Похудею и отомщу

      Проснулась до рассвета, странное чувство оседало на глубине мыслей, оставляя неприятное послевкусие. Выровняв дыхание, я постаралась успокоиться. Не помогло. Необъяснимая тревога все глубже впускала в душу острые когти.       Я встала и босиком дошла до окна. Мягкий ковер сменил холодный пол, на миг обжигая озябшие пальцы, отвлекая от самокопания. Что случилось? Где и что я упустила? Все хорошо. Ведь хорошо же?       Села прямо на пол и, прислонившись к балконной двери, я уставилась в комнату, освещенную полумраком. Чего-то не хватало. Я задумалась, вспоминая прожитые недели, перемешивая их планами на будущее. Моего нового будущего. Новой жизни.       Сколько я уже здесь? Интересно, мое прежнее тело нашли? Как мои родители? Родители… Какое сегодня число? Проведя нехитрые расчеты в уме, получила 28 августа — день моего рождения.       Мысль о семье больно кольнула сердце. Сегодня не будет ставшего привычным ночного звонка мамы, ее радостных криков в трубку и мягкого голоса папы. Образ папы почему-то менялся, и попеременно перед глазами вставали то родные, любимые глаза, то властный ястребиный взгляд герцога Кемпельского.       Память Дара так тесно переплелась с моей, частично поглощая привычки прежней жизни, а частично вытесняя их так, что прошлое стало казаться видением, легким помутнением рассудка.       По щеке медленно скатилась соленая капелька, оставляя за собой влажный след и медленно падая на пол. За одной покатились и остальные. Эти слезы я не могла и не хотела держать в себе, слишком многое на меня свалилось, и сейчас был немного запоздалый откат.       Мое пухлое тело била крупная дрожь, и не знаю, от чего: от усталости или от жуткого холода, пришедшего за руку с липким страхом. Я встала и направилась к кровати. Лишь укрывшись одеялом, я смогла глубоко вздохнуть и зажмуриться.       Перед глазами встали моменты собственной смерти. Могу ли я вернуться? Утонув в суете быстро мелькавших дней, я и забыла о поисках информации. Как выжить в этом мире, я плохо представляла, да и четкого плана у меня не было. Дар просто отдался течению, не пытаясь идти против него, но сказок не бывает, и в конце его безжалостно выбросило на скалы. Я и Дар — полные противоположности, и скоро кто-то заметит подмену.       До утра не сомкнула глаз, сидя на необъятной постели, вспоминая приятные моменты в прошлой жизни. Родителей, наши совместные поездки на дачу, друзей и коллег. Мысленно прощаясь с ними, в душе я понимала, что больше никогда их не увижу.       Принесшая завтрак Анита увидела меня в таком состоянии, едва не уронила поднос.       — Ваша Светлость?       — Все в порядке, — голос мой был глухой и безжизненный.       Служанка стремительно выбежала из комнаты, чтобы через пару минут вернуться с обеспокоенным графом Олбером. Мне опять протянули стакан с мутной жидкостью, и я покорно выпила предложенное. Веки сразу стали тяжелыми, и налитое свинцом тело откинулось на подушки.       Проснулась уже глубокой ночью, рядом в кресле спал наставник Олбер. Удивил так удивил. Я села, а мужчина мгновенно встрепенулся и одарил меня долгим взглядом.       — Доремир, как вы себя чувствуете?       — Хорошо.       — Нет ли у вас каких-нибудь непоправимых желаний?       — Желаний?       — То, что случилось в столице, — протянул мужчина и запнулся. Ясно, он боится повторения суицида, — мы не говорили об этом.       — Я не хочу об этом говорить.       — И все же, — наставник упрямо поджал губы. Я вдохнула, объяснений не избежать, и приготовилась слушать, — ваше поведение подорвало доверие герцога Кемпельского. Вы должны понимать последствия, — после минутной паузы вкрадчиво продолжил он.       — Я понимаю.       — Я рад это слышать, — граф впился в меня взглядом, от которого стало неуютно.       — Я не собираюсь повторять ошибки, — мужчина одарил меня еще одним долгим взглядом, а после удовлетворенно кивнул и, наконец, оставил меня.       Выходит, я была права, это имение – наказание. А слуги и наставники –надзиратели. Так что, скорее всего, обо всех моих действиях и малейших ошибках докладывают. Неописанное на бумаге событие можно забыть, а вот написанное…       Я встала и прошлась по комнате. В первую очередь, надо избавиться от шпионящих за мной слуг и от гнущих свою линию наставников. Мне совсем не улыбается завтра стать женатым на какой-нибудь маркизе. Нужно поменять окружение, но плавно, так, как будто это произошло само собой.       Как избавиться от ненужных наставников? Надо, чтобы их коэффициент полезности приблизился к нулю. Заменить слуг поможет только новый управляющий. И нужна охрана, не те пара десятков человек, которыми неизвестно кто управляет, а моя ЛИЧНАЯ охрана, и желательно парочку людей, умеющих искать информацию. Как там, «кто владеет информацией, тот владеет миром».       В первую очередь решила начать с управляющего. Нынешний погряз в воровстве, и уличить его проблем не составит.       Прямо с утра отписалась графу Горжа и сообщила, что нуждаюсь в новом управляющем, охране и слугах. Граф быстро прислал ответ, в котором сетовал на нерадивых слуг, и как сложно найти хорошего управляющего. Пообещал расстараться и прислать лучшего.       Через три дня приехала властная дама, в теле, лет пятидесяти, мадам Дуор. С собой она привезла шестерых новых слуг и пятнадцать человек новой охраны.       С ходу оценив ситуацию, развила бешеную деятельность. Сначала взяла за грудки экс-управляющего и вытрясла из него признание, под охраной отправила в город. Оккупировала кабинет и заставила слуг работать. Те сопротивлялись, особо рьяные активисты саботажа ушли вслед за управляющим. Я довольно потирала руки: получилось даже лучше, чем планировалось. А новая управляющая восприняла меня как хозяина, и мое слово в доме приобрело вес.       Быт стал налаживаться, исчезли протертые гобелены и портьеры, заменились ковры. В нескольких парадных комнатах вовсю шел ремонт. Дом наполнился шумом и людьми. Расстроенный наставник долго морщился и пытался втолковать мне, что герцогу не пристало… Что именно не пристало, я слушать не стала, просто ушла. Хватит, со своими людьми я, наконец, почувствовала себя более свободной.       Имение постепенно приобретало роскошь и ухоженность. Я продолжала посещать различные мероприятия, пару раз съездила на балы и вечера. И сама по себе образовалась новая проблема – поклонники и поклонницы. Жениха или невесты у меня не было, что само по себе давало простор для мечтаний местных лордов.       Жир с боков продолжал таять, и выглядела я уже, как пухлый мальчик, а не как гора жира. Наставник Брейд, удовлетворившись моим умением стрелять (в дощечку я уже попадала), решил научить меня ездить верхом.       Мы с конем дружно переглянулись и скептически посмотрели на бодрого наставника. Последняя моя прогулка верхом была в шесть лет на флегматичном пони в парке. А здесь огромная махина, которая дышит и имеет свой характер. Наставник крепко держал ее за узду. Подойдя к лошади с правого бока, я вставила левую ногу в стремя и поняла, что если перекину правую через него, сяду задом наперед. Смущенно спустилась и поменяла ноги. Было откровенно неудобно, зато я на него села.       — Его зовут Ветер, — наставник успокаивающе гладил скакуна по морде. Конь чувствовал, что наездник новичок и может неосознанно причинить животному боль.       Я вцепилась в гриву, держаться за седло мне показалось слабой надеждой не упасть. Конь переминался с ноги на ногу, и оно елозило. Когда Ветер пошел по кругу, едва не завизжала, так как седло начало крениться вниз, и я с ним, или мне казалось. Но я отчетливо понимала, если упаду – долго не встану.       Когда я сделала пару кругов по загону, наставник долго и терпеливо объяснял мои ошибки. И сижу я не так, и двигаюсь не так, и боюсь коня, что тоже нельзя. Когда эта пытка закончилась, я почувствовала такое облегчение, что чуть не упала в попытке слезть.       Следующим пунктом в моем плане были многочисленные знакомые. Для этого решила дать прием. Мадам Дуор восприняла мое пожелание стоически. Тем более, что имение почти приведено в порядок. Мелкие недочеты в некоторых комнатах все равно никто не увидит, так как их закроют во избежание шатания гостей по дому.       К приему готовились заранее, рассылая приглашение на сорок восемь человек. Управляющая долго мучила меня списком блюд, которые я хотела бы видеть на столе, убранством комнат, где поставить карточные столы и какой зал открыть для танцев. Делала она, конечно, все сама, но по каждому вопросу советовалась. Я боялась, ведь это был мой первый организованный прием. Графу Олберу сообщили о приближающемся празднестве уже в процессе подготовки, и остановить меня он уже не смог.       Наконец, все было готово, и день «Х» настал. Гости начинали собираться, а я придирчиво осматривала себя в зеркале. Костюм синего цвета, белая рубашка и изумруды. На голове взрыв макаронной фабрики, который, как ни странно, смотрелся органично и красиво. Анита и камердинер суетились вокруг, добавляя последние штрихи. Пора спускаться в зал, меня бьет легкая дрожь.       Ноги не гнулись, и с каждым шагом идти было все трудней. Мелкая дрожь превратилась в крупную. Что я делаю? А если не получится, репутации конец, вместо множества знакомых, готовых оказывать услуги, я получу славу неудачника. Господи, о чем я думаю? Я герцог, родственник императора, они будут кричать на каждом углу, что все прошло великолепно. Я нацепил улыбку и вступил в зал.       Граф Олбер уже развлекал гостей, ко мне дружно повернулись, одарив улыбками.       — Ваша Светлость, какая честь!       — Какой у вас красивый дом!       — Мы так рады!..       Обед прошел превосходно, слуги тенями скользили по залу, успевая везде и всюду. После, гости разошлись по интересам. Я сыграла несколько раз в карты и станцевала пару танцев, один из которых с виконтессой Льер.       Девушка сильно похожа на мою лучшую подругу, неизменно оказывалась рядом, рассказывала истории, интересовалась моим настроением и увлечениями. Мне даже стало казаться, что это Машка. Пару раз забывшись, назвала ее так, она не обратила внимания.       Я стала задумываться, не пригласить ли мне ее погостить. Я скучала по разговорам ни о чем, пижамным посиделкам с бутылочкой вина. Может, она сможет стать мне подругой?       Мне стало грустно и одиноко. Зал полон людей, сверкают улыбки, фамильные драгоценности, то и дело вспыхивает смех, а поговорить не с кем. Я встал и пошел к себе, надо вздохнуть.       То, что в спальне я не одна, поняла только тогда, когда меня сзади обхватили тонкие руки.       — Ваша Светлость, Доремир.       Я вырвалась и отскочила, передо мной стояла виконтесса Льер в неглиже. На ней остались только корсет, нижняя сорочка и коротенькие панталоны.       — Что вы здесь делаете?       — Жду вас.       — Зачем? — ситуация была абсурдная.       — Я пришла к вам, как вы хотели.       — Я хотел?       — Вы обращали на меня внимание на всех приемах и танцевали со мной. Подолгу разговаривали. Я поняла вас и вашу нерешительность, — девушка скользнула ближе и прижалась ко мне. Я стояла и хлопала глазами, не понимая происходящее.       — Прекратите и немедленно оденьтесь!       Меня послушались с точностью наоборот, мгновенно шнурки корсета были ослаблены, и он пополз вниз. Я закрыла глаза и отшатнулась.       — Не стесняйтесь, идите же сюда.       — Ваша Светлость, — в комнату влетела Анита и удивленно уставилась на нашу композицию.       — Анита! Хорошо. Ты поможешь виконтессе одеться, — служанка мгновенно оценила степень раздетости девушки и мое полное облачение.       — Нет, — четко сказала соблазнительница.       — Ее нужно срочно увести. Леди уже ищут.       Служанка заметалась по комнате, собирая разбросанные вещи гостьи. Она же, напротив, рывком преодолела расстояние между нами и дернула за пиджак; несколько пуговиц разлетелись в стороны, я снова сделала шаг назад. Растерянность и непонимание ситуации не давали возможность собрать мысли в кучу. В коридоре послышались голоса.       — Если ее здесь обнаружат, вам придется жениться, — серьезно заявила Анита.       Вот и до меня дошло: в мой дом, по моему приглашению, прибыла эта семья. Девушка исчезла, и если ее найдут в моей спальне в таком виде, и на мне будет порван пиджак, начнется скандал, который полыхнет так, что мало не покажется ни мне, ни моей семье. Меня просто заставят пройти дорогу до алтаря с ней под руку.       Шум в коридоре приближался, хлопали двери. Я схватил ее за руку в надежде спрятать в кабинете, там есть потайная ниша в шкафу. Девушка уперлась, пытаясь потащить меня в противоположную сторону. Я дернула сильнее, она влетела в меня, тут же крепко обхватив руками за шею. Шум в коридоре стал ближе. Я судорожно постаралась оторвать ее от себя. Она закричала, миг, и девушка сползает по мне на пол, рядом с осколками вазы в руках стоит Анита. На меня напал ступор.       — Ваша Светлость, они сейчас будут здесь. Вы не поняли, это спланировано.       Я схватила лежащую без сознания девушку на руки, в первый раз порадовавшись, что я мужчина, и бегом отправилась в кабинет. Едва успела положить ее в нишу и кинуть ее вещи сверху, как услышала, что двери в покои открыты. Я снова растерялась, Анита нет. Хлопнув дверью, закрывая гостью от посетителей, запрыгнула на стол, приспустив веревки корсета. Секунда, и мы с графиней Льер разглядываем друг друга. Она явно была удивлена.       — Ваша Светлость, мы ищем Миранду, вы ее не видели?       — Миранду, — тупо повторила я.       — Ах, мою дочь, Миранду, — она цепко осматривала комнату.       — Дочь, — ступор не проходил.       — С чего вы взяли, что она здесь? — граф Олбер был недоволен. — Возможно, она отправилась в сад и заблудилась. У нас он примыкает к лесу. Может быть, пока мы теряем время, ища ее в доме, ей нужна помощь.       — Да, — согласилась я, — нужно отправить людей на поиски, — все что угодно, только бы они ушли.       Все потянулись на выход, кроме наставника Брейда. Дождавшись, когда входная дверь в покои закроется, он нагнулся и поднял что-то с пола. И глядя мне прямо в глаза, протянул ладонь, на которой лежала женская сережка. Я закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Когда же этот кошмар уже кончится?       — Анита, — остановила я подбирающуюся к наставнику сзади с подсвечником служанку, и открыла нишу. Виконтесса была бледна и все еще без сознания.       — Ну, это уже, — протянул наставник, не решаясь закончить. Он по-новому взглянул сначала на меня, затем на служанку. — Нужно ее убрать. Пусть полежит здесь, я скоро вернусь.       Я без сил упал в кресло, молясь про себя, чтобы наставник не подвел. Он вернулся минут через двадцать, к тому времени, как я начала понимать, что девушка слишком долго не приходит в себя, и полезла проверить, жива ли она. Зеркало подтвердило – дышит, я вздохнула спокойней. С наставником пришел неприметный мужчина, кажется, его звали Роберт. В полном молчании они укутали девушку в темную ткань и унесли.       На следующее утро наставник Брейд не проронил ни слова, просто молча вручил мне меч. Я говорить тоже не стремилась. Меч был настоящим, но тупым, впрочем, я сильно сомневалась, что обойдется без травм. Он показывал связки, я механически их повторяла. Мозг с ночи был пустой, думать и выражать эмоции отказывался.       К вечеру пришло письмо от графа Горжа, в котором он витиевато и пространственно сообщил мне, что виконтесса Льер так и не вернулась домой. Меня буквально подбросило, я же сама видела, как ее унесли. Она была жива. Я бросилась к наставнику Брейду и сунула ему письмо. Он невозмутимо прочитал его и положил на стол.       — Наставник.       — Вы же сами все понимаете.       — Что? — понимать что-либо я отказывалась.       — Подобный способ замужества.       — Замужества? — меня посетила ужасная догадка.       — Леди не должна была вернуться, ее состояние только ухудшило бы положение.       В голове зашумело, и пол покачнулся. Наставник меня поймал, усадив в кресло. Сунул в руки бокал с медовой жидкостью, которая огнем прокатилась по горлу, осев в желудке.       — Вы хотите сказать что она?.. — убита… мертва… слова комом застряли в горле. Одним глотком осушила бокал. Наставник молчал.       Этот мир оказался еще более жесток, чем я себе представляла. Нельзя показывать расположение или с кем-то сближаться. Только отстраненность и холодная вежливость. Минувшие события преподнесли мне новый урок.

Любая вскользь брошенная фраза и неосторожное действие может привести к печальным событиям.