Bring me to life

      Селим чувствовал тепло, ступая босиком по росистой траве, которая все сгущалась. Разнотравье и цветы укрывали собой всю поляну, их запах казался шехзаде упоительным. Цветущие ноты смешивались с летним солнцем, только вышедшем в мир после долгой ночи. Оно щедро одаривало теплом жизнь, цветущую вокруг. Щебет птиц и отчетливый шум прибоя — любимые звуки Селима с самого детства. Ему казалось, что сейчас так звучат его сердце и душа. Поразительной красоты местность внушала спокойствие и умиротворение. Селим шёл вперёд, туда, где под раскидистым дубом можно опуститься в душистое разнотравье, наслаждаясь покоем. Здесь все было соткано из гармонии и умиротворения. Мягкое касание ветра несло в себе свободу. Наконец-то душа чувствует лёгкость, освободившись от тягот мира, сбросив злосчастные цепи. Узы, что держали его на земле, оборвались. Теперь Селим ощутил, как душа тонкими паутинными ниточками привязывается к этому месту. Мучения завершились. Здесь так много света. Он проникает в самые отдалённые участки души, вытесняя и разгоняя темноту. Солнце прогревает насквозь, средотачивается в области сердца. Наступает оторванное ото всех состояние счастья. Безмятежность и спасительное забвение.  Селим радовался свободе. Колосья пшеницы мягко касались рук, отливая золотом, и сверкающими бисеринками росы. Они словно кланялись Селиму. Кругом гармония. Она передаётся в каждой пылинке, исцеляя все естество. Прикрыв на мгновение глаза, Селим погружается в окружающую обстановку. Всё пышет теплом, пальцы пропускают траву между собой. Щекотно ладоням. Времени здесь нет, всё из бренного мира здесь отсутствует. Он вдохнул аромат новой жизни, и ощутил, что больше не один.  — Селим, — родной и мягкий голос Мехмета коснулся слуха. Он звучал так, словно Мехмет все время ждал его, и знал, что Селим придет. Шехзаде вздрогнул, остановившись, и, не веря своему счастью, обернулся. Живой и здоровый Мехмет замер напротив, ласково глядя на младшего брата. Он был облачен в белоснежный кафтан, расшитый драгоценностями, сверкающими на солнце. Взгляд чёрных глаз все такой же тёплый, как раньше. От Мехмета словно исходило сияние. Он раскинул руки, и Селим не задумываясь шагнул в объятия брата.  — Мехмет! — Селим не узнал свой голос, дрогнувший от слез. Радость долгожданной встречи наполнила душу, и Селим крепко обнял брата, чувствуя исходящее от него тепло. Мехмет прижал Селима к себе, как в детстве, обещая защиту. — Мехмет, брат мой! Наконец-то я нашёл тебя... Теперь я спокоен. Мехмет заботливо и утешающе погладил Селима по золотистым волосам, немного отстраняя от себя. Он так улыбался ему, что Селим почувствовал, как затягиваются раны на сердце, исцеляя его. Но вдруг взгляд Мехмета погрустнел. Селим вцепился в его предплечья, боясь отпустить.  — Что же ты сделал? — с сожалением спросил Мехмет, будто младший брат поступил спешно и необдуманно. Мехмет любяще укорял его, тем не менее покровительственно сжал его плечи, легонько встряхнув брата. — Зачем же ты себя жизни лишаешь? Селим опустил взгляд, чтобы собраться с духом.  — Я не мог иначе, Мехмет. Ты должен знать, что там происходит… Мехмет коротко кивнул, и его губ вновь коснулась понимающая улыбка.  — Я знаю, брат, но твоё время не пришло ещё, — любяще убеждал он. Отчаяние захлестнуло Селима, в груди заворочался страх.  — Не проси меня уйти, — шепотом взмолился шехзаде, крепче стискивая ткань кафтана. — Я не могу ещё раз тебя потерять, Мехмет. Когда ты ушёл, я остался один, никому не нужный. У меня был лишь ты, а потом моя жизнь потеряла всякий смысл.  — Не говори так, — Мехмет успокаивающе положил руку на щеку брата, и сочувствующая улыбка коснулась его губ. — Ты должен жить, тебе ещё многое предстоит сделать. Твой путь не окончен, любимый брат. Тебе нужно вернуться и пройти его. Мы встретимся, я обещаю. И я снова буду рядом. Я всегда рядом с тобой и молюсь за тебя.  — Я не хочу обратно, — шелестит Селим. Мехмет вновь понимающе кивнул, и приобнял брата за плечи.  — Идём, я покажу тебе кое-что.       И как-то незаметно для Селима, Мехмет привёл его в пышно цветущий сад, аромат которого благоухал в нагретом солнцем воздухе. Он очищал душу подобно целебному эфиру. Невиданной красоты растения, цветы и деревья перешептывались между собой. Вдали, под раскидистыми дубами, Селим увидел огромный белоснежный шатер, расшитый золотыми и серебряными узорами, сияющими на солнце. Драгоценные камни рассыпались по нему, а его верхушку украшал большой золотой месяц. Чем ближе они подходили, тем больше и величественнее становился шатер, и камней на нем будто прибавлялось ещё больше. Месяц блистал в утреннем солнце. Все это великолепие слепило глаза. Изумрудная трава устилала землю, сплетаясь с синими и белыми цветами. Птицы порхали над шатром, сладко щебеча. Селим не мог оторвать восхищенного взгляда. Это был рай.  — Зайдем, — мягко проговорил Мехмет, приглашая в шатёр, полог которого был гостеприимно приподнят. Селим несмело ступил босыми ногами внутрь и замер от дивной красоты. Убранство шатра поражало благолепием, которое невозможно описать словами. Всевышний заслуженно наградил Мехмета за все его деяния.  — Поразительно, — вслух восхитился Селим, оглядев эту возвышенную роскошь, и возвращая взгляд к брату. Мехмет улыбнулся, усаживая Селима на высокие атласные подушки, подобно шатру расшитые невиданными узорами. Плетеные и расписанные вазы, расставленные на синей бархатной скатерти, были полны яствами. Серебряный кувшин с щербетом украшен чеканкой. Мехмет налил напиток в стакан, пододвигая угощения брату. Селим благодарно принял его из его рук, удивившись, что стакан весил легче перышка. Дивный запах окутал воздух.  — Брат мой любимый, угощайся, наберись сил, — Мехмет тепло улыбнулся. — А потом ты вернешься, ты должен прожить свою жизнь.  — Я не хочу. — Селим решительно посмотрел на брата. — Разве я могу уйти, когда нашёл тебя? Разве я могу вернуться туда, где никому не нужен?  — Наши родные потеряют тебя. Ты нужен им. Особенно Баязету, хоть он и не показывает виду, — мягко разубеждал Мехмет, поглаживая брата по плечу. — Пойми, ещё рано. Наша встреча обязательно случится, но чуть позже. Я тоже тоскую по тебе, больше, чем по другим, но твоё время ещё не истекло. Селим прерывистое вздохнул, не отрывая взгляда от любимого старшего брата. Тоска охватила его сердце, но сделала это так мягко, что Селим был готов верить.  — Мне страшно возвращаться туда, — болезненно приговорил он. — Я не хочу вновь испытывать всю ту боль, от которой желал спасения. Ненадолго воцаряется тишина, но Мехмет нарушает её своим тихим голосом:  — Земная жизнь полна боли, она — необходимый крест любого человека. Претерпев страдания на земле мы получим блага от Всевышнего здесь. Ты сильный, мой брат, мой лев. Ты справишься, я ведь не перестаю о тебе молиться. Я всегда рядом с тобой, Селим. От слов брата Селим не сдержал слез, роняя их в стакан с щербетом и на свои руки. Совсем как в детстве, когда обида на весь мир терзала его маленькую детскую душу, а Мехмет заботливо поглаживал его по голове, обещая, что все невзгоды пролетят.  — Можно мне побыть с тобой ещё минуту? — с надеждой попросил Селим. — Мы ещё так долго не увидимся... Мехмет кивнул, и тут же заключил брата в объятия. Селим сжимал его плечи, боясь отпустить, боясь не справиться, ведь он снова останется без старшего брата, который был опорой и защитой. Лишь ему одному Селим был нужен и важен. Мехмет поглаживал брата по спине, понимая, какие чувства сейчас бушуют в его душе.  — Селим, ты мой брат, ты все преодолеешь. Мы не разлучаемся навсегда, а только на время. Я встречу тебя, когда придет твой час, — уверял Мехмет. — Обещаю. Я никогда не обманывал тебя. Он отстранился, не убирая рук с предплечий брата, и Селим поверил. Он сквозь слезы улыбался Мехмету, улыбался искренне, от души. Он глубоко вдохнул, собираясь с силами.  — Я ухожу с надеждой вновь увидеть тебя однажды, — сказал Селим.  — Выпей щербет, — попросил Мехмет, и младший брат послушался. Вкус оказался божественный, не сравнимый ни с одним земным лакомством. Живительный напиток согрел каждую клеточку, Селим понял, что ему остались считанные секунды рядом с братом. Смаргивая слезы, Селим на прощание заключил Мехмета в объятия, ощущая в теле странную лёгкость, которая словно тянула его куда-то. Держа старшего брата в кольце рук, Селим как можно дольше старался удержаться рядом. Судорожный вздох вырвался из груди, когда молочная дымка окутала все вокруг, скрывая из виду шатер. Селим словно оказался в туманной реке, не видя ничего, кроме брата перед собой. Мехмет улыбался ему, заботливо поддерживая. Пелена начала застилать глаза, Селим упрямо тряхнул головой, понимая, что его уход неизбежен.  — Я никогда не покину тебя, любимый брат, — Мехмет склонился к нему, покровительственно целуя в лоб. Селим держал брата изо всех сил, не желая уходить, но ощущение тепла брата ускользало, как песок сквозь пальцы. Руки Мехмета, лежащие на плечах брата, становились невесомее, а сам он оказался окутанным золотым свечением, медленно растворяясь в сияющей дымке.  — Я буду молиться за тебя, Мехмет! — громко пообещал Селим. Брат с улыбкой кивнул, убирая одну руку с плеча.  — Обещай, что дождешься своего часа, — попросил Мехмет, проведя теплой ладонью по лицу младшего брата. Тот кивнул, вновь смаргивая слезы. — Помни, я всегда рядом, брат. Мои молитвы да хранят тебя, Селим!  — Мехмет!       Черты старшего брата растворялись в серебристом сиянии, пока не исчезли совсем. Селима словно подхватила невидимая река, быстротечная и бурная. Однако в этой молочной белизне ощущалось ещё чье-то присутствие, избавляющее от душевной пустоты. Внезапно Селима начало неумолимо тянуть вниз, он будто приваливался сквозь толщу густых облаков. Сознание угасало, тяжёлые веки закрылись сами собой, а в следующий миг лёгкость исчезла. Вместо нее Селим вновь ощутил своё тело, словно возвращаясь в него. Ужасный жар и ноющая боль в каждой клеточке обрекали на мучения. Селим словно упал в яму из иголок, прошивающих нестерпимой болью все его естество. Его окутал липкий страх, он не мог распахнуть глаза, боясь отпустить из сознания тот мирный беззаботный рай, в котором его встретил Мехмет. Так не хотелось вновь возвращаться на бренную землю, в тяжёлое уязвимое тело, когда ещё недавно лёгкость и покой правили им. Отвратительный запах ударил в нос, прошивая сознание вспышкой боли. Селим не нашёл в себе сил сопротивляться, вновь испытывая ужас. Что-то темное и враждебное попыталось схватить Селима, пока тот мучительно долго и тяжело падал вниз, но вдруг тёплая рука поддержала его затылок и спину, не позволяя переживать эти тягостные минуты в одиночестве. Селим доверительно принял помощь, и холод тьмы отступил.  — Я рядом, — раздался над ухом успокаивающий голос брата, полный такой силы и уверенности, что Селим поспешил распахнуть глаза. Сознание болезненно возвращалось к нему, но тяжёлые веки поднять не удавалось. Селим все ещё чувствовал, как Мехмет помогает ему вернуться, и в тот самый миг, когда притяжение с силой вонзило душу в страдающее тело, заставляя ощутить всю его агонию, Селим уловил приятный холодок, как тогда, когда Мехмет поцеловал его в лоб на прощание. Это он был рядом, разгоняя темноту своим светом, это он поддерживал Селима все это время, смягчая падение. Селима тряхнуло от резкого соединения с телом, и за один удар сердца он распахнул глаза, порываясь вверх.  — Мехмет! — выкрикнул он, а потом его скрутило горячим спазмом, выворачивая наизнанку. Снова и снова, и вместо воздуха он вдыхал тот самый противный запах, узлом стягивающий все его тело. Чьи-то руки надавили на его плечи, силуэты быстро мелькали, перед глазами все противно плыло, разглядеть ничего не удавалось, адская боль не отпускала, его колотило то от жара, то от холода. Слабость дрожащего тела сдерживать не удалось, и Селим рухнул куда-то вниз, теряя ещё не окрепшее сознание. Все померкло, и только образ брата обещал защищать.