По собственному желанию - 2

      POV Юлиана Виноградова…       Катя с Романом убежали такие радостные и счастливые, что я даже немного позавидовала им. Нет, конечно, я была за них рада, и очень рада, сама ведь руку приложила к их счастью, но и грустно немножко стало, что мое-то счастье все время бродит где-то рядом, но в руки никак не дается. Я взглянула на Жданова, он тоже с грустью смотрел на дверь, за которой пару секунд назад скрылся его лучший друг, влюбленный, поглощенный Катюхой по самую макушку, и слабо замечающий все, что не связано объектом его любви.       — Что, Палыч, грустно?       — Нет, что ты. Я очень рад за Ромку. Правда! Никогда бы не подумал, что он способен влюбиться…       — А ты?       — А что я?       — Ты любил когда-нибудь, Андрей?       — Я? Ну, у меня были женщины, кроме Киры. Но нет, никого из них я не любил.       — Я догадываюсь, что у тебя были женщины. Только я тебя не о трахах спросила, и даже не о влюбленности, а о любви. Знаешь, когда не просто крышу сносит, а когда сердце замирает при одной лишь мысли о любимом.       — О любимом? Нет, Юлька, я не по этой части.       — Ну, что ты все ерничаешь, я ведь серьезно. Ты хоть кого-нибудь, когда-нибудь любил?       — Только однажды, давно. Так давно, что и не помню я, что это такое — любить, мне тогда всего пятнадцать лет было.       — И что? Как и у всех? Первая любовь прошла бесследно?       — Юль, мою первую и единственную любовь тупо и банально растоптала маленькая тварь. Тогда маленькая, — задумчиво произнес Андрей, — а потом маленькая выросла и тварь, живущая в ней, выросла тоже.       — Ты о Кире?       — Ну, а о ком еще. Она мне всю жизнь мою испоганила. Ладно, давай не будем о грустном. А ты? Ты когда-нибудь любила? Хотя, о чем это я? Ты же была уже пару раз замужем.       — Да, замужем я побывала неоднократно, а вот любила тоже только однажды. И тоже в подростковом возрасте.       — И что, у тебя как все закончилось?       — Как и со всеми — разрывом. Моя первая любовь, оказался большим трусом, при первом же препятствии бежал так, что пятки сверкали, даже до свидания сказать побоялся.       — Бедная Юлька, — Андрей обнял меня за плечи, — тебе повезло еще меньше. Моя любовь была смелой и очень смелой. Знаешь, она даже голышом купаться не боялась. Она вообще была чудесной, моя Анечка.       — А ты ее вспоминал когда-нибудь потом?       — Я тогда год мучился, переживал, мечтал разыскать ее, но… Вот что такое дурак! Я ведь даже фамилию ее не спросил, не знал где она живет или учится. А потом… потом как отрезало. А вот сегодня ночью снова вспомнил ее. У меня бред был, мне же только сегодня перестали давать седативные. Так вот мне привиделось, что она пришла ко мне сюда, погладила меня по голове и поцеловала. Нежно так прикоснулась к моим губам, и ее губы, как и в детстве пахли дюшесом. И я все-все вспомнил. И так тепло стало, так хорошо… — он все плотнее прижимал меня к себе, закрыв глаза и вспоминая свою первую любовь. Это становилось опасным, я же не железная, вот я и решила прервать этот лирический настрой, тем более, что в палату заглянула какая-то грудастая медсестра.       — Ладно, Андрюх, давай заканчивать с воспоминаниями и приступать к делу, — сказала я, высвобождаясь из объятий. — Вот держи, — я достала из сумки папку и передала ее Жданову, — мне нужно, чтобы ты это прочел.       — Что это?       — Это бизнес план, по спасению «Зималетто», его Катя со своим другом сделали, еще когда она была в палате напротив. Тебе сколько времени нужно, чтобы это прочесть и понять?       — Не знаю, где-то часа три без ноутбука.       — Тогда изучай, а я пока по делам схожу и вернусь. Ты все изучишь, и, если ты поверишь в этот план, то мы с тобой предметно поговорим. Договорились?       — Договорились.       Я вышла из палаты Андрея. В холле у самой двери его палаты сидел охранник, а на диванчике рядом с фикусом, или не фикусом, а каким-то другим лопоухим растением, медсестра оживленно беседовала с еще одним стражем порядка, в руке у нее был лоток, накрытый салфеткой.       — Скажите, пожалуйста, где лежит Маргарита Рудольфовна? — обратилась я к ней.       Она повернула ко мне голову, почему-то вспыхнула, резко встала и вышла из холла. Что-то в облике медсестры мне показалось знакомым, но я не придала этому никакого значения, мало ли, может я видела ее, когда мы с Катюхой шли сюда.       — Вот в этой палате, — охранник показал мне рукой на дверь.       — Маргарита Рудольфовна, добрый день, — сказала я, заглядывая в палату.       Она сидела на своей постели, сидела сама, даже подушки не поддерживали ее тело. И она ела, и тоже сама, хотя сиделка была рядом и очень внимательно следила за всеми ее действиями, готовая в любую минуту прийти на помощь. И она меня узнала! Ох, как же это было здорово, значит мозг восстанавливается. Я знаю, что такое инсульт не понаслышке, сама маму выхаживала после него.       — Юли…а…на… — медленно, но все же выговорила она.       — Правильно, Юлиана. Какая же вы молодец, госпожа Жданова, что так быстро начали оживать. Вот через несколько дней приведу к вам стилиста, он из вас красотку сделает.       Марго попыталась улыбнуться, и у меня защемило сердце, такой кривой вышла ее улыбка. Но все равно, она попыталась, а это уже было хорошо!       — Как Па… ш… шень… ка? — длинная пауза. — Мне… не… го… Я не… зна… ю.       Сиделка бросила на меня быстрый, предостерегающий взгляд, а то я сама не понимаю, что можно говорить, а что нельзя.       — Павел Олегович? Ой, он замечательно! Он идет на поправку. Вы даже не сомневайтесь, все будет хорошо. А Андрей сейчас изучает новый бизнес-план, — я постаралась поскорее свернуть со скользкой темы. — Его Пушкарева составила. И план замечательный, «Зималетто» обязательно выберется из кризиса. Вы вот мне лучше скажите, а вы мне поможете?       — Ч… чем?       — Понимаете, пока вы все в больнице, в компании творится не пойми что. И Воропаев может захватить власть.       — Не… мо… жет!       — Почему? Вот именно это, все нюансы мне и необходимо знать, чтобы я могла осуществить задуманное. Я понимаю, что вам непросто говорить. Давайте вот что сделаем, я буду вам задавать вопросы, а вы будете на них отвечать. Я постараюсь все формулировать так, чтобы вам не пришлось отвечать длинными предложениями.       — Маргарите Рудольфовне нужно говорить, и как можно больше, — встряла в разговор сиделка, — врач велел ей, а она молчит, не разговаривает, только головой кивает. Так что вы уж не формулируйте ваши вопросы так, чтобы ей не пришлось отвечать длинными предложениями, а лучше наоборот.       Марго улыбнулась и мы приступили к делу… Где-то через час, когда Жданова была выжата, как лимон и сиделка сама выставила меня за двери, я решила сходить в ближайшее кафе перекусить и подумать о том, что мне открылось после беседы с Маргаритой. Да и вообще, потом нужно будет возвращаться в больницу, разговаривать с Андреем, убеждать и уговаривать его, так что о еде можно будет забыть.       Мимо окна кафе прошла девушка, чем-то похожая на медсестру из больницы, и тут меня словно молнией шандарахнуло — Кира! Это была Кира! Едва успев расплатиться, я бросилась обратно в палату к Андрею, на ходу доставая мобильный…