Путешественница

      -Начнём с очень простых вопросов — наконец-то прервал первым молчание министр, привстав с кресла и несколько раз нервно покрутив крупный рубин на своем кольце — Как Вас зовут? Кто Ваши родители? И знают ли они чем Вы занимаетесь в свободное время? Юлианна немного призадумалась, что же ей такое бы ответить Мазарини? Наверное если он узнает, что ее отец — програмист, а мать — тренер по конному спорту, то ему придется долго и нудно пить успокоительное. А насчет её имени— девочке почему-то не хотелось говорить его кардиналу. Поэтому она, переведя взгляд на потолок звонко отчеканила: — Кто мои родители, и знают ли они об этом — это не так уже важно, монсеньор. Так же как и мое настоящее имя. Но Вы можете называть меня просто Нила, как один из моих лучших друзей Леонид, хотя это не мое настоящее имя. Но это уже и не так важно, монсеньор. Лучше скажите мне пожалуйста что за поручение я должна выполнить, дабы миновать смертной кары — у бедной девочки уже начал порядочно болеть язык от всех этих старинных словечек, поэтому она незаметно сплюнула себе на ладонь, после чего почувстовала себя значительно лучше. — Ну хорошо. — сказал кардинал, наконец оставив в покое бедную статуэтку богини Виктории, поставив её на стол, — Ты выполнишь, небольшое, но очень важное поручение, от которого зависит целая судьба Франции. Буквально месяц тому назад один из моих слуг Пьер сбежал из дворца, прихватив с собой ларчик с документами, очень важными документами. И если кто-нибудь увидит эти документы, то я погиб! — Мазарини машинально схватился за голову, представив себе что будет с ним, — Я укажу тебе логово, где скрывается этот предатель, а твоя задача, войдя к нему в доверие (думаю тебе он поверит, в отличие от моих людей) незаметно поменять местами ларчик с документами с этим ларчиком— с этими словами кардинал, порывшись в шкафу достал резной ларец и вручил его Юлианне. — Они одинаковые. Выполнишь поручение — останешся в живых, нет — Мазарини многозначительно пожал плечами, — Значит это твоя судьба. — А что же там лежит, монсеньор, в том ларчике? —вся сгорая от нетерпения спросила министра Юлианна. — Тебе не обязательно это знать!!! —вдруг рявкнул Мазарини, стукнув кулаком по столу. Было видно, что он что-то скрывал. Но что, пока не было ясно. Министр вовремя спохватившись, нацепил на себя свое типичное итальянское хладнокровие более спокойным тоном заметил, — Это не так уж и важно. Ну что ты готова завтра приступить к выполнению этого задания?       Юлианна как и следовало ожидать кивнула головой: —Конечно, монсеньор я готова выполнить Ваше задание! — бойко отрапортировала девочка, поправив пальцем перо на шляпе, — Ну, а пока я думаю в такой поздний час…— Юлианна взглядом скользнула по открытому окну в котором были уже видны первые звезды и загадочная богиня ночи —Луна, — Я надеюсь, монсеньор буду свободна до завтрашнего утра? — девочка встав с кресла двинулась в сторону двери, но рука кардинала, дотронувшись до её плеча остановила Юлианну. — Какие мы умные… — усмехнулся он сквозь усы. — Думаем, что сможем обмануть Первого министра? Нет, нет от меня тебе не сбежать, я хитрее тебя. Переночуешь в конюшне на сене ясно?! —выдвинул свои условия Мазарини, от усталости незаметно зевнув в кулак, — А завтра же рано утром приступишь к выполнению задания.       Юлиана ничего не ответила. Мазарини восприняв это как знак согласия, звоном колокольчика подозвал к себе слугу, и приказал ему отвести Юлианну в конюшню. Девочка ни капельки не сопротивлялась, она так устала от контрольной по алгебре и случившегося сегодня в 17 веке, что даже не собиралась прыгать в 21 век. Войдя в конюшню девочка сразу же упала на сено и заснула крепким сном. Ей приснилось то, что она стала помощницей Шерлока Холмса, и они вместе разгадали много тайн.       Отправив Юлианну в конюшню Мазарини отправился в спальню к королеве. По дороге министр размышлял над проишествием, случившимся 2 месяца тому назад. Он уже начал жалеть, что так поступил. «Но у меня ж не было выбора» — пытался оправдаться перед собою он.- «Да выбора не было. Было слишком опасно. Но может все-таки надо было рискнуть, чем снять ежедневный серпантин праздника с холодных серых стен будней? — подумал Мазарини нажав на дверную ручку, — Но теперь поздно. Слишком поздно. К сожалению».