Но выспаться все равно не дали. Сначала пришла служанка, принесла вина и предложила согреть. Еле выставил. Потом поскребся наставник и долго нудил о нравственности, видно, мой интерес к искусству виляния бедрами не остался незамеченным. Следом приходили виконты, по очереди, с предложением скрасить вечер за бокалом вина, отказался. Утром я был злой и не выспавшийся, виконты были хмурыми, наставник нервным, одна виконтесса неизвестно чему радовалась. Погода стояла такая же дождливая.

***

      К обеду неожиданно распогодилось, и я с великим облегчением пересел на Ветра. Тракт, по которому мы продолжали путь, решил превратиться в болото. Кареты то и дело застревали, и мне до чертиков уже надоело это путешествие. Конь довольно гарцевал, разбрызгивая грязь вокруг, и порывался отправиться вскачь, но я не рискнул его отпустить. Места все же были незнакомые, и говорят, разбойники водятся, а я в себе «коммандос» не ощущал. Наставник Брейд подъехал ближе, но смотрел при этом в любую сторону кроме моей.       — Наставник Брейд, вы хотели мне что-то сообщить? — решил подтолкнуть его к разговору.       — Я получил письмо из имения, — начал он как-то неуверенно.       — И? — решил поторопить замолчавшего мужчину.       — Нам не удалось обнаружить следы присутствия яда, — выдал, наконец, новость наставник.       Что-то подобное я и предполагал.       — Вы хотите сказать, что флакон с ядом, возможно, отправился с нами? — не самая хорошая новость. Расставаться с жизнью в угоду кому-то я не хотел.       — Возможно, — он снова замолчал, да и мне разговаривать не хотелось.       Осознание того, что меня хотят убить, неприятно резало по нервам. Спрашивать о его подозрениях было бесполезно. Я уверен, что они однозначны и направлены в сторону родственников, которых он не жаловал. Я уже давно обратил внимание, что он относится ко всем, кто бы рядом со мной не появился, с подозрением.       Вот только было непонятно, зачем. Велась какая-то игра, в которой мне было уготовано играть роль жертвы, с чем я был абсолютно не согласен. С другой стороны, почему именно они? Может кто-то из охраны. В любом случае, надо быть настороже.       Вдруг отчетливо почувствовал, что верхом я отличная мишень! Солнышко резко разонравилось, а лес вокруг стал зловещим, в его недрах можно было спрятать армию разбойников и две наемных убийц. И причем, они ни капли не мешали бы друг другу. Радость от конной прогулки сошла на нет, и я с тоской стал поглядывать на карету.

***

      Город Свердос был небольшим, но аккуратным. Чистые мощеные желтым камнем улочки. Дома, словно кукольные, с длинными окнами и куполообразными крышами. И все желтых и коричневых оттенков. Постриженные кустарники, обрамляющие скверики, по которым неспешно гуляли горожане, с уютными беседками и круглыми фонариками, стоящими на длинной тонкой ножке.       Въехали в город мы ближе к вечеру. Стража на воротах нас пропустила без лишних вопросов. Даже багаж не осмотрели. Хотя против осмотра личных вещей родственников я не был.       Здесь нас ждал заранее снятый дом, такой же желтый, с множеством балкончиков, выходящих в сад. Внутри он понравился мне еще больше. Все в теплых коричневых и медовых тонах. Ничего лишнего, уютные диванчики на резных ножках, низенькие круглые столики, изящные подсвечники, стены, оббитые тканевыми обоями. Дом не был вычурным, как многие из тех, что мне довелось посещать, в нем чувствовалась рука мастера, который творил с любовью.        В главных покоях была шикарная мраморная ванная, которую я тут же оккупировал. Хочу себе такую же! Сами покои осмотрел мельком: четыре комнаты, гостиная цвета шоколада, личная столовая, которая плавно переходила в один из балконов, жаль, что еще холодно, я бы открыл их настежь, ужиная и наслаждаясь атмосферой этого дома и свежим воздухом. Огромная кровать с летящим балдахином занимала треть спальни. Стандартный кабинет, у меня такой же. Под копирку их, что ли, делают?

***

      Опустился в воду и постарался расслабиться. Тело было заядлым предателем. Стоило закрыть глаза и отпустить тяжелые мысли, как оно тут же налилось негой. Внизу живота потяжелело, дыхание сорвалось, очень хотелось до себя дотронуться. Сдержался, закусив губу.       Черт! С этим надо что-то делать! Жесткая мочалка прошла по ногам, царапая и смывая возбуждение. Нужно отвлечься.        На бортике ванны были выставлены в ряд мои любимые крема и отвары. Пальцы привычно пробежались по баночкам. Хорошо, что привычка ухаживать за собой со мной осталась. Шампунь пах цитрусовыми нотками и дарил ощущение свежести, нежное мыло для лица – травами, а маска – жасмином. Я с удовольствием принялся за мытье. Вот, чего не хватало больше всего в дороге.       Успел помыться и накинуть халат до того, как пришла Анита. В последнее время она стала меня немного напрягать. Все эти взгляды, вздохи и постоянные прикосновения. Нет, меня не пытались потрогать. Просто, подавая мне что-либо, так или иначе, касалась кончиками пальцев моей руки, задерживалась в комнате и все порывалась помочь принять ванну. Раньше такого не было.       Служанка принесла легкий перекус и карточки, кинул этот цветной ворох на пол. Идти куда-либо настроения не было. Камердинер недовольно глянул, но возразить не посмел. Последнее время мне вообще перечить перестали.       Предполагалось, что мы пару дней отдохнем. На деле, мы должны нанести пару визитов. Сегодня вечером прием у главы города, графа Олдриджа. Завтра обед у вдовствующей герцогини Мальеж, она помнит меня еще ребенком и была подругой моей бабушки. Вечером снова раут, и на следующий день уедем. На мой вопрос «а спать когда?» наставник просто пожал плечами.        Упав на кровать, закрыл глаза и потянулся. Очень хотелось кофе, мягкий плед и хорошую книгу, и чтобы последний год был страшным сном. Мечтать вредно, нельзя расслабляться, напомнил себе, мысленно дав подзатыльник.       Камердинер стоял передо мной, напряженно меня разглядывая. Халат сполз с плеча, оголяя ключицу, и распахнулся. Я вздохнул и постарался как можно безразлично привести себя в порядок. Время. Пора одеваться на прием.       Светло-золотой костюм, брюки чуть приспущены, высокий воротник, шелковый широкий галстук, завязанный «Фри Стайлом», несколько украшений и небрежная коса с заколкой с бриллиантом. В зеркале отражался ангел, впечатление портили глаза – в них был холод. Этот взгляд я долго тренировал и теперь пугаю им окружающих.

***

      Прием граф устраивал в личном доме, который размером не уступал городской ратуши. Людей было не много, около ста человек. Боюсь представить количество приглашенных на завтрашний раут в городском управлении. Меня громко объявили, все слаженно повернулись, пытаясь найти сходство с названной фамилией.       Граф поприветствовал лично и проводил к столам, где теснились легкие закуски и не самые крепкие напитки. Гостям предлагали выбрать то, что по вкусу, и устроиться на мягких диванах.       Есть не хотелось, прихватив бокал вина, отправился прогуливаться по залу. Пить не спешил – вино не очень хорошо сочеталось с моим желудком. Наставник встретил знакомого и отстал. Мне до жути было скучно. Пару часов. Приму приглашение на несколько танцев и уеду. В бальном зале уже звучали первые аккорды вальса, пробуждая неприятные воспоминания.       — Позвольте вас пригласить?       — Я не танцую, — ответил, не глядя на собеседника; вальс я, наверное, уже никогда не полюблю.       — Тогда позвольте хотя бы узнать ваше имя?       Имя? Меня весьма громко представили. Я повернулся, и сердце тут же пропустило удар, чтобы в следующий миг пойти вскачь. Темные глаза, темные волосы, знакомые черты лица. Маркиз Иржин. «Деревенщина», — так он меня назвал в нашу прошлую встречу. Я постарался не измениться в лице, хотя с большим удовольствием бы выплеснул ему на голову содержимое бокала.       — Вам мое имя известно, — холодно сообщил я.       — Я бы никогда не забыл имя столь прекрасного юноши, — похоже, маркиз решил пофлиртовать.       — Тогда постарайтесь его вспомнить, — отрезал я. Вручив проходящему мимо официанту фужер, во избежание всякого, целенаправленно отправился в сторону юной графини Олдридж, скучающей в окружении подруг.       При моем приближении стайка девиц напряженно замолчала, я склонился перед графиней, приглашая ее на мазурку. Если бы самодовольство могло светить, то в зале был бы взрыв сверхновой. Кинув на подруг взгляд полный превосходства, она склонилась в ответном реверансе. Хорошо, что танец не располагает к разговорам, вряд ли я смог бы поддержать его.       Графиня, изящно подхватив подол платья, гордо задрала носик. Приготовилась демонстрировать туфельки, а при резких пируэтах еще и щиколотки. Наш выход на паркет наблюдали как граф, так и маркиз. Один с гордостью, другой с досадой. Слегка улыбнулся девушке, та в ответ озарила зал, и мы влились в ряды танцующих. Я мысленно благодарил наставника, Фали Леордера, моего учителя танцев, который все же добился, чтобы я действительно научился танцевать этот танец.       Девушка старалась прижаться как можно ближе, переходя за грань дозволенного, показывая свое особое расположение. Еле удержался, чтобы не поморщиться, и был почти счастлив, когда танец закончился, но недолго. Едва я довел партнершу к ее подругам, рядом материализовался маркиз.       — Я принес вам вина, — он протянул мне полный бокал красного. Мда, а я уже подумал, что он ко мне больше не подойдет.       — Спасибо, не пью красное, — я снова повернулся, чтобы уйти. Не получилось. Меня самым наглым образом схватили за локоть и затянули в альков. Я возмущенно зашипел на довольного собой мужчину.       — Что вы себе позволяете?       На мое праведное негодование внимания он не обратил. Наверное, так часто это слышал, что оно стало вроде прелюдии. Потому что меня собрались поцеловать. Он крепко прижал меня к себе и стал наклоняться, смотря мне в глаза. Я выставил руки вперед, стараясь удержать мужчину на расстоянии. Было до чертиков противно и хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым.       Мои жалкие сопротивления его не остановили. Еле увернулся, пожертвовав щекой. Маркиз продолжил попытку завладеть моими губами, в ответ я продолжал вертеться и вырываться. Наконец, до него дошло, что я не играю роли строптивой невинности, а действительно стараюсь избежать близости.       Он обиделся! Ей богу, мне подарили такой взгляд, что пришло время считать себя исчадием ада. На миг я даже растерялся, но вовремя опомнился и одним движением вырвался из его рук. Удержать меня он не старался, рассматривая странным взглядом.       — Лорд, ваши действия оскорбительны, — хотелось сказать гадость, но усилием воли я сдержался. Внутри клокотал гнев, тоже мне, неотразимое семейство Иржин. Маркиз ответил растерянным взглядом. Кажется, с отказами он знаком не был.       Демонстративно оправив одежду, быстро покинул прием. С моей точки зрения, здесь я сильно задержался. Да и нервы помотали.

***

      Утром я был не выспавшимся и хмурым, как и небо за окном. Вот совсем не понимал, почему я должен навестить вдовствующую герцогиню. Она не была родственницей, но достойного оправдания для отказа от визита придумать не смог. Да и наставник весьма настаивал на этом визите.       Герцогиня жила за городом, и выехать пришлось заранее. Имение было милым и создавало ощущение уюта. Да и сама хозяйка была похожа на соседскую бабушку – полненькая, с теплой улыбкой и лучистыми глазами, казалось, она не могла усидеть на месте, в ней била энергия, и она щедро ей делилась с окружающими.       Почтенная дама долго восторгалась тем, как я похож на свою бабку, ее лучшую подругу, и все расспрашивала о жизни, увлечениях и планах, не забывая потчевать булочками и сладостями. Я старательно не ел, только делая вид, что, конечно, не ускользнуло от ее внимания. А вот чая выпил с удовольствием. Было похоже, что я прохожу собеседование на вакантное место.       Вот только на какое?       Чувство, что я совершил глупость, не оставляло с визита к герцогине. Я даже попытался поговорить об этом с наставником, однако отклика не увидел, в результате так себя накрутил, что вечер прошел мимо меня. Я танцевал, знакомился, рассуждал на общие темы и ничего не запомнил. Зато очень устал.

***

      Утро снова встретили в карете. До столицы оставалось несколько дней, и я надеялся, что они пройдут быстро. Путешествовать надоело. Что такое рессоры, здесь не знали. Поэтому, когда мы остановились в лесу на небольшую стоянку, я был почти счастлив.       Оперевшись о дерево, потер нос, в воздухе стоял запах, похожий на полынь.       — Апчхи!       Дернулся. В этот момент плечо обожгло болью. Не понимая, схватился за него, почувствовав тонкий длинный предмет, торчащий из меня. Перед глазами поплыло, и я тяжело осел на землю.

***

      Вдовствующая герцогиня Иржин довольно перечитала письмо. Красив, сдержан, хорошо образован, умен, богат, титул, влиятельная семья – просто мечта, а не жених, и главное, что его толком еще никто не видел, а значит – не помолвлен. Пока.       Довольно улыбнувшись и сложив письмо в шкатулку, отправилась к сыновьям. Те ожидали мать в жемчужной гостиной, не спеша потягивали вино, лениво переругиваясь.       — Эдвард, я нашла тебе мужа! — сходу воскликнула она, старший сын подавился вином и закашлялся, с недоверием глядя на мать.       — Что? — наконец смог выдохнуть он.       — Ты меня слышал.       — Нет, — отрезал герцог.       — Да, — голосом герцогини можно было заморозить весь замок. Алан постарался спрятаться за бокал. Он только встретил ангела и жениться пока не собирался. — Ты женишься, твой долг продолжить фамилию.       — На ком?       — Герцог Доремир Кеннет, наследник герцога Кемпельского.       — Нет! — воскликнул Эдвард и залпом выпил бокал вина. Его он помнил. Уж лучше кто угодно, но не он.       — Тогда я лишу вас наследства, — спокойно сообщила ее светлость, сложив руки на коленях.       — Что? — наконец подал голос Алан. В отличие от старшего брата, он в наследстве нуждался сильно.       — Эдвард женится на герцоге Кеннет, или все мое имущество отойдет к церкви.       — Да ладно тебе, брат, женишься и отправишь его в дальнее имение. Будешь навещать только ради наследника. Даже прикасаться к нему не надо будет.       Герцог, закрыв глаза, все так же морщился не в силах принять решение. Угроза матери весьма страшна, большая часть денег семьи принадлежала ей и доходные владения тоже. Но жениться на Доремире… он мысленно содрогнулся. С другой стороны, брат предложил весьма действенный выход: отправить его после свадьбы подальше, а пересуды в свете быстро закончатся, уж он постарается.       — Хорошо, — мысленно смиряясь со своей участью, согласился Эдвард.

Чего не сделаешь ради денег…