Bring me to life

В то время как Селим погрузился в себя, в других покоях дворца Баязет терзался сомнениями: идти ли к брату, или оставить его на эту ночь в покое? Он прекрасно чувствовал и видел таящееся сожаление Селима, его внутреннюю неловкость, после того, как он дал согласие на сближение. Безусловно в этом не было дурной подоплёки, но ведь союз требовал обоюдного согласия и самоотдачи. Именно к этому Селим ещё не был готов. Винить его Баязет не хотел, но вместе с тем ощущал уколы досады от холодности брата. На памяти шезхзаде, Селим никогда не отличался буйством эмоций, по крайней мере, он крайне редко выставлял их напоказ. Угадать мысли старшего брата или его затеи всегда давалось с трудом, только если он сам не позволял. И только в том случае, если это не было связано с чем-то глубоко личным. От размышлений его отвлёк краткий стук в дверь, и после того, как Баязет дал своё позволение, в покои вошёл Газанфер, учтиво кланяясь. На его лице Баязет уловил тень тревоги.  — Говори, — напряжённо велел он, внимательно взирая на Хранителя покоев.  — Шехзаде, простите за поздний визит, но меня беспокоит шехзаде Селим…  — Что произошло? — в тревоге перебил Баязет, мигом оказываясь на ногах. Он весь подобрался, готовясь сорваться с места. Газанфер понял, что был неаккуратен в словах, и попытался смягчить следующую фразу:  — Я надеюсь, что всё хорошо, просто, когда я постучал в его двери, шехзаде Селим не ответил, я тут же поспешил к вам, не зная, как быть. Баязет, как и ожидал Газанфер, стремительно сорвался с места, оставалось только следовать за его шагом. Разделяющее расстояние между покоями Баязет преодолел быстрее, чем в прошлый раз, пытаясь подавить самые страшные опасения. Очутившись у покоев Селима, он остановился как вкопанный, собираясь с духом. Наконец, шехзаде шагнул к двустворчатым дверям, и не встретив сопротивления стражи, отворил их, оказываясь внутри. Газанфер суетливо вошёл вслед за Баязетом. Они одновременно выдохнули при виде пустых покоев и приоткрытых дверей на другом их конце. Селим просто вышел на балкон, слава Всевышнему, с ним всё хорошо.  — Ты оставайся в коридоре, если, не приведи Аллах, что-то случилось, я сразу же тебя позову, — бросил Баязет через плечо успокоившемуся Газанферу. Однако они оба были уверенны, что этой ночью опасаться за жизнь Селима им не придётся. Тревога уступила место облегчению, и хранитель покоев с лёгким сердцем покинул их, затворив двери.

***

Баязет помедлил перед тем, как пойти к брату. Он не знал, что говорить. После обеда они с Селимом расстались вовсе не так, как ожидал Баязет. Что если этот визит и вторжение в личное пространство Селим сочтёт за давление? Однако, Баязету хотелось хоть немного побыть с ним. К тому же, ему скоро придётся снова вернуться в санджак, и кто знает когда им ещё предстоит увидеться. Эта мысль подстегнула его к действию. Шехзаде тихо прошёл к приоткрытым дверям, оказываясь в небольшом промежуточном коридоре, один конец которого вёл на балкон, а другой служил запасным ходом, в случае опасности. Всю его протяжённость освещали небольшие факелы, пламя которых тенью плясало на стенах. Пройдя ещё пару шагов, Баязет вышел на залитую лунным светом площадку, тут же натыкаясь взглядом на фигуру старшего брата. Селим опирался руками о перила, очевидно пребывая в задумчивости. Ночной ветерок трепал ткань его рубашки, свободно сидевшей на его исхудавших плечах и спине. То ли свет так окутывал его силуэт, то ли от пережитых событий старший брат казался хрупким, потерянным. Ему хотелось помочь, но только не из жалости, а из чувства боли, которой Селим был пропитан насквозь. Баязет окликнул его, чтобы не испугать неожиданным приближением. Брат даже не вздрогнул, только склонил голову набок.  — Баязет, — ровным голосом отозвался он, и вновь отвернулся. Шехзаде подошёл к нему, становясь рядом, и взглянул туда же, куда обратил свой взор Селим. Баязет не раз видел летнее небо ночной Манисы, но сегодня оно было особенно прекрасным. Тёплым, приветливым, бездонным.  — Газанфер тебя привёл? — проницательно спросил Селим. Баязет приподнял уголки губ.  — Он волновался за тебя, — пояснил брат, и подумав, добавил: — Я тоже.  — Напрасно. Но спасибо за заботу. Голос Селима звучал тихо, но так же властно, как и всегда. Баязет уже и не помнил, когда он в последний раз слышал в нём мягкость и открытость. Шехзаде не знал за что зацепиться, Селим не стремился заводить разговор, и это отдавалось обидой в сердце. Сколько себя помнил Баязет, его всегда задевало равнодушие брата.  — Мне уйти? — спокойно спросил он, подавив всколыхнувшиеся эмоции. Селим склонил голову к груди.  — Если хочешь, останься, я не против. Эти слова звучали правдиво, Селим не делал над собой усилие, разрешив младшему брату остаться. Приободрённый Баязет коротко улыбнулся, мазнув взглядом по профилю Селима. Он уже подумал, что они простоят здесь молча всю ночь, как брат заговорил с ним сам.  — У тебя наверняка множество вопросов накопилось, — Селим повернул голову к брату, ловя на себе слегка удивлённый взгляд тёмных глаз. — Спрашивай, я готов ответить. Чем раньше мы закроем волнующие тебя темы, тем лучше. Баязет не долго радовался проявленной инициативе брата, ровно до тех пор, пока он не свёл всё к суровой официальности. И тем не менее, даже такое снисхождение развязывало руки. Баязет хотел съязвить, но вместо этого вырвался самый главный вопрос:  — Почему ты это сделал? Селим некоторое время смотрел в глаза Баязета, но потом отвернулся, ища нужные слова. Ему было трудно. И с другой стороны, он понимал, что ответить необходимо. Но что именно? Попробовать сказать правду, или сказать то, что не повлечёт дополнительные вопросы? Баязет ждал, и Селим решил больше не медлить.  — Я просто устал, — он покачал головой, глядя на свои руки, выбеленные лунным светом. — Устал быть тем, кем быть не хочу. Вся эта грызня за престол, который я не желаю, сводят меня с ума. Повелитель возложил на меня эту ответственность, но правление — это не то, что мне нужно. Если бы я знал, что в конце не паду от рук врагов, то даже не вступил бы в борьбу. — Селим замолчал, а затем горестно добавил: — Это не моё место, не я должен быть здесь Баязет не дышал всё то время, пока слушал ответ брата, и теперь глубоко втянул воздух.  — Ты видел на троне Мехмета. Баязет понял к чему Селим привязал последнюю фразу. От него не укрылось болезненное выражение на его лице при упоминании покойного брата, и последняя деталь причины вспыхнула в голове сама собой. — Тебе кажется, что ты предаёшь память брата, оказавшись на его месте, считаешь себя недостойным быть здесь, так? Поэтому ты выпил яд. Селим дёрнул уголком губ, не спеша поднимать взгляд. Его будто пригибала к земле невидимая ноша, с которой он не мог смириться.  — Это неправильно — быть здесь. Если бы Мехмета не лишили жизни, не убили так жестоко и беспощадно, всё шло бы своим чередом. Всё было так, как должно быть.  — О чём ты говоришь? — встрепенулся Баязет, заглядывая в лицо брата. — Мехмет умер от болезни, о каком убийстве ты ведёшь речь?  — За всем этим стоит Тахмасп. Он подослал своего человека, и тот исполнил приказ. Я знаю это, Баязет, никто в ту пору не болел оспой. Мехмета убили. К тому же, Шах не впервые покушался на его жизнь. Тот лучник, помнишь? Тоже его рук дело. Безусловно, Баязет помнил при каких обстоятельствах был ранен Мехмет, но он не предполагал, что виной тому был Тахмасп.  — Почему ты не рассказал Повелителю? — ошеломлённо воскликнул Баязет, не сдержав мимолётного укора.  — У меня не было доказательств, кроме предчувствий! К тому же, в обоих случаях было уже поздно — преступники скрылись, и ловить их, это всё равно, что ловить дым. Мехмет рассказал о свои подозрениях, только когда вернулся в Столицу. Он тоже сомневался, но тем не менее, мы оба считали виновным Тахмаспа, — Селим произнёс имя врага с ледяной ненавистью. Глаза его наверняка блеснули сталью, по крайней мере Баязет был в этом уверен. Он вновь почувствовал гнев на Шаха. И тут же память отозвалась событиями минувшей ночи, когда Газанфер упомянул о нескольких покушениях Тахмаспа на Селима.  — Селим, он покушался и на тебя, ты должен сказать отцу! — потребовал Баязет, разворачиваясь к брату всем корпусом. — Очевидно, что он убирает престолонаследников на подступах к официальной власти. Ты в опасности, брат. Нельзя это так оставлять.  — Пойми ты, у меня нет доказательств, — Селим тоже развернулся к брату, сталкиваясь нетерпимыми взглядами. — Если я голословно обвиню персидского Шаха, между нашими государствами разгорится война. Мы и без того враждуем, дай только повод. К тому же, тебе даже знать об этом было не положено. Так что, забудь, Баязет.  — Ты предлагаешь ждать, пока он убьёт и тебя? — Баязет вспыхнул, вмиг становясь неудержимым. Он был готов действовать сию минуту.  — Мы не станем больше поднимать эту тему, — с нажимом отрезал брат. Баязет рассерженно сдвинул брови.  — Что если его план однажды удастся? — настаивал он. — О себе не думаешь, так хоть о матери подумай. А Повелитель? Ты считаешь, он будет рад, что сын, на которого он возлагает такие надежды, мёртв? К тому же…  — Баязет, — оборвал Селим голосом, не терпящим возражений, — достаточно. Мы уклонились. Это отнюдь не та тема, которую мы с тобой должны обсуждать. Если у тебя ещё есть вопросы иного характера, я согласен их выслушать. Если же нет, смысла вести беседу дальше я не вижу. Пристальный взгляд Селима говорил сам за себя, Баязет проглотил рвавшиеся слова, скривился, как от оскорбления, и отвернулся от брата, плохо скрывая злость. Как же он ненавидел эту черту в Селиме. Прошла пара минут, прежде чем Баязет унял гнев.  — Ты так и не ответил на мой вопрос, — обвиняюще сказал он, сжимая кулаки.  — Нет, ты плохо слушал, — парировал Селим, украдкой взглянув на Баязета. И заговорил снова: — Я называл причину.  — Из-за Мехмета? — уточнил Баязет, вскинув голову.  — То, что я нахожусь сейчас здесь, так же дико, как и его смерть. Баязет горько усмехнулся. Он понимал, что на брата навалилось много невзгод: Ахмед-ага, людская молва, нежеланная власть, смерть любимого брата, но нельзя же наложить на себя руки. Боль от этого велика, но она не принадлежала только одному Селиму, Баязет тоже скорбел по Мехмету.  — Надеюсь, ты больше не станешь повторять фокус с ядом? — требовательно осведомился шехзаде, глядя на хмуро-задумчивый профиль брата.  — Будь спокоен, — отозвался Селим. Баязет иронично усмехнулся.  — С тобой успокоишься. Он глубоко вдохнул ночной воздух Манисы, переведя дух. Разговор снова вышел не таким, каким должен был. Бессмысленно задавать другие вопросы, оба не в том состоянии. Его, Баязета, импульсивность и непреклонность Селима — две противоположные силы, как огонь и лёд. И сейчас Баязет знал, что его попытка наладить отношения с Селимом — это на самом деле попытка связать узлом Северный и Южный полюс на экваторе. Нелёгкая задача, но когда у них было просто?