Шанс на...
30 сентября 2016 г., 12:21
POV Автор…
— Ромка, даже если я буду спать, ты разбуди меня, нам нужно поговорить, — шепнула Катя Малине на ухо, когда он, обняв за плечи друга, выводил его из ее палаты.
— Кать, давай не сейчас. Давай подождем до завтра. Все успокоятся и можно будет нормально поговорить, без никому не нужных ссор и обвинений. Ладно?
— Как скажешь, — Катя поджала губы.
— Пошли, Андрюха.
— А можно мне только взглянуть на маму? Ромка, ты же должен понимать, что мне это нужно, — Андрей говорил словно пьяный, язык его заплетался.
— Конечно можно. Сейчас зайдем в палату к Маргарите Рудольфовне и на боковую. Лады?
— Лады.
«Это даже хорошо, что Андрей увидит маму сейчас, под транквилизаторами ему будет не так страшно. Зато завтра ему будет проще смириться с ее видом», — подумала Катюха и пошла, наконец, в кровать, удобно устроилась там и попыталась заснуть, но сон все не шел и не шел.
Она понимала за что на нее накричал доктор. Но Ромка? Ромка-то должен был понять почему она все рассказала Андрею. А он не понял! Бросил жестокое и несправедливое: — Что, хотела, хоть таким образом, стать ему нужной, погладить его, пообниматься с ним?
Это было неправдой, это было жестоко и больно. А главное, это случилось тогда, когда она уже поняла для себя, что Ромка ей очень дорог и нужен. А он… «Да пошли они оба», — решила Катюха и мгновенно уснула.
А пока она спит, я вкратце расскажу вам, что же произошло в палате номер три, и почему вначале врач накричал на нее, а потом и Ромка так обидел свою Катеньку.
Ну, посудите сами, он уходил домой поздно вечером, пожелав Катюше спокойной ночи, а она в ответ поцеловала его так, что почти всю дорогу, а потом и лежа в кровати он возбуждался, только вспомнив ее острый, горячий язычок, с нежностью и страстью исследующий его язык и нёбо. О, Катька была превосходной ученицей и в деле освоения французского поцелуя, уже давно обошла своего учителя!
«Если она будет так же прилежно и с такими же успехами осваивать практическое сексоведение, то я вытащил самый счастливый билет. Мне тогда точно никто, кроме нее, нужен не будет», — подумал Роман сладко потягиваясь перед тем как свернуться клубочком и заснуть. Надо сказать, что два дня назад он опытным путем понял, что ему и сейчас уже никто, кроме нее не нужен, хотя у них и не было еще ничего серьезного. Там вообще такая история приключилась, что о ней лучше бы рассказать.
Два дня назад Ромка вот так же, пожелав Катенку спокойной ночи, отправился домой спать. Но сразу доехать до места назначения ему не удалось, едва он сел в машину, как его мобильный начал выводить приятную мелодию.
— Алло.
— Ромочка, ты куда пропал, сладенький? Наша тусня без тебя захерела. Ты чо из-за «Гламур-гламура» в бегах? Так никто понтам не поверил, ясно же, чо это пиар-ход такой, — проворковала Аленка, длинноногая красавица-брюнетка с лицом и фигуркой экстра-класса, словарным запасом Эллочки-людоедки и девственно чистым, не обремененным мыслями мозгом. Алена была безотказна, и раскрепощена до неприличия. О том, что она вытворяла в постели и не только, особенно перед набором моделей к новым показам, ходили легенды. За глаза Аленку называли переходящим красным знаменем, потому что она всегда носила все красное, и белье, и одежду, а еще потому, что переходила дЭвушка из рук в руки легко и непринужденно, но грязь к ней как-то не приставала.
— Зря не поверили, я, действительно, влюбился.
— Чо? Вон в эту?
— Алена, я сейчас положу трубку и вычеркну тебя из списка живых.
— Не, ну, Ромашечка, люби ты кого хочешь. Чо на тусне не появляться-то?
— Закрутился я, Аленушка.
— Сам ты Иванушка, я Алена, или Элен, бабуля твоя — Аленушка. Понял?
— Да понял я, понял. Так что ты хотела?
— Говорят в «Зималетто» проблемасики.
— Есть маленько.
— А когда показ будет?
— Не знаю пока, — честно ответил Роман, — так что ты хотела?
— Встретиться. Ты же знаешь, что ты моя слабость вне зависимости от показов, — наконец, без понтов сказала Алена.
Ромка рассмеялся. А почему бы и нет? Он же не евнух, и на бессексовую диету его пока ни один врач не сажал. Он и так уже больше месяца постился. Даже интересно стало, как это? Сможет ли он, искренне и преданно любя Катюшу, получить удовольствие от секса с другой.
— Ну, давай встретимся. Ты дома?
— Да, — голос у Аленки стал ниже и глубже, словно она уже собралась заняться сексом по телефону.
— Что привезти?
— Себя! Себя привези, я уже пошла воду в джакузи наливать и раздеваться, — в голосе появилась хрипотца и волнение и Алена дала отбой.
А Роману вдруг стало смешно. Вот Катька — она настоящая, она никогда не играет и не делает вид, что сейчас сомлеет от одного только звука моего голоса. Но зато, когда она целует, кажется, что дарит всю свою душу. Ехать к Алене расхотелось, и так понятно, что эксперимент провалился, но эта чертовка не отвечала на его звонки, как видно, чтобы у него не было возможности отказаться от рандеву. Пришлось ехать.
Алена открыла двери в красном же прозрачном пеньюаре, небрежно наброшенном на голое тело. Это было красиво, это было сексуально, это было возбуждающе. И Роман, действительно, завелся. А что тут такого? Он же нормальный мужик.
Элен церемониться не стала, сразу обвила шею Малины руками и впилась в его губы, своими сочными, накачанными ботексом губами, цвета пожарной машины. Целоваться она умела профессионально, и Ромка уже начал терять голову, но в самый неподходящий момент подумал: — «За технику исполнения — пять. А где душа? Вот Катя…» — додумать он не успел, автоматически отстранил от себя Алену и пробормотал:
— Прости, но ничего у нас не получится. Я не могу.
Сказать, что Алена оскорбилась, это ничего не сказать. Она стала швырять в Ромку какие-то флакончики и расчески, лежащие на полке в прихожей, пыталась врезать ему коленкой между ног, пыталась отвесить ему пощечину, но он схватил ее в охапку, прижал к себе и не давал вырваться, как она не пыталась.
— Ленка, да хватит тебе! Ты же женщина, красивая женщина. Что же ты всяким козлам себя предлагаешь? Это они табуном за тобой ходить должны. И умолять тебя хотя бы об одном благосклонном взгляде. Что же ты с собой-то делаешь, Ленка? Ты видела фотографию Кати? — Алена кивнула. — Знаешь как я умолял ее дать мне шанс? Я — ее, а не наоборот! А знаешь почему? — девушка притихла, стала внимательно слушать Романа и он посчитал возможным выпустить Алену из тисков.
— Почему?
— Потому что она настоящая.
— Как это?
— А вот так. Без всех этих ваших штучек-дрючек. Без искусственного придыхания и закатывания глаз, без того, чтобы предлагать себя и вешаться на шею.
— Ромка, так ей бесполезно вешаться кому-то на шею.
— Аленка, ты же только что убедилась, что это тебе бесполезно, а не ей. Хотя ты и она, как небо и земля. Ты красавица, она нелепая, пока нелепая. Но ты фальшивая, а она настоящая. И я выбираю не ночь с тобой, а жизнь с ней, если она согласится. Понимаешь?
— Если она согласится? Она? Да она за любого согласится, с ее данными.
— Это ты с любым согласишься, а она и мне отказать может и любому другому. Вот так-то, Ленка. Подумай над тем, что я сказал.
Алена сидела злая, пыхтела, курила одну сигарету за другой.
— Ладно, Лен, я пошел домой. Нужно еще успеть выспаться.
— Погоди. А за что на тебя зуб у Кирюши?
— Что?
— Я же не просто так тебе позвонила.
— Лена, шутки кончились. Давай-ка рассказывай.
— Ромочка, может тон поубавишь, а то ничего не расскажу.
— Ну, не расскажешь мне, расскажешь милиции. Ты вообще в курсе, что Воропаева убийца и находится во всероссийском розыске?
— Что? Ромка, ты не шутишь?
— Нет, Лена, я не шучу, — Роман устало прошел на кухню, поставил чайник и сел на стул. — Завари мне свеженького чайку, пожалуйста. А я тебе все сейчас расскажу. А потом ты мне все расскажешь. Ну, а не захочешь мне, так я позвоню по ноль-два.
Ромкин рассказ я передавать вам не стану, вы и так все лучше меня знаете, а вот Леночкин… его стоит послушать. После всех охов и ахов, вызванных кратким пересказом событий, участницей которых была Кира Юрьевна, Елена Коржавина (а именно так звали Алену) начала свой рассказ, причем безо всяких там «чо» и «фени».
— Мне Кира позвонила вчера, спросила читала ли я «Гламур-гламур».
— Откуда позвонила?
— А мне почем знать? Ее номер не определился. И не перебивай меня больше, иначе замолчу. Все вопросы потом, договорились? — Роман кивнул и она продолжила. — Я сказала, что читала…
***
— Ну и как? Как тебе наш Ромео? Променял вас всех на крокодила, — Кира сочилась ядом. — Кирочка — это утка, можешь не сомневаться. — Это ты мне говоришь? Эта мымра работает у нас. Ходят с Романом, за ручки держатся. Между прочим, эту фотографию, где они целуются, я сама сделала. Застукала их прямо у него в кабинете. А ты мне говоришь, что это утка. — А мне ты зачем звонишь? — Поспорить с тобой хочу. На тысячу баксов. — И в чем суть спора? — Спорим, что тебе не удастся затащить Ромку в койку. — Мне? Кира, ты дура? Не родился еще тот мужик, который бы устоял. — А Ромка устоит! Говорю тебе, он сохнет по этому крокодилу. Извращенец! — Ромка не извращенец. Я принимаю спор. — А как докажешь, что тебе все удалось? — Хочешь, запишу на видео? — О! Это пойдет. Если тебе все удастся, пришлешь мне ролик на мыло, я тебе адрес сейчас скину. А я сразу перешлю тебе штуку баксов. — Зачем такие сложности. Давай встретимся и обменяемся пакетами. — Ты что мне не доверяешь? — А я, Кирочка, в денежных делах никому не доверяю. — Ладно, делай запись. Я позвоню через два дня и мы встретимся.***
— Роман, она что, хотела этой твоей подсунуть видео где ты ей изменяешь? — Не знаю, да это и не важно. Лена, я должен позвонить в милицию. Это шанс обезвредить Воропаеву, пока она еще кого-нибудь не убила. — Ромка, ты хочешь, чтобы я стала шестеркой? Чтобы я сдала Киру? — Ленка, ты все же непроходимая дура. А если ты пойдешь с ней на встречу и она тебя грохнет? Ей свидетели не нужны. Убивать она уже начала и ей это понравилось. Ты это понимаешь? Да, я предпочитаю видеть тебя шестеркой, а не покойницей. Это был хороший аргумент, и Алена согласилась на звонок в полицию. У Ромки появилась зацепка, появился шанс на...
