Сказку сделать былью

А вообще что такое сказки? Мифы? Это не развлекательное чтение для детей, как привыкли думать мы в ХХI веке. Это зашифрованные послания о том, какие типы взаимодействий существуют между людьми, послания, предписывающие слушателям (да, когда создавались сказки, читателей ещё не было) ту или иную ролевую модель в этих взаимодействиях и демонстрирующие последствия выхода из ролевой модели. Сказки возникли очень давно, и предписываемые ими ролевые модели в современном обществе могут быть уже и не актуальны, так как на протяжении истории цивилизации социальная структура общества менялась неоднократно. Кроме того, сказки неоднократно записывались, переписывались, видоизменялись. И иногда, взяв за основу народную сказку, авторы меняли её. Каждое поколение привносило в восприятие и детали сюжета что-то своё. Иногда — хотя и очень редко — смысл послания даже менялся на противоположенный. Но всё же в большинстве случаев — сказки — от устрашающих своей жестокостью народных историй до классических диснеевских мультфильмов  — имеют одну общую основу. К. -Г. Юнг когда-то ввёл термин архетип — первоначальный образ, являющийся порождением коллективного бессознательного, памяти человечества о древнейших временах. Так вот, в сказках, как правило, действуют не люди, изображённые с большей или меньшей психологической достоверностью, а архетипы. То есть образы, заключающие в себе модели ролевого поведения. Причём даже у раннего/классического Диснея можно видеть: один персонаж — одна ролевая модель. У персонажей-архетипов бывают ситуации выбора, и выбор может быть правильным или неправильным, но в рамках своей — одной — ролевой модели. История красавицы и чудовища только маскируется под авторскую сказку. Она архитепична, и потому так популярны были её изводы от Амура и Психеи до барышни и хулигана. История Белль и Румпельштильцхена, начавшаяся в 12 серии 1 сезона («Внешность обманчива»), была легко распознана и зрителями, и критиками как ещё одна версия истории красавицы и чудовища. Собственно, создатели сериала своих намерений и не скрывали, и довольно узнаваемо копировали внешний типаж и наряд красавицы Белль из диснеевского мультфильма (Белль в «Однажды в сказке» играет актриса Эмили де Равин), ввели в историю её жениха — Гастона (в мультипликацию этот герой попал из кинематографа, но современной американской аудитории знаком именно по «Диснею»). К тому же, для самых непонятливых, по серии разбросали несколько значков, предметов, ставших символикой мультфильма: книжка в руках Белль в сцене её появления, надколотая чашка — чип, лестница-стремянка. «А-а-а-а! — радуется зритель: — Сейчас мне покажут мою любимую сказку! Да ещё с прекрасными актёрами, да ещё и спецэффектов добавят, ура!» Но радуется зритель совершенно напрасно. Потому что, несмотря на все вышеупомянутые маркеры, выстраивая фабулу истории, создатели сериала ориентируются вовсе не на творение мультипликаторов компании «Дисней», а на куда более древнюю версию — на миф об Амуре и Психее. Посмотрим, каков сюжет мультфильма: есть Белль, умница и красавица, есть чудовище — на лицо ужасное, глупое — даже читать не умеет, далёкое от цивилизации — ест руками, одежду почти не носит, а когда начинает носить, испытывает по этому поводу явный дискомфорт. Чудовище к тому же злое и вспыльчивое — беспричинно на путников нападает. Белль спасает своего отца и попадает в замок к чудовищу. Чудовище влюбляется, она этого глупого чудика перевоспитывает, поднимает до своего уровня. После чего следует поцелуй любви, чудовище обретает облик человека — истинный, но когда-то потерянный — все живут счастливо. Ищем совпадения с тем, как история рассказана в сериале. Белль — умница и красавица. Похоже, что да. Правда, при первом знакомстве в серии 1.12 мы ничего не узнаём о её выдающемся уме, но так же нет и каких-то указаний на его отсутствие. Излишнюю доверчивость таковым указанием считать не будем, так как всем известно, что житейская опытность и интеллектуальный потенциал не всегда совмещены. Так что с натяжкой можно сказать, что противоречия тут нет. Чудовище… Предполагается, что эту ролевую модель возьмёт на себя Румпельштильцхен, да он и говорит на протяжении серии о том, что он чудовище, вероятно, чтобы зритель не усомнился и не перепутал его случайно с прекрасным принцем. О да, чудовище это недоброе. В улитку может превратить. Или в розу. Правда, не без причины, повод Румпельштильцхену всё же нужен. Нецивилизованное… Вот тут полное несовпадение, Румпельштильцхен изящно одет и обладает набором самых изысканных манер, которые, впрочем, презирает. Заподозрить его в безграмотности сложно. Ставим минус. Спасение отца. Белль в сериале спасает не только отца, но и весь свой город. Но так как, согласно теории множеств, отец Белль входит в число горожан, то, можно сказать, этот пункт соблюдён. Белль перевоспитывает чудовище и поднимает его до своего уровня — а вот это невозможно, т. к. уровень Белль не выше, а скорее ниже. Причём она сама говорит об этом прямым текстом: у женщины нет возможности влиять на ситуацию в мире, я хотела бы как-то на неё влиять, помочь своему народу и благодаря тому, что ты выбрал меня ценой за сделку, у меня появилась такая возможность. Это, по мнению Белль, большее, что она могла совершить в жизни. И хотя, став служанкой Тёмного, Белль теряет социальный статус, в своих собственных глазах она «прыгает выше головы». Так что, кто кого возвысил, ещё вопрос, и здесь мы тоже видим несовпадение с диснеевским сюжетом. Да и дальше совпадений уже практически не будет. Поцелуй любви так не снимает проклятие. Вместо того, чтобы быть благодарным Белль за то, что она пыталась разгадать его тайну, чудовище изгоняет любопытную красавицу из замка. Ни о каком долго и счастливо речь не идёт. Единственное, в чём можно увидеть параллель, — Румпельштильцхен тоже был когда-то человеком. Но отношение к этому факту явно противоположное: Тёмный предпочёл бы своё человеческое происхождение скрыть, хотя никаких препятствий к тому, чтобы рассказать о себе, ему никто не чинит, Чудовище принц Адам — хотел бы его открыть, но не может. Теперь позволю себе вкратце пересказать историю Амура и Психеи. Психея дочь градоправителя. Чтобы спасти город, её приносят в жертву страшному чудовищу — дракону. Дракон забирает её к себе во дворец. Она живёт там с ним и становится его возлюбленной. Ей нравится и дворец, и могущество — волшебство дракона. Единственное, что омрачает счастье девушки, так это то, что он всё-таки дракон. Хотя после первой встречи она своё чудо-юдо даже не видит, он ходит по дворцу невидимкой, уверяя, что слишком уж страшен. Психея встречается со своей сестрой, и та советует ей ночью посмотреть на спящего возлюбленного — точно ли он дракон, или под этим скрывается другой облик. Психея слушается совета злой и завистливой сестры и ночью смотрит на спящего любовника. Вид ей нравится, потому что оказывается, что на самом деле он не дракон, а вовсе даже бог Амур, очень красивый. Психея влюбляется. Но, увы, капля масла из светильника будит Амура, он видит, что Психея предала его, попыталась разгадать его тайну. Амур приходит в страшный гнев, изгоняет Психею из дворца, да и сам отбывает в неизвестном направлении. Бедняжка Психея скитается по дорогам, попадает в плен Афродите, становится служанкой, в общем, всячески искупает своё предательство, пока наконец не происходит счастливое воссоединение. И как, вам это история ничего не напоминает? Спасение города, злая советчица, любовь это тайна, которую хочется разгадать? Хотя красоты неописуемой у Румпельштильцхена не наблюдается, но всё же драконообразный маг, живущий несколько сотен лет, пишущий колдовские книги, могущий по мановению руки разрушить или спасти город, всё же гораздо ближе к богу в языческом — ни в коем случае не в христианском — понимании, чем к безграмотному и дикому и никаким могуществом, кроме физической силы, не обладающему чудовищу Адаму. К тому же развязка серии отчётливо перекликается с мифом. Попытку разгадать его тайну Румпельштильцхен воспринимает как предательство, Белль изгнана и попадает в плен к королеве. Загвоздка в том, что современный массовый зритель, тем более подросток (а аудитория сериала обозначена, как 12+), в большинстве своём знает миф только по названию, а вот мультфильм свеж в памяти. И когда Румпельштильцхен прогоняет Белль, видит в этом не обиду на предательство и нарушение границ дозволенного в общении человека с существом не вполне человеческой природы, а неправильный выбор чудовища. Не захотело косматое подниматься до цивилизованного уровня. А вот вопрос о том, выше или ниже в реальности «уровень» Румпельштильцхена, и так ли необходимо ему подниматься именно до этой девицы, не возникает. Вопрос «зачем» вообще не из арсенала сказок, да и мифов. Тем более Белль сама озвучивает: была возможность стать человеком, но Румпельштильцхен эту возможность упустил. Тёмный находит, что возразить. Но его возражение — впервые воспринимаемая зрителем информация, а вот слова Белль вполне вписываются в растиражированный диснеевским мультфильмом стереотип, а значит вызывают больше доверия. Происходящее на экране зритель воспринимает как испорченную сказку, которую надо исправить, и ждёт от сюжета возвращения в «правильное» русло, забывая, что сказка - это испорченный миф.