Bring me to life

      Двери за Баязетом закрылись, и Селим ощутил, как узел на его шее ослаб. С горечью проводив брата, Селим до боли хотел, чтобы это был Мехмет. Живой и здоровый, будто бы он просто приехал его навестить. Нет, это Селим должен был навещать брата в Манисе… Здесь должен был быть Мехмет, а не он. Тяжёлый вздох оседает на плечи, а шею обвивает стальной удавкой. Потеря бьёт по сердцу, рубит на куски снова и снова. Покои кажутся гробницей, а удары сердца так опротивели, что хочется скорее положить этому конец. Селим хорошо осознаёт, что собирается сделать, и в глубине души он даже рад тому, что встретился с Баязетом. Пусть они враги, хоть он и не стремился к этому, но все же братья. Об этом никогда не вспомнится, но видно такова судьба. Хорошо, что здесь Баязет, ибо с уходом Селима Маниса останется без присмотра. Возможно, Повелитель назначит санджак-беем младшего брата. Он наконец-то заполучит то, к чему стремился. Мыслей в голове не так много, препятствий нет, но сперва Селим желает сделать запись в своей книге. Последнюю запись, прощальную. Просто так, не для того, чтобы рукописи попали в чьи-то руки. Шехзаде быстро подходит к шкафу, отворяет двустворчатые дверцы и достает с верхней полки дневник, внешне похожий на старинный фолиант. Так оно и есть, здесь собраны мысли и переживания, события и планы ещё с тех пор, когда был жив Мехмет. Он же и подарил Селиму этот дневник для записей, прося записывать самое дороге сердцу. Сейчас оно щемит от воспоминаний о брате. Пальцы бережно проводят по переплету, и кажется, будто время замерло. Селим словно ощущает тепло, исходящее от драгоценной вещи в руках, словно её только что ему вручил Мехмет… Так давно это было, но так больно по сей день. Селим незаметно для себя улыбается, смаргивая пелену слез, и ведомый слабостью, садится за стол, раскрывая книгу своей жизни. Сердце пропускает удар. Первая запись ещё детская, здесь Селим повествует о том, как он с Мехметом бился на матраках и почти выиграл. Брат ласково потрепал его по плечу, а вечером, пригласив в свои покои, подарил эту книгу. Улыбка на его лице была доброй, под стать взгляду. Селим помнит все взгляды Мехмета, только он мог смотреть на него с нескрываемой любовью и преданностью, как отец. С заботой и обещанием быть рядом, защищать от всего мира. Селим помнит, как обнял брата в знак благодарности, и как тот обнял его в ответ. Мехмет мне роднее всех. Он настоящий брат. Так заканчивалась первая запись. Потом в памяти дневника отразились самые разные события, но имя Мехмета встречалось в каждой из них. Вот он поддерживает Селима, когда Валиде на него гневалась; вот ласково и с сочувствием гладит его по голове, когда Селим заболел, а вот они гуляют в саду, когда он поправился. Дальше Мехмет мудро наставляет брата и даёт советы. Здесь же он сам испытывает душевные терзания, и уже Селим приходит ему на помощь. Селим записал этот день, когда Мехмет с благодарностью сжимал его плечо, и в его глазах он видел гордость за то, что Селим растёт таким проницательным и мудрым не смотря на юный возраст. В дневнике много записей и слов, высказанных самим Мехметом. Селим на их основе делал свой вывод, который тоже записывал. О, Всевышний, так много воды утекло… Как жаль, что нельзя вернуться в то время, и предупредить Мехмета об опасности. Селим смахивает горькие слезы, полные отчаяния и бессилия изменить что-то. Он листает записи, и когда книга доходит до середины, не может заставить себя прочесть ту самую, в которой отразилась вся скорбь мира. Это единственная часть книги, которую не переписать. Здесь Селим, сломленный и одинокий, дрожащей рукой и задыхающийся от слез, говорит о смерти Мехмета. Он помнит каждое слово. Они навсегда закрепились в памяти, вонзились в сердце раскаленными прутьями. И их не вырвать, не охладить. Они терзают его, испепеляют, мучают по ночам. Селим пишет о том, что его жизнь только что оборвалась, и что он не может дышать. Ему не верится в происходящее… Похороны, отдание почестей, мертвенно бледный отец и он сам, оставшийся навсегда вместе с братом, заживо захороненный в его гробнице. Одинокий, опустошенный с вечной зимой в ненавистно бьющемся сердце. Селим не замечает своих слез, срывающихся на пергамент, ведет пальцами по имени брата. Ему хочется один единственный раз прикоснуться к живому Мехмету. «Боже, пусть этот кошмар закончится, оказавшись просто сном… Пусть Мехмет будет жив, забери мою жизнь, мою душу и сердце, только верни брата. За что ты покинул его?! Как ты мог отвернуться от него в тот миг, когда он умирал?! Почему не забрал меня вместе с ним?! Ты же знал, как он важен для меня! Он единственный, кому я был нужен... Он же смысл моей жизни, мой брат…он мой брат… » «Сегодня я проснулся мертвым. Мне лишь казалось, что сердце бьётся, но я знал, что это пустое. Оно пустое и лишнее. Я в этом мире лишний, ибо остался один. Сегодня я хочу умереть. О, Всевышний, прекрати эту муку, я готов гореть, лишь бы умереть и воссоединиться с Мехметом… Дай моему сердцу остынуть, дай ему замереть… » После этой записи пустые листы. Они тяжёлые и горькие. Их много, но все они пропитаны ядом потери. Селим помнит, как не мог взять в руки книгу и чернила, потому что хотелось обагрить жестоко-пустые листы кровью. Он помнит, как сходил с ума каждую минуту растянувшегося не века дня. И этот день длится до сих пор. Ничто не в силах унять ту муку, которая поселилась в душе. Уход брата обнажил всю боль и кровоточащие раны. Им не было конца. Каждый день без него был раной. А потом все стало ещё хуже, когда началась борьба за трон. Это больше невозможно терпеть. Всевышний дал мне ношу не по силам, выводит Селим прямо сейчас, и ставит точку. Всему: книге, мучениям, жизни. Он закрывает рукописи, и на прощание целует их шершавую обложку, а потом бережно кладет книгу на бархатную подушку, оставляя рядом письмо. Нет сил больше, хватит тянуть. Одним движением он выуживает из шкатулки пузырёк с ядом, который кажется эликсиром. Селим выходит из-за стола, опускается на пол, и не медля ни секунды припадает к стеклянному горлышку. Жидкость вязкая, горькая, похожа на расплавленный металл. Горло обжигает и дерет, а сердце несётся галопом, спеша в объятия смерти. Селим её чувствует. Она кипит в каждой клеточке, разъедает вены, наполняя их жидким огнём. Кровь шумит в ушах, комната накренивается и все перед глазами мутнеет. Темнота обступает со всех сторон, теряются обрывки мыслей. Боль кажется победой, ибо это последняя боль на пути к свободе. Селим уже ничего не осознает, объятый темнотой. Ему на долю секунды страшно, но в последние удары сердца он чувствует, что не один. Это Мехмет, он уверен. И не ошибается. Лицо старшего брата оказывается так близко, что не верится в долгожданное счастье. Его глаза такие же чёрные, но смотрят отчего-то болезненно. Селим хочет спросить, но не может. Звуки застревают в горле, а Мехмет обеспокоенно подступает ближе. Его тёплая рука касается щеки Селима, и тот совершенно спокойно закрывает глаза.