Похудею и отомщу

      Я шла по темному извилистому коридору, что был покрыт туманом. В царившем вокруг мраке я различала лишь отблески парящих над землей свеч. Стены расплывались, и я уже не понимала, где нахожусь. Страх окутал меня своей паутиной. Ноги слушались плохо, каждый шаг давался с трудом, но я упорно шла вперед. Впереди закрытая дверь. Я вошла в неё.       Она! Она стояла в центре моей спальни, обхватив себя руками за плечи, раскачиваясь из стороны в строну. Похожая на сломанную марионетку, все в том же белом корсете, покрытым разводами от грязной воды, и таких же панталонах. С некогда красивых рыжих волос текла вода, синие губы и подвергнувшиеся тлену плечи.       — За что? — прошипела Миранда. — Посмотри на меня! Это ты виновата!       — Я не хотела, — жалобно просипела в ответ, горло сдавило, дышать и двигаться было тяжело. — Я не хотела!       Девушка смазанным движением кинулась на меня, и мы полетели на пол. В следующий миг я подскочил на постели.       Полная луна заливала серебряным светом комнату, разворошенная постель, дышать по-прежнему было тяжело. Встала и прошлась. Тихо и пусто. Вернулся в кровать и откинул одеяло. На постели лежала она, с перерезанным горлом и пустыми открытыми глазами, заливая алой кровью белую простынь. Я закричала, падая вниз. Последовал удар об пол.       — Ваша Светлость! — надо мной склонился камердинер, озабоченно разглядывая мое белое, покрытое капельками пота лицо. И тут я осознала, что лежу на полу, запутавшись в одеяле.       — Вина, — просипела, и стала выпутываться из кокона, душившего меня все это время.       — А вам не…       — Вина, — приказала более жестко.       Понимаю, что он хотел сказать, пить я стала чаще.       Впервые это сон приснился через три дня после событий и снился теперь почти каждую ночь на протяжении трех месяцев.       В каждом сне ее смерть была иной. Наверное, это потому, что я так и не решилась спросить, как именно умерла Миранда. Девушку искали долго, до сих пор ищут. Даже опросили моих слуг и ее подруг, пока одна из юных дам не вспомнила о оговорке виконтессы. Она собиралась замуж в скором времени, и ей было все равно, что на это скажет свет.       Понимаю, что замуж она собиралась за меня, но свет решил, что у нее был роман с мужчиной из низшего сословия, и они сбежали. В один миг, под гнетом злых языков, девушка превратилась в распутницу, запятнав репутацию.       Переместился в кабинет. Спать сегодня точно не буду, значит, буду работать. Мне принадлежало несколько доходных имений и конезаводов. Доход с них изначально отправлялся отцу, но жить без денег и зависеть от прихотей герцога я не согласна. Пришлось озаботиться проблемой и выписать себе юриста. Ушлый деятель быстро нашел способ забрать права распоряжаться чужой собственностью у отца и передал их мне.       И это был ужас! Тонны доходных книг, бумаг, донесений и прошений заполонили кабинет, они лежали даже на полу, по мере надобности перекочевывая на стол. Хуже всего то, что почти в каждой книге обнаружила растрату; складывалось впечатление, что моими делами занимались из рук вон плохо. Многие контракты были даже не выгодными, а местами убыточны. Юриста оставил при себе и обзавелся парой секретарей. И все равно чувствовал, что не справляюсь!       Как ни странно, герцог никак не отреагировал на мое самоуправство. Я все ждала гневного письма или высказывания от наставника, но все было тихо.       Камердинер, наконец, принес вина, бокал один, и чинно удалился. Ясно, меня пытаются ограничить, хотя и сама понимаю, что пить в моем положении глупо.       Утро встретил за столом, разбирая бумаги, которым не было конца и края. Нет, так дальше продолжаться не может, нужно что-то делать. Пора выйти из этого состояния. Сегодня вечером у Графа Годжа прием. А не съездить ли мне развлечься?       К вечеру начала собираться. Сначала долго и со вкусом отмокала в ванной – нужно привести себя в порядок после бессонной ночи. Выбрала себе темно-синий костюм, застегнутый наглухо, расшитый по воротнику стоечке драгоценными камнями. Постепенно жабо стали уходить из моды, уступая место глухим воротникам.       Полюбившиеся приспущенные, чуть широковатые сверху брюки завершили ансамбль. Чуть завитые волосы, собранные заколкой, и капельки бриллиантов в уши. Зеркало порадовало отражением изрядно похудевшего тела и, все же, еще слегка полноватого.       Граф Годжа, давал последний прием в деревне, наступает сезон в столице, на который уедет большинство новых знакомых. К сожалению, граф тоже. За прошедшее время он стал мне почти другом.       Имение графа, двухэтажный довольно большой особняк на тридцать спален и, наверное, столько же залов, вновь раскрыл свои двери для гостей. Нежно-голубой бальный зал, украшенный белыми цветами и органзой, сверкал тысячами свечей. Мы неспешно прогуливались по залу с графом, то и дело приветствуя знакомых.       — Когда вы планируете отбыть в столицу? — граф Горжа подал мне бокал.       — Пока не знаю, — я растерянно повертел в руке фужер с игристым вином. Принятое решение бросить пить еще было свежо. — Дел много, думаю несколько позже. А вы, граф?       — Через пару дней.       Музыка на пару секунд замолчала, значит, появилась графиня. Я перевел взгляд на витую лестницу, увитую цветами. Так и есть, юная графиня Катарина Годжа появилась наверху и начала неспешный спуск, демонстрируя всем присутствующим новое платье и дорогие украшения.       Точный возраст графини я не знаю, где-то около двадцати лет. Происходила она из богатой графской семьи, занимающей определенный вес при дворе. Определенно, они с графом нашли друг друга, оба любят демонстрировать свое богатство. Только она – нарядами, а он – балами и приемами.       — Нам будет вас не хватать, — вернулась к прерванному разговору.       Графиня, конечно, красива, но женщинами не интересуюсь. К тому же, у них удачный брак, ну насколько может быть удачным брак юной модницы и стареющего, лысоватого, богатого мужчины.       — Приятно это слышать, Ваша Светлость.       Наконец, решился и сделал маленький глоток. Праздник набирал обороты, разгоряченные алкоголем лорды и леди все больше преступали грани приличия, но делали это изящно, балансируя на грани.       Мы прошлись по залу. Вино допил, в желудке разжигался пожар. Пригласил на танец графиню, обратив внимание, что вела она себя странно, спотыкаясь на ровном месте, и уходя в себя, обрывала ничего незначащий разговор о моде на банты в этом сезоне. Но подумать над странностями мешала боль, желудок горел огнем. Отравили, решил я, надо срочно вернуться домой. Быстро попрощался с графом и гостями, выскочил на улицу. Двигаться становилось все тяжелей, даже дышать было больно.       — Гони, — приказал кучеру, скрючившись на сиденье, мечтая добраться до дома как можно скорее.       Каждый ухаб отдавался резкой болью. Выйти сама уже не смогла, кучер, бородатый дядька, вытащил сам и, стеная «Как же так, Ваша Светлость?», понес в дом, где тут же начался переполох. Наставника разбудили, остальные домочадцы проснулись сами. От боли я мало что соображала, и когда в горло полилось прохладное питье с комками, приносящее облегчение, отключилась.       В себя пришла на руках у наставника, меня транспортировали в комнату. Боль еще была, но какая-то далекая.       — Что это было?       — Вам нужно быть аккуратнее с тем, что вы пьете, Ваша Светлость.       — Меня отравили?       — Нет, у вас болел желудок, — огорошил меня наставник.       Меня сгрузили на постель, и камердинер принялся раздевать, вопреки своему характеру не возражала и не сопротивлялась. Желудок просто так болеть не будет, судя по всему, наши с Даром впадения в крайности просто так не прошли.       Ночь вновь ни облегчения, ни отдыха не принесла. Миранда стояла надо мною, ее шею опоясывал рубец от удавки. Я старалась отползти на другой край кровати, лишь бы оказаться подальше. Тело отказывалось повиноваться, и она смеялась над моими жалкими попытками глухим каркающим смехом. Собрав все последние силы, сделала рывок и рухнула с кровати, проснувшись. Слишком часто падаю с постели. Может, переехать в другую комнату? Хотя, вряд ли мне поможет.       Луна еще стояла высоко, ночь была в самом разгаре, а спать сегодня больше не смогу. Похоже, мне нужна помощь психолога, но в этом мире их нет. В кабинете, в потайной нише, своего часа ждала бутылка вина. Прекрасно понимаю, что пить нельзя, но и сил вынести этот груз вины самостоятельно больше нет. Один бокал, решила я, направляясь в кабинет.       Утро встретила на полу в кабинете в обнимку с пустой бутылкой, жизнь казалась еще более серой и беспросветной, и было жалко себя до слез.       — Привет, меня зовут Доремир, и я алкоголик, — кажется, так говорили в фильмах. Я рассмеялась, отсалютовав пустым фужером креслу.       — Ваша Светлость? — в дверях стояла удивленная Анита, смотревшая на меня с осуждением.       — Вина, — приказала, покачивая пустой фужер в руке.       — Вам вчера было плохо, — замялась служанка.       — Вина! — рявкнула я, пытаясь подняться; пол качался, пытаясь поменяться местами с потолком, вызывая морскую болезнь. Служанка не двинулась с места, судя по всему, вожделенного напитка мне не дождаться.       — Тогда вон! — я швырнула в нее фужером, промахнулась, попав в косяк двери, осколки брызнули в разные стороны, заставив девушку взвизгнуть и отскочить. Желудку, наконец, удалось победить разум, и он исторг на ковер все лишнее, забрав тем самым остатки сил, заставив рухнуть рядом.       — Ваша светлость? — Аниты склонились надо мной, их было много, и они кружились в такт вместе с потолком. Самое время потерять сознание, подумала я, чувствуя, как меня подхватили за подмышки и потащили из кабинета. В постель пришлось забраться самому, щуплая служанка просто не смогла меня поднять.       Проснулась к обеду. Голова раскалывалась, во рту пустыня, хорошо хоть шторы не раздвинуты. Рядом с кроватью стоял наставник, прибывающий явно не в духе. Похоже, о моем ночном рандеву с бутылкой ему доложили.       — Как себя чувствуете? — наставник улыбнулся, заложив руки за спину.       — Ужасно, — прохрипела я, ища взглядом графин с водой. В обозримом пространстве его не было, что очень опечалило.       — Я не могу понять, как такое могло произойти, мне всегда казалось, что вы весьма благоразумны, — я промолчала, хотя суицид любое благоразумие отвергает. — Ваше поведение в последнее время меня пугает.       — Я понимаю, — вот только нотаций не хватало! Я взрослая женщина! Так, стоп. Я несовершеннолетний мальчик! Как же я могла это забыть! Все внутри похолодело.       — Вам плохо? — забеспокоился наставник. — Выпейте.       Мне протянули стакан с горьковатой жидкостью, конечно, после такой ночи лучше бы соленой, но и так хорошо. Особенно, когда головная боль стала проходить, и мысли, наконец, нашли друг друга.       — Я зайду позже, отдыхайте.       Наставник вышел, оставив меня наедине с собой. Что я делаю? Подобное поведение не может принести мне ничего хорошего. Мало того, я могу выдать себя и погубить. Последние несколько месяцев, живу только чувством вины, которое затягивает все сильнее. Пора бы уже отпустить его и жить дальше. Столько сил, потраченных на изменения в этом доме и жизни Дара, чуть не стали напрасными.       — Анита, — громко крикнул, будучи уверенным, что она рядом.       — Ваша Светлость? — служанка появилась буквально через минуту, встала в десяти шагах и опустила взгляд в пол. Похоже, именно она и сдала меня наставнику.       — Приготовь мне ванну. Хочу привести себя в порядок, — я поднялась, тело еще слегка штормило. — И помоги мне дойти.       Вода смыла остатки хмеля, лекарство, данное наставником, прекрасно справилось с последствиями необдуманных действий. Нужно жить дальше, решила отправиться на тренировку.       Наставник Брейд поклонился чинно, так, будто первый раз видит мою светлость, ясно, и этот меня осуждает. Решила не заострять на этом внимание. Пробежав десять кругов по плацу, уверенно взялась за рапиру, хорошая тренировка это то, что нужно.       У наставника тоже были планы относительно моей тренировки, поняла это, только когда на плацу появились еще несколько участников.       — Это называется кольцо смерти, — заявил наставник, указывая на людей, демонстрирующих тактику нападения втроем на одного. — Вам нужно научиться защищаться в различных условиях. Особенно, когда противников много, или когда они действуют нечестно.       Что значит действовать нечестно, поняла после, когда благодаря множествам подножек повалялась на земле. Уползти с поля боя на карачках помешала гордость, ушла с гордо поднятой головой, хромая на обе ноги.       Каждый из сторонних участников моей проблемы постарался помочь мне в меру своих сил. Анита обыскала все комнаты, унеся даже лосьон для лица, содержащий спирт. Наставник Олбер выстроил на столике батарею из лекарств с непонятным назначением. А наставник Брейд выбрал более традиционный способ – плашмя рапирой по мягкому месту. Как ни странно, все это не вызвало негодование, а, скорее, непонятное чувство, заполняющее теплотой ту бездну одиночества, что жила в моей душе.

Возможно, если перестать всех отталкивать, то и в этом мире я смогу найти близких людей или даже друзей.