По собственному желанию - 2

      POV Автор…       Что-то давненько мы не бродили по кулуарам нашей любимой компании с морозно-жарким названием «Зималетто», а ведь там страсти кипят ничуть не меньшие, чем в Пироговке. Вы не против? Тогда берем бинокли и рассаживаемся в зрительном зале, согласно купленным билетам.       Чуть меньше суток после того, как скорая помощь увезла все руководящее звено в лице президента, личного помощника президента и начальника отдела маркетинга в больницу, а начальник отдела продаж саморастворилась, в компании царила анархия, временами перерастающая в полный беспредел. А как иначе назвать то, что произошло? Вначале женсовет отпаивал Шурочку, которой пришлось попасть под раздачу Жданова, находящегося в полном неадеквате, да не водицей отпаивал — водкой, вода ей как-то не очень помогала. Затем и всем остальным, видевшим, как вывозят полумертвых Жданова с Пушкаревой, а следом полуживого Малиновского, понадобились сорокоградусные успокоительные капли, примерно грамм по сто. И все это под закуску в виде щедро сдобренных специями сплетен. А потом Тропинкина, принявшая чуть большую порцию капель, устроила бунт на тонущем корабле.       Ради справедливости нужно сказать, что спровоцировал мятеж сам Урядов, приобнявший Машу за талию и начавший ей угрожать увольнением за долгое отсутствие на рабочем месте и характерный запах изо рта. Правда, он пообещал не давать делу ход, но это только за особые заслуги симпатичной секретарши.       Вот тут и начался бунт! Перефразируя Пушкина можно смело сказать: — Не дай Бог увидеть бабий бунт, бессмысленный и беспощадный.       Вот где нашелся выход перенасыщенным переживаниями и страхами эмоциям женсовета в этот тревожный день, когда они вначале обсуждали статью из «Гламур-гламура», потом воочию узрели ухаживания Малиновского за Пушкаревой, потом приезд скорой и непонятные действия Воропаевой, страх за жизни начальников и Катюши… в общем слишком много всего, чтобы стерпеть еще и мерзкие приставания скользкого начальника отдела кадров.       Пять полупьяных девиц и одна чуть более трезвая дама почтенного возраста устроили Урядову такой скандал с тумаками, что бедному Федору Короткову пришлось вмешаться и отбить у баб похотливого стареющего повесу, проводив его до самой его машины в гараже.       Всемирно известный кутюрье Милко Вуканович, краем глаза увидев незавидную участь Георгия Юрьевича, и припомнив свои грешки в виде насмешек и оскорблений в адрес женщин женсовета, решил, не испытывая судьбу, ретироваться в мастерскую, где и начал работу над новой коллекцией, периодически покачивая головой и восклицая: — Это не мыслЕмо. ТолькО я работАю во всей компанИи. ТолькО я! А зАчем?       На всем административном этаже остался один единственный начальник — Ветров Ярослав Борисович, финансовый директор компании и ярый почитатель Сашки Воропаева, который как зашел утром в свой кабинет, буркнув на ходу: «Здрасьте», — и не отвлекаясь ни на какие внешние раздражители, так и вышел из него лишь в обед, где-то в районе двух часов пополудни, когда не только президент и его свита покинули, правда не по доброй воле, стены родной компании, но и Урядова уже след простыл.       В его финансовой приемной было пусто, что само по себе вызывало недоумение, ну ладно Пончева, ей всегда хотелось есть и при каждом удобном случае она сбегала в буфет или еще куда-нибудь, чтобы перекусить, но Светлана Федоровна была достаточно дисциплинирована во всем, что не касалось ее бывшего супруга, однако и ее не было сейчас на рабочем месте. Ветров пожал плечами: — «Сплетничают в курилке», — подумал он и пошел к лифтам.       Каково же было его изумление, когда возле ресепшена он увидел и Светлану, и Пончеву, и Шурочку и весь остальной, так называемый, женсовет полупьяным, возбужденным, что-то очень горячо и бурно обсуждаемым.       — Светлана, а что здесь происходит? И почему вы не на рабочем месте, — спросил Ярослав.       Он даже отпрянул, когда женщины отряда «ВВС», заговорили все вместе, перебивая и перекрикивая друг друга. И такой пыл шел от их, разгоряченных последними событиями лиц, что Ветрову и самому стало жарко. А может, это от последних новостей ему жарко стало? Кто разберет? Главным сейчас было, по возможности без ущерба для здоровья и психики, вырваться из плотного кольца окружения и сразу позвонить Александру Юрьевичу, а вдруг он еще не в курсе последних новостей, поэтому, гостеприимно распахнувший свои дверцы лифт, оказался как нельзя более кстати.       Александр Юрьевич, и правда, был не в курсе последних событий, произошедших в «Зималетто», но за звонок, по обыкновению, поблагодарить забыл, а может, просто был выше таких условностей, как благодарность. Зато Ветрову повелеть отправляться на рабочее место и аккуратно выяснить детали происшедшего, а так же, по возможности, вообще разведать обстановку, и главное, проверить по уставным документам может ли он, господин Воропаев, уже завтра законно занять президентский трон — этого Сашка сделать не позабыл.       Ярославу Борисовичу ничего другого не оставалось, как наскоро отобедав в ближайшем же ресторанчике, спешно вернуться в родное «Зималетто», чтобы не пропустить происходящих в нем событий, да еще успеть поднять все уставные документы и суметь найти в них пункт, в котором однозначно говорилось бы, что Александр Юрьевич совершенно законно сможет отныне занимать должность президента. Потому как, если такой пункт, не дай Бог, не отыщется, то Воропаев в этом однозначно назначит виновным самого Ветрова. И совершенно неважно, что Ярослав Борисович был не юристом, а финансистом, и вполне мог не обнаружить каким образом усадить Александра на трон президента законно, шишки все равно посыплются на его голову.       У них вообще были странные взаимоотношения. С некоторых пор Сашка стал на себе ловить взгляды финансового директора, иногда чуть более пристальные, иногда восхищенные, иногда томные и призывные. Что это значит, Воропаеву не нужно было объяснять. Он и сам изредка бросал такие же взгляды на Милко. Но только в тот период, когда у него случался разрыв с очередным тайным партнером.       Александр не был бисексуалом, он был ярым приверженцем однополой любви. Правда, еще в далеком детстве, когда вечно подсматривающая за всеми Кирка, рассказала отцу, что он гладил письку у соседнего мальчика, а мальчик у него, и оба они были голыми, и обнимались, отец всыпал Сашке так, что на всю жизнь отбил охоту к демонстрации своих предпочтений. Запрятав подальше от людских глаз свои страстишки, он публично встречался с женщинами, которые бросали его после первого же полового контакта, настолько он был груб, не считался с их желаниями и вообще вел себя по-хамски. Он же распускал слухи, что это он меняет баб одну за другой.       Не было ничего проще, чем сделать из Ветрова очередного временного тайного партнера, но Сашка слишком хорошо себя знал, все его пассии после расставания становились если не его врагами, то уж недругами обязательно. Ну, не умел он красиво расставаться, а на долгие отношения способен и вовсе не был, просто потому, что всю жизнь любил одного единственного, которому не было до него никакого дела.       С Ярославом он себе такого позволить не мог, по крайней мере, пока тот ему был необходим, именно как финансовый директор, а не как любовник. Для него Сашка придумал совершенно другой вид отношений. Однажды переспав с Ветровым, он сделал вид, что сам в ужасе от того, что произошло, ведь он любит женщин и только женщин. Что это, мол, была только минутная слабость. Таким образом, он привязал к себе Ярослава покрепче, чем веревками — надеждой на повторение такой же минутной слабости, а может, и не однократной, и в дальнейшем.       Ох, что-то я снова далеко в сторону отошла. Пора возвращаться… вместе с Ветровым в «Зималетто».       Компания гудела, как растревоженный улей. Еще бы! За время отсутствия Ярослава Борисовича возле ресепшена появились два новых действующих персонажа, которые, предъявив удостоверения, разделили свои обязанности. Один стал поочередно опрашивать женщин, а второй, сразу после рассказа Амуры, первой из опрашиваемых, о подмене графина в кабинете Киры Юрьевны, прошел в этот самый кабинет, где, надев перчатки, упаковал этот графин в полиэтиленовый мешок и отправил его в свой кофр. Затем пошел по всем помещениям, включая туалеты и курилку, где стал собирать улики. Например, в корзине для мусора в женском туалете обнаружилась пустая пластинка «Сиднофенона», а на полу в кабинете президента — осколки стекла, как видно от разбитого стакана…       Ветрову пришлось очень несладко. Ему нужно было и уставные документы смотреть, и быть в курсе последних событий одновременно, а это было очень трудно сделать. Поэтому он отдал предпочтение документам, положившись на пересказ событий устами секретарш. Вот так и получилось, что ничего из порученного Александром, Ярослав не смог выполнить на отлично. Ни пункта нужного в уставных документах найти не смог, ни точного описания происходящего не знал, ведь девочки описывали происходящее преломляя его каждая через призму своих догадок, видений и эмоций. И только перед самым уходом домой Ветрову повезло, компанию потрясло новое известие. И Павел Олегович, и Маргарита в больнице. У Марго инсульт, а Павел вообще, не известно выкарабкается ли. Теперь законность была не так уж и важна.       Как финдиректор и догадывался, вечером он получил знатный нагоняй от Сашки, но это было не так уж и страшно, потому что для доклада и выработки стратегии ему было позволено явиться в дом Воропаева, а там он сумел снова соблазнить любовь всей своей жизни, этого брутального, нервного, такого красивого и такого желанного мужчину. Бедный глупый-умный Ветров! Да Сашке было абсолютно все равно с кем переспать в этот момент. В момент, когда он решил, что уже завтра взойдет на престол. Так отчего бы не сделать приятное своему адепту? Пусть потом служит еще вернее.       Итак, было решено, что анархии пора положить конец, что уже завтра утром Александр Юрьевич начнет работу в «Зималетто» в качестве президента компании, а законность этого действия должны будут потом обосновать юристы. И прямо завтра, с самого утра, нужно будет начать закручивать гайки…