По собственному желанию - 2

      POV Автор…       Ромка только начал задремывать, как раздался звонок мобильного. Сердце бухнуло куда-то вниз, да там и осталось. «Дядя Паша!» — отчего-то подумал Роман, и трясущимися руками схватил трубку. На экране показалась надпись «Катенок», и ему сделалось совсем страшно.       — Катенька, что случилось?       — Это Елена Александровна, Ромочка.       — Елена Александровна? Господи, что с Катей?       — Вы не волнуйтесь, с ней все в порядке. Она просит вас срочно приехать. Очень срочно.       — Зачем, что случилось?       — Она только сказала мне позвонить вам и попросить срочно приехать. — Елена Александровна выполнила поручение дочери, дословно передав то, что ее просили передать и ни словом не упомянула Андрея, после чего дала отбой. Не очень, конечно, мудро с ее стороны, но она, жена офицера, привыкла выполнять поручения с точностью до последней запятой.       Ромка вскочил, по-солдатски оделся за сорок пять секунд и пулей выскочил из дому. Летел в больницу не разбирая дороги и превышая скорость, хорошо не нарвался на пост ГИБДД. Потом бежал по лестницам и коридорам, словно сдавал марафон, приоткрыл двери в палату Катюши и услышал:       — Прости, Андрюша. Прости, слышишь. Я только… — Катя заплакала.       — Это ты меня прости, Катя. И не плачь, слышишь, не надо плакать. Мы все обязательно решим, только дай мне чуть-чуть времени все переварить, — мужской голос. Вроде очень знакомый, а вроде и нет.       — У нас его нет, Андрей. У нас его нет.       Тут уж Роман не выдержал, распахнул двери, да влетел в палату.       — Катенок, что случилось? Я ничего не… — Возле Катиной кровати стояли двое. Сама Катюша, опустившая голову и утирающая слезы, и Андрей Жданов, обнимавший ее за плечи и пытающийся ей заглянуть ей в глаза. — А ты что здесь делаешь?       — Ромка! Ромка, как хорошо, что ты пришел, — Катенька просияла и бросилась к нему, но наткнувшись на холодный и даже презрительный взгляд остановилась, не добежав каких-то двадцать сантиметров.       — Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит? И зачем ты просила позвонить мне? Чтобы я воочию все увидел?       — Ром, погоди, не набрасывайся, я все тебе сейчас объясню. — Но Катю Ромка не слышал, у него были дела поважнее, он друга сейчас пристально рассматривал.       — А что тут объяснять? И так все понятно. Ты ему в любви объяснялась. А ты, Андрюша, ты что делаешь в такой час в палате у Кати? И какое такое время тебе нужно, чтобы все переварить? И что такое это «все»? Ну, и чего молчим, кому молчим?       — Заткнись, идиот! — Андрея начало трясти. — Нам тут не до любви, понятно? Катя мне все рассказала. У этой девочки хватило мужества все мне рассказать, в отличие от вас всех.       — Как все рассказала? Катя, но врач же просил…       — Врач тебя просил, да? Врач? А то, что я с ума сходил, не понимая, что происходит — это нормально? Врач его просил. Врач!       У Андрея снова начиналась истерика, Катя заметила это первой, подбежала к нему, насильно усадила на стул, бросив Роману:        — Доволен, да? — и Жданову, — Андрей, ну, все, все. Мы это уже прошли. Ты уже все знаешь. Я все тебе уже рассказала. Ну, не надо. Ромка же не со зла. Он же просто приревновал, а не рассказал тебе ничего, потому что хотел, как лучше.       — Как лучше? Да? Как лучше? Да как он посмел подумать, что я, зная о его чувствах к тебе, буду с тобой… да когда у меня и мама парализована, и отец при смерти… да Кира… а я не убил… да…       — Ромка, иди за врачом, — бросила Катя, видя как побледнел Андрей и снова начал раскачиваться. — Андрюша, ну все, все, я здесь, я с тобой. — Катюша обняла его голову, стала как маленького гладить по спине. — Ромка, ну, что ты застыл, как вкопанный, беги за врачом, Андрея трясет всего.       А Роман и правда застыл, недоумевая, как же он мог оказаться таким идиотом. И все равно, даже понимая, что Катюша сейчас всего-навсего успокаивает Палыча, он просто физически не мог видеть как она его гладит и обнимает. Ему казалось, что именно сейчас он и теряет своего Катенка, что она уйдет к Жданычу, потому что к любви примешалась жалость, потому что Андрей сейчас очень уязвим и примет Катю, хотя бы из благодарности к ее состраданию. Почти по Шекспиру.       — Ромка, ему плохо. Ромка! — все-таки долетело до ушей Малиновского и он сорвался с места…       Врач пришел, даже не пришел, прилетел, да не один, а с сестричкой. И пусть это был не лечащий врач Андрея, а всего лишь дежурный врач, но он мгновенно сориентировался в обстановке, сделал назначение и заорал на Катю:       — Вам было сказано ничего конкретного не говорить? Вы кто, врач? Вы по какому праву взяли на себя функции врача? Если у Андрея Павловича будет ухудшение, так и знайте — это на вашей совести.       — Вы что на нее кричите? — взорвался Роман, но говорил спокойно. — Вы по какому праву на нее кричите? Если у Кати будет ухудшение из-за вас, я вам тут такое устрою, что вы вообще забудете, как кричат. Если Андрею ничего нельзя было знать, значит нужно было к нему сиделку приставить. Мы достаточно платим, чтобы не слышать ваших криков. И не нужно свою вину перекладывать на Катюшу. Понятно?       — Понятно, — устало вздохнул врач. — Извините. Надюша, побудь с Андреем Павловичем пока он успокоится, а потом проводи в его палату.       — Хорошо, Михал Борисович, — откликнулась медсестра.       Пока сестричка возилась с Андреем, у Кати с Романом появилось немного времени, чтобы поговорить, но Малина упорно пытался избежать разговора.       — Ромка, нам нужно поговорить.       — Конечно, Катя, но не сейчас же и не здесь.       — Нет, Ромочка, здесь и сейчас. Если мы все так и оставим, если не поговорим…       — Катя, мы обязательно поговорим, но всем нужно вначале успокоиться.       — Ты не прав, если бы ты мог себе представить, как ты не прав, тебе самому стало бы стыдно.       — Посмотри, кажется меня Надя зовет, — Роман быстро отошел от Катюши.       — Поможете отвести его в палату? — спросила сестричка.       — Без вопросов. Вы идите, Наденька, я сам его отведу. Не волнуйтесь, я справлюсь. — Малиновский приобнял Андрея за плечи. — Давай Палыч, пойдем.       — Ром­ка, да­же ес­ли я бу­ду спать, ты раз­бу­ди ме­ня, нам нуж­но по­гово­рить, — шеп­ну­ла Ка­тя Роману на ухо, ког­да он вы­водил друга из ее па­латы.       — Кать, да­вай не сей­час. Да­вай по­дож­дем до зав­тра. Все ус­по­ко­ят­ся и мож­но бу­дет нор­маль­но по­гово­рить, без ни­кому не нуж­ных ссор и об­ви­нений. Лад­но?       — Как ска­жешь, — Ка­тя под­жа­ла гу­бы.       — Пош­ли, Ан­дрю­ха.       — А мож­но мне толь­ко взгля­нуть на ма­му? Ром­ка, ты же дол­жен по­нимать, что мне это нуж­но, — Ан­дрей го­ворил слов­но пь­яный, язык его зап­ле­тал­ся.       — Ко­неч­но мож­но. Сей­час зай­дем в па­лату к Мар­га­рите Ру­доль­фов­не и на бо­ковую. Ла­ды?       — Ла­ды.       Они вошли в палату к Марго. Слабый, приглушенный свет освещал помещение. Елена Александровна спала чутким сном, примостившись на небольшом диванчике. А на кровати, в положении полусидя дремала Маргошенька. Ромке хорошо была видна разница ее сегодняшней с той, которую он впервые увидел после инсульта. И уголок рта немного подтянулся и уголок глаза, и вообще, левая сторона ее лица больше не была похожа на оплывший со сковородки блин. Но Андрей видел ее такой, с искривленным лицом, впервые и он беспомощно посмотрел на Романа. В его глазах было столько боли и недоумения, как у маленького ребенка, которому дали затрещину, которому очень больно, и он не понимает, за что его бьют, что Роман даже зубами заскрипел.       — Пойдем, Андрюша, не будем мешать им спать, — сказал Малиновский едва слышно, но этого хватило, чтобы Марго открыла глаза.       Вначале взгляд ее был затуманен и расфокусирован, но постепенно глаза Маргариты оживали, и, наконец, стало заметно, что она не просто смотрит в пространство, она смотрела на сына. Более того, она понимала, кто перед ней.       — Хиа… аааа… аааа. Ан…рюшааа… ыв… ыв, — она пыталась что-то сказать.       — Мама, — Палыч опустился на ее кровать. Тут и Елена Александровна проснулась. Вскочила, подошла к постели, склонилась над Ждановой и стала измерять ей давление и пульс.       — Ааа… аааа. Ан…рюшааа… ыв… ыв.       — Жив, Маргошенька, жив! А как же? Куда он денется. Жив наш Андрюша, — машинально подтвердила Елена. И тут до нее дошло. — Ромка, сидите здесь, я за врачом! Ай, Маргошенька, Ай, умница. Заговорила!       Андрей, почти безучастно, видно уколы уже звали его на боковую, держал руку матери в своей руке, а Ромка стоял немного в сторонке и костерил себя на чем свет стоит...