Bring me to life

Баязет прибыл в столицу ближе к полудню. Шехзаде пребывал в прекрасном настроении, про себя отмечая видимые изменения, настигшие сад перед дворцом, который он пересекал. Живые изгороди, усыпанные цветами, казались обновлёнными и прежними одновременно. Вот бы нырнуть в их тень, оторвавшись от охраны… Собственно, это Баязет и сделал, когда уловил невдалеке движение и угадал в фигуре Селима. Старший брат прогуливался в одиночестве, видимо, тоже устав от постоянного присутствия кого-то рядом с собой. Улыбнувшись, Баязет поспешил к нему, приказывая своим людям не следовать за ним.

***

Селим заметил Баязета не сразу, но когда это случилось застыл на месте, одолеваемый желанием немедленно уйти прочь. Сейчас он снова чувствовал тот самый разрушительный гнев. Яростные мысли сталкивались друг с другом, пока Селим, стиснув зубы, следил за приближением Баязета. Воздух внезапно потяжелел, словно пропитанный гневом и обидой, но они вмиг испарились, уступая место неприязни, когда младший брат раскинул руки для объятий.  — Селим! — широко улыбнулся Баязет, порываясь обнять брата, но тот жестом остановил его, не позволяя приблизиться. Баязет невольно отступил, совершенно сбитый с толку. От радости не осталось и следа, лишь холодный страх закрался в душу в тот миг, когда Селим сузил глаза, одаривая Баязета презрительным взглядом.  — Подождал бы со злорадством до утра, — ледяным тоном проговорил Селим.  — О чем ты говоришь? — ошеломленно спросил Баязет. Селим саркастично скривил губы, ни капли не веря пораженному брату.  — У меня нет ни малейшего желания смотреть твой спектакль, — Селим качнул головой, собираясь пройти мимо Баязета, но тот резко ухватил его за плечо, силой разворачивая к себе.  — Да что с тобой?! — не разжимая пальцев допытывался он. — Что случилось?  — Что случилось? — разозлился Селим, прожигая ненавидящим взглядом. — Твоё письмо из Кютахьи случилось! Твоя очередная грязная игра случилась, и в этот раз тебе повезло, ты сумел убрать меня со своего пути! Можешь торжествовать, возможно в Манису отправишься именно ты, как тебе и хотелось! Баязета словно пыльным мешком ударили, слова Селима никак не желали складываться в ясную картину. Он ничего не понимал за исключением одного: Селим так сильно ненавидел его в данный момент, что наверное убил бы его прямо здесь.  — О каком письме ты говоришь?! Я ничего не понимаю!   — Ну раз память тебя подводит, то я напомню: через пару недель после твоего отъезда мне пришло письмо от повелителя, в котором он требовал моего безотлагательного прибытия в столицу. Я тут же выехал, но то, что ждало меня во дворце… — Селим перевёл дух, унимая горячий гнев, и заговорил более надменно и холодно. — Такого я не ожидал, признаюсь, ты искусно подставил меня, не гнушаясь подлостью. Ты во всех подробностях рассказал ему об убийстве торговца, и так расписал, что складывалось впечатление будто ты своими глазами все видел, да к тому же и то, чего не было! Баязет ушам своим не верил, а Селим все продолжал, не желая убрать презрительную маску. — Вот для чего ты лазутчиком пробрался в мой санджак, рыскал, вынюхивал сведения. Мне стоило бы послушаться Газанфера и доложить повелителю о твоём самовольном поступке, но я этого не сделал, а вот ты не упустил возможность. Да ещё и солгал, будто до тебя случайно дошли вести о том происшествии. Впрочем, тебе не привыкать лгать обо мне. Ты только для этого и спас меня тогда, чтобы унизить ещё больше, чтобы заставить меня страдать, заставить смотреть на то, как ты занимаешь моё место, тогда как я прослыву убийцей, не достойным своего отца и династии. Последние слова звучали не просто пощёчинами — это были зазубренные ножи, безжалостно вонзившиеся в сердце. Баязет от потрясения даже не мог разубедить брата, не мог выдавить ни слова в свою защиту. Селим впервые был настолько далеким и чужим, что Баязет боялся его. Вряд ли сейчас Селим услышал бы крик его души, которая нещадно болела. И как Селим мог поверить в это? Как мог думать, что Баязет спасал его из корыстных побуждений? Пожалуй это больнее всего ударило по нему. Нет, это разрушило Баязета. На глаза навернулись жгучие слезы, грудь сдавило от чудовищной лжи, которую Баязет сейчас услышал из уст брата, лжи, в которую Селим верил…  — Селим, — севший голос Баязета прозвучал слишком жалко. — Как ты можешь верить в это? Неужели правда считаешь, что я на такое способен? Да я бы ни за что не нарушил слово, которое дал! Я бы не рассказал повелителю и…  — Тем не менее он все знает! — оборвал его Селим, грубо сбрасывая руку Баязета со своего плеча. — И знает от тебя! Твоя печать была на письме, как закрыть на такое глаза? И не дожидаясь ответа Селим развернулся, быстро удаляясь прочь, оставляя Баязета наедине со своей болью и обидой. Баязет хватнул воздуха, столкнувшись с беспощадным неверием брата, которое тот затянул на его шее подобно удавке. Баязет мог лишь наблюдать как Селим удаляется от него, как рушится их ещё неокрепший мир. Шехзаде мог бы поклясться, что ощутил дыхание ада у себя за спиной, и ледяные иглы разверзшейся между ним и Селимом пропасти.