Bring me to life

Покинув покои брата, Баязет первым делом решил послать за Ферхатом, чтобы прояснить всю ситуацию с убитым торговцем. Неприятное чувство брало верх всякий раз, как только Баязет вспоминал об этом. Ему постоянно казалось, что эта история ещё не закончена, и что она повлечёт за собой пагубные последствия. Шехзаде хотел бы, чтобы ничего этого не было, ибо тревога за старшего брата нагнетала, и от всего происходящего душа была не на месте. Свободно перемещаясь по широким коридорам дворца, Баязет мрачно отмечал, что несмотря на охрану сюда можно проникнуть, если проявить умение и ловкость. К сожалению, вражеские наёмники могли это сделать без усилий. Он знал это, ведь несколько раз покушения совершались и на самого Султана, и на Мустафу… Санджак Селима привлекал к себе внимание ещё и тем, что был санджаком наследника — местом, где определялся будущий правитель Османской Империи. Если выбор Султана пал на Селима, значит он видит в нём достойную и могущественную замену себе. Врагам была выгодна, даже необходима, смерть будущего правителя империи ещё на его подступах к официальной власти. Эти и другие нерадостные размышления терзали Баязета весь его путь до гостевых покоев. Послав за советником брата охрану, шехзаде снова и снова возвращался к недавним событиям, силясь распутать клубок собственных мыслей и сомнений. Напряжение не позволило Баязету дать себе и нескольких минут отдыха, который, без сомнений, был ему нужен. Ферхат не заставил себя ждать слишком долго, и своим быстрым появлением избавил Баязета от задумчивости.  — Вы хотели видеть меня, шехзаде? — в поклоне спросил он, войдя в его покои.  — Расскажи мне всё, что произошло в тот день, когда был убит торговец. Без утайки, — резко произнёс Баязет, и по его тону было ясно — он отдал приказ, которому советник Селима охотно подчинился.

***

 — Значит, Селиму может грозить ещё большая опасность, чем он представляет, — подвёл итог Баязет, выслушав весь рассказ Ферхата. Все события того злополучного дня, которые поведал ему советник брата, Баязет представлял живо, и одновременно с этим боролся со своими эмоциями. Будучи человеком во всём страстным и ревностным, а особенно в рассуждениях, Баязет не мог понять: почему Селим не рассказал обо всём Повелителю? У него был свидетель его невиновности, и если бы он сразу дал обо всём знать султану, дело не обернулось бы теми последствиями, которые возникли позже. Скрытность Селима в этом вопросе раздражала Баязета. Ещё его объял гнев на покойного Ахмеда-агу за то, что он посмел обратить оружие против сына Султана, представителя династии, его брата в конце концов! Однако, шехзаде понимал, что теперь бессмысленно предаваться злости — необходимо помочь Селиму избежать беды, ведь по словам Ферхата, многие знакомые Ахмеда-аги желали зла Селиму. Да он и сам стал свидетелем распри между жителями Манисы, когда прибыл сюда, желая сокрушить брата… Он помнил, как одни кричали, что шехзаде Селим жесток, что он виновен в смерти Ахмеда-аги — эти люди хотели расправы. Другие клялись, едва ли не собственной жизнью, что это поклёп и напраслина, возводимая на здешнего шехзаде. — Несомненно, многие здесь ропщут, однако не думаю, что они представляют серьёзную опасность. Дальше сплетен дело не заходило, мы тщательно следим за этим, — заверил Ферхат, внимательно глядя на Баязета. Тот выглядел уставшим, но усталость эта придавала его виду суровости и какой-то непоколебимости. — Главная опасность в том, что всё это может дойти до Султана. Если бы Селим поставил его в известность сразу, сейчас это не выглядело бы как утаивание убийства и давление на жену убитого, которая отозвала жалобу. — Я пытался убедить шехзаде отослать весть в столицу, но по причинам мне не ведомым, он этого не сделал. Я не могу и не смею винить его в этом, во всяком случае шехзаде виднее, как поступать, — печально отозвался Ферхат. — Думаю, во многом главная его причина — это я, — удручённо проговорил Баязет, сцепив пальцы в замок. Сожаление нашло выход в его голосе. Ферхат затаил дыхание. — Мы ведь всю жизнь враждовали, считали друг друга врагами, — продолжал Баязет, рассматривая свои же руки. — Селим считал, что каждый его промах, любая его ошибка, даже самая малая, даст преимущество мне, что я выйду вперёд, оттеснив его. Он не хотел утратить расположение отца и одновременно с этим дать шанс в руки мне. Думаю, из-за этого он и скрыл тот инцидент. Баязет замолчал, а Ферхата его неожиданное откровение заставило немного переменить взгляд на него, и на его отношение к Селиму. Ему было известно, что братья не ладили, и он не раз становился свидетелем их ссор, но Ферхат не думал, что сможет когда-либо услышать от непокорного, бунтующего шехзаде Баязета признания своей вины. Это событие по-своему согрело душу верного советника Селима. Видя искренность сожаления Баязета, Ферхат приобрёл уверенность в том, что в решении проблемы он может положиться на брата своего шехзаде. Главное для него — это отвести беду от Селима. — Шехзаде, — обратился он к нему, привлекая его внимание, — нам необходимо найти способ миновать опасность. Если вы позволите, мы с Газанфером-агой будем выполнять ваши указания. — Хорошо, — кивнул Баязет. — Селиму об этом знать не нужно до тех пор, пока он не станет окончательно доверять мне. День мира не исправит годы вражды, к сожалению. Но я надеюсь, что вскоре брат поймёт, что я перестал быть ему врагом в тот миг, когда он едва не умер у меня на руках. Ферхат внутренне вздрогнул при упоминании той ночи. Усилием воли он отогнал от себя жуткие воспоминания и сосредоточился на происходящих событиях. — Я надеюсь, вы сможете пробыть у нас хотя бы ещё пару дней? — с надеждой обратился он к Баязету. — Шехзаде Селиму потребуется время на восстановление. Однако, он испытывает внутренние терзания. Что-то гложет его, и кроме вас помочь ему никто не сможет. Вы его брат, узы крови рано или поздно убедят его довериться вам.  — Надеюсь, так и будет, — вздохнул Баязет, понимая, что ему очень важно доверие Селима. И важно побороть то, что толкнуло его принять яд. Баязет нутром чувствовал, что причина совершенно не во внешних проблемах. Он был полностью согласен с Ферхатом — Селима что-то терзало, не давало душе покоя. — Надолго я задержаться не смогу, боюсь моя самовольная отлучка, без позволения отца, дойдёт до него. Но за это время я сделаю всё возможное, чтобы помочь брату.  — А всё невозможное сделает Всевышний, — ободряюще изрёк Ферхат, и видя, что Баязету необходим отдых, с его позволения покинул покои, на выходе дав распоряжение принести шехзаде ужин. Пожалуй, впервые с тех пор, как Селим погрузился в себя, у Ферхата появилась надежда спасти его. Он знал, какой Селим на самом деле, знал, что ему пришлось пережить в своей жизни, с какими трудностями и опасностями пришлось столкнуться. Ферхат знал и то, что Селим невероятно стойкий и выносливый человек, способный сокрушить врага силой воли, и прямо сейчас что-то пошатнуло Селима, выдернуло почву из-под ног, надломив его. Что-то сокрытое от него, от всех посторонних, к чему Ферхат не имел права прикасаться. Теперь же вся надежда легла на плечи шехзаде Баязета — человека, который ещё недавно желал во всём занять место Селима; брата, который, будучи вразумлённым Всевышним, изменил своё отношение, переступив через себя.